Ратмир и Мира, прежде чем спуститься на улицу, проверили Аишу.

Они почти не разговаривали. Мира ощущала напряжение Ратмира без всяких слов: он, казалось, сам не до конца осознавал, что пошёл на такой шаг, который заставил его сердце запылать яростным огнём.

Выйдя из парадной, Мира и Ратмир направились в сторону шлагбаума. Ветра не было, погода стояла тёплая и ласковая, а небо над ними – ещё светлое и приветливое. И если бы не мрачное внутреннее состояние каждого из них, то этот июньский вечер стал бы неплохим завершением дня. Серебристый Lexus обтекаемой формы, с тонированными стёклами и со знакомыми Мире номерами уже поджидал её.

Между ними оставалось метров десять, когда Алан вышел из машины.

Мира слегка замедлила шаг, подметив, что он был без маски и кепки. На улице. При свете дня. И этот простой, на первый взгляд, жест нёс в себе что-то новое и сильное.

Алан был в тёмных брюках и серой рубашке. В его глазах – ни капли смятения. Он словно наконец осознал, что ему не следовало прятаться от этого мира, и Мире это пришлось по душе. На долю секунды уголки её губ изогнулись в довольной улыбке.

Опершись рукой на крышу машины, он посмотрел на приближающихся. Те остановились в полутора метрах от него.

Ратмир сделал шаг вперёд и демонстративно прикрыл собой Миру, будто ей могла грозить опасность.

Она каждой клеткой ощущала это мгновенно возникшее напряжение между ними.

Два хмурых мужских взгляда пересеклись, обнажив взаимную неприязнь. Будь у них сейчас оружие в руках, они без промедления нацелились бы друг на друга.

Мира перевела внимание с Ратмира, который выглядел чересчур настороженным, на Алана, чьё состояние было не менее напряжённым.

– Спасибо, что приехал, – аккуратно произнесла она, обратившись к Алану.

– Я же говорил, что рядом, – произнёс Алан непоколебимым тоном, а затем нарочито медленно протянул: – Жена.

– Формально, – бросил Ратмир, прорезая воздух стальным тоном. – Как расписались, так и расторгнете брак.

Алан усмехнулся, засунув руки в карманы брюк, и самодовольно спросил:

– А ты уверен, что я соглашусь на это?

Ратмир сделал шаг вперёд, заставив Миру занервничать. Он то ли прорычал, то ли прохрипел:

– А ты попробуй не согласиться! Шрамов станет ещё больше!

– Ратмир! – воскликнула Мира, испуганно схватив его за руку. А потом резко повернула голову к Алану. – Перестань! – Она видела, как в их глазах полыхала ярость. – Не заставляй меня жалеть о своём решении!

Расплывчатые линии мужских губ изогнулись в ухмылке. Алан перевёл внимание с настороженной Миры на застывшего Ратмира:

– Я человек простой. Своё никому не отдам.

– Алан, перестань! – Мира уставилась на него негодующим взглядом. – Я не для потасовки попросила тебя приехать! – Она повернула голову к Ратмиру и, коснувшись рукой его щеки, заставила его сосредоточиться на себе. – Прошу, – взмолилась она, – помни, ради чего всё это. Успокойся. Умоляю.

– Только тронь её пальцем – и ты труп, – процедил сквозь сжатые зубы Ратмир, тяжело дыша. Затем он приобнял Миру за талию, коснулся губами её виска и тихо прошептал: – Помню. И я стараюсь довериться. Правда, очень стараюсь.

Мира взглянула в чёрные глаза Ратмира, всем существом ощущая бурю, разыгравшуюся в нём. А затем голосом, полным искренней благодарности, произнесла:

– Спасибо.

Алан слегка опустил голову, прочистил горло, почувствовав что-то колющее и расползающееся внутри грудной клетки. Не медля, он обошёл машину и открыл Мире дверь.

Мира ещё раз посмотрела в стеклянные глаза Ратмира. Они оба переживали, и найти подходящих слов им не удалось.

Одарив Ратмира ласковым взором, Мира отпустила его руку и села в машину. Алан мягко захлопнул дверь пассажирского сиденья и, испепелив Ратмира враждебным взглядом, уселся за руль.

Ратмир сжал руку в кулак, пытаясь хоть как-то совладать с яростью, закипавшей в нём. Она требовала выхода, желая сокрушить всё на своём пути.

Lexus плавно отъехал от шлагбаума, а Ратмир ещё несколько минут стоял около него, глядя вслед удаляющейся машине. Ему уже захотелось написать или позвонить Мире, чтобы удостовериться, что всё в порядке, что Алан держит руки при себе. Но Ратмир дал ей слово, он обязан постараться довериться, отпустить Миру на ночь, не трезвоня и не заваливая сообщениями её телефон. И это давалось ему как никогда тяжело. Ревность окатывала с ног до головы, шипами вонзаясь в сердце.

Только когда мысли улеглись, а сердце утихомирилось, Ратмир оглянулся на возвышающуюся позади жилую высотку и, подумав о дочери, наконец разжал пальцы.

Потянувшись за сигаретой, он пошёл к парадной.

* * *

Алан слушал молча, не перебивая. Мира рассказала про свои сны и про то, что больше не видела иного выхода, кроме как обратиться к Бабе Асе.

После её слов в салоне повисла тишина. Мира обхватила себя руками, будто пыталась согреться, хотя в салоне было тепло.

– Значит, всё сводится к некой секретарше, которая передала документы какому-то мотоциклисту?

– Да. Я ехала за ним, но в какое место, каждый раз не могу досмотреть. А потом просыпаюсь, и мне становится плохо, – Мира обречённо вздохнула, слегка поморщившись. – И это, кстати, мягко сказано.

– Ещё одна ведьма на мою голову… – тихо пробормотал Алан, смотря то на дорогу, то в зеркало бокового вида.

Багровый закат залил небо розовым оттенком – это выглядело настолько красиво, что Мира не могла оторвать от этого зрелища глаза.

– Я, вообще-то, не ведьма, – напомнила она.

– Ты настолько же ведьма, насколько я урод, – спокойно произнёс Алан, обогнав впереди идущую машину.

Мира внезапно усмехнулась и хмуро произнесла:

– Ты не урод.

– Но ты всё равно ведьма.

Мира улыбнулась и посмотрела в окно на пылающий закат, который своей красотой хоть немного гасил внутренний страх девушки.

Алан, внимательно окинув Миру взглядом, произнёс:

– Что ж, проведаем Бабусю перед сном. – Машина поехала быстрее.

* * *

Тахир сдержанно, уважительно склонил голову и пропустил нежданных гостей внутрь особняка.

И хоть на часах было около одиннадцати, ночь ещё не властвовала над этим местом.

– Младший хозяин, какой поздний визит.

Алан вошёл следом за Мирой, ответив спокойным, даже чересчур безмятежным голосом:

– Что может быть лучше ночной прогулки, Тахир? Только если навестить Бабу Асю.

Алана, казалось, ситуация даже забавляла. Однако этого нельзя было сказать о Мире. Она чувствовала волнение с того самого момента, как машина Алана въехала на территорию особняка и их встретили охранники. Она постоянно ждала, что перед ними появится Мурад Давидович.

Даже мысль об этом человеке заставляла нутро Миры испуганно сжиматься. От него она ожидала чего угодно. Его аура и то, как он молча окидывал её ледяным пронзительным взглядом с головы до ног, – всё это заставляло Миру испытывать тихий ужас.

– Госпожа легла, младший хозяин.

Алан посмотрел в сторону широкой лестницы и сказал:

– Да ладно, я знаю, что она не спит. Сообщи ей, что мы немного потревожим её покой.

Тахир не был рад их неожиданному ночному визиту, но ослушаться не посмел и вскоре исчез из виду.

Мира проводила его благодарным взглядом.

– Думаю, Тахир неплохой человек. Он был внимателен ко мне той ночью. Я даже не ожидала от него такого. Да и не поблагодарила его толком.

Алан ничего не ответил, хотя и был в курсе произошедшего. Ведь Тахир выполнил его поручение.

– Каждый раз мурашки от этого особняка, – едва слышно произнесла Мира, чувствуя ледяной холод, который сильно отличался от того, к которому она привыкла в квартире Алана.

– Есть такое, – подтвердил Алан, оглядываясь. – Мне понадобились годы, чтобы принять его хоть немного.

– А полюбить? – спросила Мира. Она по-прежнему нервничала и выискивала глазами место, откуда мог нежданно появиться Мурад Давидович.

Алан усмехнулся:

– Очень. Всем своим чудовищным существом я полюбил это грёбаное адское место.

Заметив состояние Миры, Алан сам ненароком огляделся и, поняв причину её тревожности, добавил:

– Отца нет. Он уехал в Иркутск.

– Как и Ибрагим Асадович… – удивилась Мира негромким голосом, а затем, словно соединив пазлы некоей головоломки, уточнила, вглядевшись в лицо со шрамами: – Это ведь по крупному тендеру, не так ли? «Меридиан» участвует там с «РМ»?

Алан был немного растерян, тон выдал его.

– Скорее всего, да. Диля уже успела напомнить мне важность этого объекта и необходимость моего участия, раз я решил взять всё в свои руки.

– А ты возьмёшься? – вопрос вырвался у Миры внезапно.

На лице Алана, лишённом бровей, появилась гримаса удивления.

– Не сомневайся. Диля превышает свои полномочия, и мне уже доложили об этом.

Решив больше не задавать глупых вопросов, Мира заметила, как Тахир, подобно тени, возник из тёмного коридора и, остановившись в нескольких шагах от них, уважительным тоном сообщил:

– Пройдёмте. Госпожа ожидает вас.

Он развернулся и повёл гостей за собой.

Через несколько минут Тахир распахнул перед ними высокую дубовую дверь и указал рукой на вход. А затем, закрыв дверь за вошедшими Аланом и Мирой, удалился.

Странный запах, стоявший в комнате, ударил Мире в нос. Он не был зловонным и не заставил её сморщиться. Но он напомнил, что ей уже доводилось бывать здесь, и не на все вопросы удалось тогда получить ответы.

В комнате было мрачно, шторы были задёрнуты, спальня утопала в полумраке, над кроватью горело тёплым светом бра.

Мира взглянула на Бабу Асю, лежавшую на кровати. Рядом с ней стояла инвалидная коляска.

– Неужели вспомнил про свою старушку? – хрипловатым голосом медленно протянула пожилая женщина, устремив глаза в сторону Алана.

Мира застыла, снова засомневавшись в том, на самом ли деле женщина была незрячей. Она определённо чувствовала внука и понимала, куда направить свои полупрозрачные, способные напугать кого угодно глаза.

Алан подошёл к старухе, взял её ладонь обеими руками, поднёс к губам и поцеловал в знак приветствия. А затем аккуратно положил обратно на постель.

– Тахир был не в восторге оттого, что мы явились так поздно, – признался Алан, садясь на кровать рядом с Бабой Асей. – Но нам нужна помощь, бабуся. И я надеюсь, что ты нам поможешь.

Мира смотрела на Алана и его слегка ироничный, а может, и саркастический тон с изумлением. Он чувствовал себя довольно раскрепощённо, будто знал, что каждое его движение или слово могло повлиять на исход событий.

– И я уверен, что, несмотря на то что ты мать Мурада Давидовича, ты ещё и моя бабушка. Та самая, что заставила отца найти меня, укрыть, защитить и дать свою фамилию.

В ответ послышался неторопливый голос с хрипотцой:

– Наглый мальчишка… всегда знал, как меня задобрить… Раз пришли – садитесь… в ногах правды нет, – сказала Баба Ася, слегка повернув голову в сторону Миры, которая, как статуя, стояла позади Алана.

Она наконец подошла ближе и тихо произнесла:

– Здравствуйте, Баба Ася. Простите за беспокойство.

Невидящие, но при этом удивительно зоркие глаза смотрели чуть выше плеча Миры. Затем их взгляды пересеклись. Ненадолго. Но от почти бесцветных океанов, на пару секунд пронзивших её внутренний мир, у Миры по телу побежали мурашки.

– Полно. Садись, – старуха приподняла иссохшую дрожащую руку и указала на стул у стены.

Алан встал, пододвинул его ближе к кровати и взглядом велел Мире сесть. Та, казалось, боялась даже двигаться – настолько полумрак и вид Бабы Аси начали на неё действовать.

Старуха молча смотрела куда-то перед собой минуту, а затем сказала:

– Итак, я слушаю.

Мира, наконец очнувшись от оцепенения, подошла и села на стул. Алан встал позади неё, сложив руки за спиной.

– Баба Ася, – начала Мира, – как я могу повлиять на свои сны? Вы говорили, что, когда придёт время, поможете мне. Так вот, я уверена, оно настало.

– А что ты от них хочешь? – прозвучал скрипучий низкий голос Бабы Аси.

Алан посмотрел на Миру.

– Хоть что-то, – наконец прозвучал её неуверенный голос. – Что угодно, лишь бы не просто наблюдать со стороны, как немой зритель, а заставить себя действовать. Даже не так… – Мира вдохнула, собираясь с мыслями. – Мне нужно досмотреть сны. Понять, к чему они ведут. Увидеть полную картину. Суметь увидеть больше, чем сейчас.

Губы Бабы Аси дрогнули, затем сложились в едва заметную улыбку. Даже слепые глаза, казалось, решили ухмыльнуться дерзости девушки.

– И каково это – наблюдать за чужой прошлой жизнью?

– Ужасно… – прошептала Мира без колебаний. – Сводит нутро, выворачивает наизнанку. Заставляет сердце бешено биться, а душу разрывает на части.

– Я говорила об этом ещё в прошлый раз, девочка, – медленно протянула Баба Ася. – И ты решила соврать мне.

Мира нервно сглотнула, а её руки, лежавшие на коленях, сжались в замок. Она невольно взглянула на Алана, и он, уловив этот немой жест о помощи, обратился к старухе:

– Бабуль, ты можешь нам чем-то помочь? Это в твоих силах?

– Пожалуйста, помогите мне, – взмолилась Мира. – Я должна досмотреть сны. Возможно, от них многое зависит.

Ответ женщины, казалось, заставил напрячься каждого из них:

– От них зависит всё. Но я напомню, Мира: в тот вечер ты сама выбрала остаться в городе и принять свою смерть. Она ходит за тобой по пятам и в назначенное свыше время решит забрать тебя с собой.

– Это страшно слышать… – прошептала Мира, проводя обеими руками по волосам. Нервозность нарастала, тусклый полумрак невыносимо давил.

– Судьба в наших руках, – напомнила Баба Ася, медленно переведя внимание с Миры на внука. – И свою ты сама направила прямиком на смерть.

Мира, помолчав несколько секунд, хмуро и даже с ноткой раздражения произнесла:

– Раз мне всё равно грозит опасность, значит, я тем более пойду до конца. Баба Ася, прошу вас, помогите мне заставить эти воспоминания, что я вижу через сны, проясниться. Я хочу понять, что там было дальше.

– Мой ответ тебе не понравится.

Мира мягко улыбнулась:

– Поверьте, мне вообще ничего не нравится из того, что сейчас происходит в моей жизни.

– Расскажи мне, как выглядят твои сны? – уточнила Баба Ася уставшим голосом.

– Поначалу картинка расплывчатая, постепенно становится чёткой. Это больше похоже на эпизоды фильма, вырванные из общей ленты. И я не чувствую себя собой. То есть моя душа находится в теле человека, с которым происходит то, что я вижу.

– Лейла, – коротко сказала старуха без промедления.

– Лейла, – почти шёпотом повторила Мира, стараясь успокоить надвигающуюся волну страха.

Мира подняла взгляд на Алана, и он едва заметно кивнул ей, в очередной раз заставив её удивиться его поразительной способности читать её мысли по малейшим эмоциям на лице. – Я чувствую её испуг, непонимание, замешательство. Всё настолько неясно и при этом точно – в плане чувств, – что я совершенно не знаю, как это объяснить. – Мира замолчала, вглядываясь в исхудалое, почти неживое морщинистое лицо пожилой женщины.

Баба Ася молчала. Мира терпеливо ждала ответа.

– Переночуй в комнате рядом с моей. Засни с мыслью о том, какой именно эпизод ты хочешь досмотреть. А я помогу.

Мира напряглась. Её предложение звучало странно и абсурдно. Мире в услышанное поверить-то было сложно, не то что провести ночь в особняке, в комнате рядом с…

«Жуть», – судорожно подумала Мира.

– И как вы поможете? – недоверчиво спросила она. – То есть как вы можете на это повлиять?

– Ты хотела помощи, Тагиева. Ты её получишь.

Мира невольно поджала губы, брови хмуро сдвинулись к переносице.

– Достаточно вопросов на сегодня. Вы меня утомили.

– Простите… – произнесла Мира, подняв глаза на Алана. Они оба чувствовали немыслимое, будоражащее волнение перед неизвестностью.

* * *

Тахир, получивший указание подготовить гостевую комнату для Алана и Миры, выглядел сбитым с толку. Он простоял несколько секунд в замешательстве, уставившись на Бабу Асю, но затем приступил к выполнению поручения. Старуха же прикрыла глаза, надеясь наконец отдохнуть.

Алан и Мира вышли в коридор, дверь за ними заскрипела и закрылась.

Девушка чувствовала страх и ужасную неловкость. Она не понимала, что произойдёт ночью и насколько быстро наступит утро. Она никогда ещё так сильно не желала наступления рассвета, как сейчас. Ночь обещала быть нелёгкой.

Мира написала Ратмиру, что всё в порядке и Баба Ася решила помочь. Она коротко рассказала, как обстояли дела и что она намеревалась делать, обещала позвонить ему с утра, как только будут новости.

Ратмир ответил, что ему это не понравилось. Возможно, ему это очень сильно не понравилось. По коротким сообщениям Мира уловила его скрытую нервозность. Но Ратмир старался, и за это она была ему благодарна.

Спальня, прилегающая к комнате Бабы Аси, была немного меньше, но выполнена в тех же мрачных тонах. Такие же большие окна, тяжёлые бархатные шторы и одна двуспальная кровать. Неприятная атмосфера с первого шага заставила Миру резко обернуться и уткнуться носом в грудь Алана.

– Ох, я подумала, ты ушёл.

– Я вообще-то рядом шёл, – ответил Алан, заметив, как девушка погрузилась в раздумья.

Мира пребывала в замешательстве не только от такого нежданного поворота, но и от мысли, что ей – как бы она не хотела – придётся ночевать в этих золотых стенах, в которых, возможно, притаилась её смерть. Собственные мысли сбивали её с ног.

Взгляды Алана и Миры встретились.

– Я очень боюсь, – прошептала Мира. – Как я тут переночую?

Алан внимательно посмотрел в её обеспокоенные глаза, а затем оглядел комнату. Он молчал, что-то обдумывая.

Мира прижала руки к груди и снова повернулась лицом к спальне. Она не осмелилась пройти дальше. Краем уха она услышала, как Тахир продолжал отдавать приказы кому-то из слуг.

– Ну же, – Алан слегка подтолкнул её. – Иначе до утра тут проторчим.

– Мы и так тут до утра, – пробурчала хмуро Мира, не сдвинувшись ни на сантиметр.

Однако ей всё же пришлось пройти в спальню. Несколько шагов – и вот она остановилась у изножья большой дубовой кровати. Аккуратно присела на край и огляделась.

Её мысли не утихали. Спонтанное решение согласиться на эту идею теперь казалось Мире пугающим. Как всегда, она пошла на поводу у эмоций, не думая о последствиях.

Алан сел рядом с ней. Его голос прозвучал спокойно, но твёрдо:

– Я останусь с тобой, пока ты не уснёшь.

– Правда? – с надеждой в голосе резко спросила Мира, вглядываясь в его профиль.

Алан согласно кивнул.

Мира не удержалась и слабо улыбнулась. Страх и волнение читались на её лице.

– Это мой долг, – произнёс Алан. – Раз ты моя жена и носишь фамилию Тагиевых, я обязан быть рядом и суметь защитить тебя. Возможно, даже от твоих снов.

– Алан… – Мира отрицательно качнула головой. – Не утрируй, это всё только формально, не забывай. И когда история закончится, мы расторгнем брак.

Алан молча всмотрелся в карие глаза девушки, сейчас казавшиеся чёрными, а затем ледяным тоном, словно напоминал о душевной ране, которую Мира неосознанно затронула, спросил:

– Дело в моих шрамах?

Мира сразу уловила необъяснимый огонёк в его глазах. Она потянулась к его щеке и аккуратно, подушечками пальцев провела по бугристым свидетельствам прошлого.

– Они меня не пугают, – призналась она. – Это твоя броня. А под ними прячется настоящий Алан – и он очень хорош. Да, порой грубоват, но, как никто в этом мире, он достоин счастья. И я искренне, от всей души, желаю ему быть счастливым.

Алан накрыл руку Миры, касавшуюся его щеки, своей. И это тепло – такое мягкое и приятное его телу – показалось ему родным. Настолько, что он захотел чувствовать его до конца жизни.

– А если я скажу, что моё счастье – в тебе? – он говорил тихо, аккуратно, будто боясь спугнуть маленького испуганного зверька – именно так себя Мира и ощущала. – Что, если я скажу, что каждый раз, когда перед сном я закрывал глаза и задавал своей Судьбе один и тот же вопрос: «Почему я выжил?», она молча отвечала: «Чтобы встретить тебя»?

Алан опустил руку Миры, но не выпускал её из своих пальцев. Мира во все глаза смотрела на него, оцепенев от его слов.

Это было признание. Столь неожиданное и искреннее, и от кого… От самого Алана.

– Что, если я получил право на жизнь, чтобы обрести смысл в тебе? Что, если мои шрамы должны были отпугнуть всех, кроме тебя? Что, если всё сводилось к тому, чтобы наши дороги пересеклись?

Алан замолчал, чувствуя, как от резко переполнивших его душу эмоций голос задрожал. И руки тоже.

Мира почувствовала эту волну. И её сердце замерло – казалось, оно не билось всё то время, что они сидели рядом.

– Что, если я скажу, что хочу быть рядом с тобой не только формально?

– Алан, я… – Мира промолчала, из-за шока не находя, что ответить. Это внезапное откровение оказалось даже серьёзнее, чем то, что происходило с ней под этой золотой крышей раньше. В одно мгновение эффект от него оказался сильнее её напряжения и страха.

– Я понимаю, что для тебя это так же неожиданно, как и для меня. Но я почему-то почувствовал, что должен это сказать. Чтобы ты знала: одно твоё существование даёт мне возможность видеть свет в том мраке, в котором я обитаю.

Мира, обомлев, не отрывала от Алана распахнутых от изумления глаз.

Алан усмехнулся.

– Я ни на чём не настаиваю. Но если в твоём сердце будет хотя бы маленькое укромное место для меня – позволь мне там поселиться.

Мира ощутила, как её сердце забилось в груди.

– Потому что ты заполнила моё сердце. И мне, и моей тьме там уже нет места. И я скажу честно, Мира, я к этому не был готов, но нашёл тот самый смысл, который искал все эти годы. И нашёл его в твоих глазах, в твоих чертах, в твоём имени.

И если я уйду из этого мира, то только с твоим именем в сердце.

– Прошу, не говори так! – Мира испуганно прикрыла его губы пальцами.

Алан слабо улыбнулся. Его голос – и так низкий – был полон не только искренности, но и боли.

– Ты со мной честен, и я обязана быть таковой и с тобой. Моё сердце принадлежит Ратмиру, и это единственная правда, в которой я больше не колеблюсь. Этот человек стал для меня поистине важным, его доверие и его чувства стали для меня надёжным тылом. И… – Мира запнулась, увидев, как Алан отвёл глаза в сторону, и коснулась его руки. – Такие чувства я не испытываю больше ни к кому. Это те самые чувства, которые возникают раз в жизни, и они не проявятся больше ни к кому и никогда. Ты замечательный, Алан. Ты бы только знал, какие чувства я испытываю к тебе: уважение, восхищение… И я вижу тебя рядом с собой как близкого друга, но не как любимого мужчину. Моё сердце зажёг Ратмир. И оно горит только рядом с ним. И только для него.

В спальне повисла удручающая тишина. Алан молчал, потерянный и… сломленный. Ему нелегко далось это признание в чувствах, но оно осталось без взаимности, в которой он так нуждался.

Мира терпеливо ждала, когда он сумеет собраться с мыслями. И спустя некоторое время Алан вдруг произнёс:

– Я до сих пор помню, как горело моё тело. Оно выглядело как расплавленный жир на гриле. От моего мира, моего когда-то сильного мира, ничего не осталось. И я смог бы смириться со своей внешностью, но не со смертью брата.

Алан замолчал, собираясь с силами, чтобы продолжить.

– Я понимаю, что у тебя нет чувств ко мне. И я никогда не думал, что я настолько сильно возжелал бы, чтобы меня полюбили. Впервые. По-настоящему. И чтобы этим человеком была именно ты.

Мира расстроенно потупила взгляд. Её щёки вспыхнули румянцем; растерянность сменилась желанием обнять Алана.

– Я днями лежал в одиночной палате, перемотанный, как мумия, и смотрел в грязно-белый потолок. Ко мне никто не приходил. Я был один. Как и много лет назад, когда я был мальчишкой и не мог уснуть в большом особняке, плача от страха темноты. Мне мерещились монстры. И никто, кроме Тимура, ко мне не заходил и не успокаивал меня.

Но Тимура пять лет назад уже не было. А я хоть и взрослый, но, как тот маленький мальчишка, по-прежнему нуждался в любви и поддержке. Единственное, что я осознавал, находясь на грани жизни и смерти, – что Тимур не придёт. Я лежал как овощ и плакал от бессилия. Не было ни смысла, ни света, ни любви.

Мира слушала, затаив дыхание; её глаза расширились от напряжения.

– А потом я решил, что раз я бессилен перед прошлым, то могу изменить настоящее, сделав всего один шаг. Один… простой… шаг… вниз.

Алан облизнул пересохшие губы, прежде чем продолжить:

– Однажды я кое-как встал, выбрался из палаты, пошёл к лифту и поднялся на крышу. Я стоял на самом краю. Позади меня – боль, впереди – свобода. И я выбрал свободу.

Мира нервно дёрнулась; по позвоночнику пробежал холодок.

– Но в тот момент я услышал голос. Не знаю откуда, но он отчётливо прозвучал в моей голове.

– Чей голос? – прошептала Мира.

– Тимура. Брат сказал: «Не сейчас».

Голос Алана дрогнул от наплывших воспоминаний, но он продолжил:

– И я сделал шаг назад.

– У меня мурашки, – выдохнула Мира; её голос дрожал от сочувствия.

– В тот вечер я понял, что моё время ещё не пришло. Но однажды оно придёт – и тогда я увижу его, моего брата.

Мира с трудом подавила слёзы, а затем сказала:

– На твою долю выпало слишком много боли, Алан. Мне так жаль, что ты ещё ребёнком столкнулся с невероятной жестокостью мира. А потом и взрослым сполна ощутил его несправедливость. Но знай, Алан: смотря на тебя, я вижу самого сильного человека, которого мне доводилось встретить и которым я безумно восхищаюсь.

Алан молча посмотрел на Миру, и его губы сложились в улыбке.

– Ты второй человек, который сказал мне такое.

– А кто первый? – поинтересовалась Мира.

Улыбка Алана погасла, он коротко ответил:

– Мама.

Мира не удержалась, потянулась к нему и крепко обняла. Алан на секунду вздрогнул, когда холодные женские пальцы коснулись его шеи, но не стал сопротивляться. Он крепко обнял её обеими руками – будто кто-то силой пытался отнять её у него, – а затем тихо сказал:

– Я буду рядом столько, сколько понадобится. А теперь подготовься ко сну и ложись.

– Спасибо, – прошептала Мира и выпустила Алана из объятий. Чувствуя неловкость за свою неожиданную пылкость, оглядевшись, она проговорила: – Да, мне хотя бы умыться и понять, в чём спать, – её голос стал тише.

– Тахир всё принесёт. Он знает, что ему делать.

И, как по волшебству, раздался стук в дверь.