Хоть день и начался эмоционально, продолжился он довольно спокойно. Поэтому Мире удалось немного передохнуть и расслабиться. Махира чувствовала себя не лучше, но и не хуже, чем в последние дни, и им с Мирой удалось немного поговорить. Рассказывать о неприятной стычке с Сюзанной девушка не решилась, как и о некрасивом поступке по отношению к Аише.

В какой-то момент Мира аккуратно поинтересовалась у Махиры, можно ли ещё раз посмотреть детские альбомы Лейлы. Женщина, конечно же, была не против, и на вопрос, что именно её интересовало, Мира ответила, что ей просто хотелось занять время, пока Махира постарается отдохнуть.

Но с каждым разом Мире становилось психологически всё сложнее войти в комнату Лейлы. Особенно после рисунка Аиши. Однако хотя бы с одним ей повезло: в разгар дня яркое небо и тёплые солнечные лучи, льющиеся в комнату через большое окно, встретили её дружелюбно. Страх постепенно отступал, однако медлить Мира не собиралась. Успокоив себя, она сделала первый шаг в комнату и, обведя взглядом светлое помещение в мятных тонах, быстро прошла к шкафу и достала два толстых альбома.

На глаза попалась та самая чёрная коробка, на внутренней стороне крышки которой Мира нашла маленькую фотографию с запечатлённым на ней моментом пожара. Деталь, которая полностью перевернула её жизнь в этом доме.

Стараясь не терять времени, Мира закрыла дверцу шкафа и, мельком взглянув на пустующий балкон, вышла из комнаты, заперев дверь на ключ.

Когда Мира вернулась на кухню, она передала ключ Нине и, сев за стол, начала просматривать альбомы, фотографию за фотографией. На многих из них ей встречались более или менее знакомые лица, так как она уже видела эти альбомы раньше, но светловолосую девочку с двумя косичками и голубыми глазами ей найти не удалось. Нигде.

В какой-то момент, закрыв второй альбом, Мира расстроенно отодвинула их от себя, прикрыла глаза и, сложив руки на столе, опёрла на них голову.

Нина стояла напротив открытого холодильника и причитала себе под нос:

– Вроде недавно убиралась, а с виду и не скажешь. В общем, надо пройтись по второму кругу.

Мира открыла глаза, прислушиваясь к бормотанию Нины, приподняла голову, встрепенулась, а потом и вовсе выпрямилась.

– Общий… – прошептала она, потянувшись обратно к альбомам. – Нинуль…

– Да, милая, – экономка обернулась к Мире с задумчивым видом, мыслями она находилась где-то далеко.

– Не знаешь, была хоть какая-нибудь общая фотография всех детей? – поинтересовалась Мира. – Ну, там Лейла, Иван, Сюзанна и другие. Может, с какого-то мероприятия или дня рождения? Неужели среди стольких фотографий нет ни одной, где всех собрали бы вместе?

– Хм… – Нина задумалась, стоя к Мире вполоборота. – Я вроде видела одну, – медленно протянула она, – цветную такую, немного потрёпанную. Она то ли мятая была, то ли слегка порванная с краёв, уже плохо помню. Но на глаза как-то попадалась.

– Ты уверена? – Мира вновь раскрыла альбом и начала пробегаться глазами по уже просмотренным страницам. – Я просмотрела все фотографии, но на общую с детьми не наткнулась.

– Точно! Вспомнила! – Нина повернулась к Мире лицом, ненадолго забыв про содержимое холодильника. – Да-да, точно! Сборище маленьких проказников, в том числе и Тимур, и Ратмир. Все шустрые такие и смешные. Кое-как их собрали вместе!

– Как интересно… – прошептала Мира, продолжая просматривать фотографии. Однако она так ничего и не нашла, отчего расстроилась ещё сильнее и вскоре, отложив альбомы, пошла искать Аишу, чтобы немного побыть с ней. Настроение за день так и не поднялось.

* * *

Серый вечер опустился на город так же стремительно, как утром взошло яркое и ласковое солнце, согревающее своими лучами и обещающее тёплый весенний день. Но изменчивая майская погода удивляла не только Миру, но и всех петербуржцев. Поэтому, собираясь на улицу, она должна была брать с собой либо зонт, либо непромокаемый плащ, но ни то, ни другое Мира не любила и предпочитала мокнуть под дождём.

Облака, тяжёлые и непроглядные, висели низко; казалось – вот сейчас она протянет руку и пальцами дотронется до холодной серо-чёрной воздушной ваты. Уличные фонари вдоль улицы, ведущей к шлагбауму, отбрасывали на асфальт тени. Мира ускорила шаг, когда несколько небольших капель упали ей на лицо.

Пара минут – и вот пошёл дождь. Мелкий, назойливый, барабанящий по крыше серебристого Lexus ровными, монотонными ударами, словно он отсчитывал секунды до чего-то неотвратимого. Капли ползли по стёклам извилистыми дорожками, оставляя за собой мокрые следы.

Алан ждал. Мира должна была вот-вот появиться.

Он припарковался под деревьями, в пяти метрах от шлагбаума коттеджного посёлка. Двигатель работал на холостых, тихий, ровный гул сливался с шумом дождя. Пальцами, спрятанными в чёрные кожаные перчатки, он постукивал по рулю в такт какой-то несуществующей мелодии. Раз-два. Раз-два. Словно шаги приговорённого к смерти.

Он ненавидел ждать. И терпеть не мог дождь.

И сегодня они с Мирой должны были торопиться. Однако уведомлять её об этом заранее Алан не стал – предугадывал её не самую доброжелательную реакцию.

18:53. У них оставалось часа два.

Не больше.

И вот, наконец, показалась Мира. Быстрыми шагами она прошла мимо охраны и направилась в сторону знакомой машины, не замечая, как усиливающийся дождь пропитывал одежду, а распущенные волосы становились тяжёлыми и мокрыми.

Минута – и в салон ворвался влажный ветер, запах мокрой листвы и что-то ещё, что отразилось в молчаливом взгляде девушки.

Мира уселась на переднее сиденье и не успела ещё закрыть дверь, как послышался торопливый и на удивление эмоциональный голос Алана:

– Шевелись. Нас ждут.

Мира захлопнула дверь, и мир снаружи машины сразу стал чужим и далёким, как будто его и вовсе не существовало.

Они стремительно выехали на дорогу и понеслись по трассе.

Тишина. Только дождь за окном и едва слышное дыхание Миры.

Она выглядела не готовой к тому, к чему, казалось, был не готов и сам Алан.

– Разве мы не домой? – спросила она, затягивая на себе ремень безопасности и с опаской глядя, как машина набирает скорость на скользкой от дождя дороге. Они ехали по непривычному маршруту.

Растрёпанные волосы, большие карие глаза, в которых читалось недоумение. Трикотажная кофта – немного большеватая, сползала с одного плеча и обнажала хрупкую ключицу. Мира забыла переодеться, а возвращаться не решилась.

– Что происходит? Куда мы так торопимся? – Её голос дрогнул. Несильно. Почти незаметно. Но Алан уловил это.

Он не ответил сразу и почему-то избегал её взгляда.

– Мы едем подписать один документ, – наконец ответил он, тем самым усилив недоумение Миры.

Она молча всмотрелась в его, на первый взгляд, безмятежное выражение лица, на котором всё же смогла различить лёгкое волнение. Мира наконец поняла, что происходит.

– Только не говори, что мы едем…

– В ЗАГС, – закончил вместо неё Алан.

Он не стал ждать дальнейших вопросов. Нажал на газ, и машина рванула вперёд, вжимая Миру в кресло.

Город проносился мимо, словно кадры старой киноленты. Фары проезжающих машин оставляли в дожде длинные жёлтые полосы. Витрины, люди под зонтами, мокрый асфальт – всё это слилось в одно серое пятно.

Мира сжала телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Я не готова, – наконец произнесла она неуверенным тоном, не отрывая взгляда от лобового стекла. Дождь, казалось, пытался загипнотизировать её, а запах листвы и мокрых стволов деревьев до сих пор почему-то доносился до неё. – Не так быстро, чёрт возьми. Мы только утром обсуждали это, и вечером уже в ЗАГС? Серьёзно?

– К этому и не надо быть готовым. Всё почти сделано, нам надо просто успеть доехать и поставить подписи.

Мира нервно усмехнулась.

– Как всё просто у тебя.

– Ну а чего сложного-то? – Алан перевёл на Миру непонимающий, но отчасти взволнованный взгляд.

– Алан, у меня чувства к Ратмиру. У него чувства ко мне. Ты понимаешь, что я натворю? Я и так своим пребыванием у тебя поставила всё на кон, а после росписи окончательно потеряю его. – После небольшой паузы Мира проговорила: – Утром я согласилась на эмоциях, а сейчас уже совсем не уверена. Мне страшно, я не готова к такому рискованному шагу.

Алана её слова никоим образом не удивили.

– Ратмир переживёт. А вот ты – нет, если будешь надеяться на глупую удачу, чтобы выжить в игре, где во главе стоит такой старый лис, как мой отец. – Он не повысил голос, но эти слова повисли в воздухе лезвием, приставленным к горлу.

Мира не нашла, что сказать. Эта пасмурная и хмурая погода как нельзя лучше сочеталась с её внутренним состоянием. Она была на краю пропасти и как никогда это ощущала.

– Мой отец от тебя просто так не отстанет. Мы оба это понимаем.

Брови девушки поползли вверх, из горла вырвался нервный короткий смех. Она не заметила, как окно возле неё медленно опустилось, позволяя свежему воздуху ворваться в салон.

– Ей-богу, это какой-то бред! – вспылила Мира, чувствуя, как всё внутри неё сжалось до чего-то крошечного, а потом мгновенно взорвалось. – Так не бывает, Алан… Не-бы-ва-ет… Люди месяцами ждут записи в ЗАГС, а мы прямо взяли и поехали сегодня.

– Я уже говорил тебе, что деньги решают многое, – произнёс Алан. Машина набрала приличную скорость и теперь рассекала трассу.

– Это ведь фиктивный брак, не так ли? Не может же он быть настоящим…

– Слушай, да успокойся ты, – раздражённо произнёс Алан, чем взбудоражил Миру ещё сильнее.

Мира нервно рассмеялась, непонимающе покачав головой.

– Ну уж прости, что достаю вопросами… Не каждый день мне в последний момент сообщают, что везут прямо в ЗАГС. Растрёпанной, промокшей и ничего не знающей об этом!

Мира уставилась на Алана, а потом опять на дорогу. Не было никаких сомнений – всё, что сегодня произойдёт, явно будет подкреплено поддельным документом. Но какая-то часть её не была в этом уверена до конца. Да и Алан прямо ничего не говорил. Он был слишком спокоен. Неужели он думает, что может так просто провести отца? Удивительно, Мире было сложно в это поверить.

Дальше всё происходило настолько быстро, что расскажи она кому-либо об этом, её приняли бы за наивную дурочку.

Здание, возле которого они припарковались, находилось на окраине города и напоминало обычное, потрёпанное временем строение – точно не то торжественное место, куда под ликование гостей входили жених с невестой.

У входа чахли расцветшие кусты сирени, которые успели потрепаться под порывами весеннего ветра.

Мира молча шла вслед за Аланом, который подвёл её не к парадному входу, а к чёрному, расположенному по другую сторону здания, подальше от посторонних глаз. Лампа при входе, должно быть, не горела уже годами – стекло было мутным, а металлический каркас покрыт ржавыми подтёками.

Мира остановилась перед дверью, и всё её существо отказывалось слушать разум. В голове послышался голос Ратмира, а перед глазами возник его образ.

– Я не могу, – наконец повторила Мира, стоя под падающими каплями дождя. Алан торопливо открыл перед ней дверь.

Её голос прозвучал тише, чем она ожидала, будто это место вытягивало из неё всю энергию.

Алан остановился, смотря куда-то вглубь неё.

– Послушай меня, Мира. Ты несколько недель назад дала мне понять, что вечер пожара – не случайность. Что два человека умерли ужасной смертью неслучайно. Что я потерял смысл жизни неслучайно. Ты, именно ты, попросила моей защиты до тех пор, пока не сумеешь во всём разобраться, и моя задача была и есть – уберечь тебя от моего отца. И я сделаю это вопреки всему, лишь бы в конце сжать горло предателя и заставить его ответить за то дерьмо, что мне пришлось пережить. Мы можем сейчас развернуться и уехать, но знай, тогда я навсегда прерву нашу связь, и, если через пару дней тебя найдут мёртвой в какой-нибудь канаве, мне будет абсолютно всё равно, поняла меня? Всё равно.

Мира, сжав челюсти, испепелила его негодующим, вспыхнувшим взглядом. Но Алана это не остановило.

– И самое главное, если ты решила не верить словам Бабы Аси о твоей матери, то мне жаль. Потому что эта женщина ни разу не ошиблась в своих суждениях. И если она дала тебе понять, что твоя дорога ведёт к смерти, то в конце ты её и обретёшь. В этом нет сомнений.

Это был шах и мат, и Мира это осознала каждой клеточкой своего тела.

Если лицо Алана оставалось непроницаемым, то черты её лица исказились бурей негодования.

Мира, дрожа под дождём, одарила Алана яростным взглядом, а затем, безо всяких пререканий, сделала несколько шагов вперёд, открыла дверь и вошла внутрь.

Теперь дороги назад не было. И Мира сделала то, что давно себе не позволяла. Она отключила все эмоции, стараясь не думать, а действовать. Совершить свой самый безрассудный шаг ради того, во что она верила.

Ради справедливости.

Ради истины.

Ради будущего.

Они прошли по узкому коридору, поднялись по облупившимся деревянным ступеням, которые скрипели под ногами. В воздухе пахло пылью и чем-то вроде дешёвого освежителя с ароматом лаванды, который не маскировал затхлость, а подчёркивал её.

Кабинет, в который они вошли, оказался маленьким, как гримёрка в театре, которым, возможно, когда-то было это здание. Стены были оклеены выцветшими обоями с едва заметным узором, а единственное окно – затянуто плотной шторой, сквозь которую пробивался тусклый свет.

За столом сидела женщина. Её жакет – строгий, тёмно-синего цвета – казался малым для её пышных форм. Её руки лежали на папке с документами, маникюр – на удивление безупречный, кроваво-красный, с острыми полумесяцами на больших пальцах. Она встретила Алана рукопожатием, затем поприветствовала и Миру – оба они были промокшими насквозь, бледными, напряжёнными и отчасти потерянными.

– Опоздали на семь минут, – произнесла женщина с укором в голосе.

Алан расстегнул куртку и достал из нагрудного кармана небольшой конверт.

– Уверен, это не проблема. – Он положил его на стол рядом с папкой.

Женщина с невозмутимым видом убрала конверт под лежащие бумаги и сказала:

– Не проблема. Итак, приступим.

Она села за стол и жестом указала Алану и Мире на стулья, чтобы они также присели.

Через пару минут Мира достала из сумки свой паспорт, Алан – свой. Женщина сверила документы, что-то написала на бумаге, затем в толстом журнале, обтянутом тёмно-бордовой кожей, и поднесла его им.

Сначала подписался Алан, после него Мира дрожащей рукой – то ли от холода, то ли от страха – поставила свою подпись.

– И вот здесь ещё подпишите, – ровным голосом добавила женщина.

Она взяла документы, перепроверила подписи, затем достала печать. Глухой стук металла по бумаге прозвучал как приговор.

– Поздравляю, – протянула она свидетельство о заключении брака Алану, не глядя на Миру. Затем бесстрастным взглядом она посмотрела и на девушку.

Алан кивнул женщине и, забрав документы, вышел вместе с Мирой из комнаты. Сотрудница ЗАГСа с лёгкой довольной улыбкой на лице потянулась к увесистому конверту.

* * *

Алан молчал всю дорогу. В салоне было тихо – он почти никогда не включал музыку. Мира тоже не задавала вопросов, погрузившись в себя. Она чувствовала растерянность и ошеломление из-за того, как её некогда размеренная жизнь превратилась во что-то непонятное, спонтанное и опасное. Меньше всего ей хотелось разговаривать с тем, кто сидел сейчас рядом с ней. С тем, кто отныне формально считался её мужем.

Но нарушить молчание пришлось, когда Мира поняла, что они опять направлялись не в сторону дома Алана. И даже не в сторону его района.

– Куда теперь? – удручённо спросила она, желая, чтобы этот день наконец закончился.

Когда долгожданный ответ прозвучал, её брови медленно поползли вверх:

– В ТЦ.

– Зачем? – Мира уставилась в окно, за которым уже стемнело. Не дожидаясь ответа, она горячо выпалила: – Этот грёбаный вечер закончится когда-нибудь или нет, а?! У меня нет сил ехать в торговый центр!

Алан невольно улыбнулся, но Мира стала ещё мрачнее. А когда она услышала причину их поездки, то окончательно поникла, утратив всё желание разговаривать.

– Завтра у отца маленький приём в особняке. Мы должны появиться там.

– Мы?.. – волна изумления вновь отразилась на бледном лице Миры. – О нет, нет-нет-нет! Я не поеду с тобой ни на какой приём!

Алан проигнорировал её эмоциональный всплеск:

– Мне нужен костюм, а тебе – платье, – задумчиво протянул он. – Хотя я заказал тебе одно, но его привезут только завтра днём. Поэтому глянем сегодня, вдруг что понравится.

– Услышь меня! – взмолилась Мира. – Я не хочу видеться с твоим отцом! Я не хочу ни на какой приём! Не хочу и точка!

– Мы поедем, – отрезал Алан. – Вместе. Неспроста же мы сегодня расписались. Нужно сообщить ему пикантную новость и взять всё в свои руки.

Мира молча посмотрела на сжатую в кулак руку, прекрасно понимая, о чём он говорил.

– Мы серьёзно это сделаем? – после паузы спросила она, и в её голосе прозвучал страх. – Они ведь сломают меня.

– Пусть попробуют, – Алан взглянул Мире прямо в глаза. – Это единственный способ связать ему руки. И у тебя будет время, чтобы…

Алан замолчал, пытаясь подобрать слова. Мира горько усмехнулась и договорила за него:

– Остаться в живых, разобраться в событиях вечера пожара и, возможно, что-то узнать о матери. – Через небольшую паузу она добавила: – Не стоит мной манипулировать. Я всё понимаю. Не дави на меня. И вообще, если уж в так называемый ЗАГС я завалилась как мокрая собака, значит, и в дом твоего отца могу пойти без нового платья.

– В одном белье не стоит. Сердце отца не выдержит.

– Издеваешься? – Мира сверкнула глазами.

– Не-а. Я, конечно, не против поиграть с его нервишками, но выступаю за более рассудительные методы.

– Алан! – оторопела Мира, уставившись на него во все глаза.

Алан отвернулся к окну, пряча от Миры глупую улыбку.

Мира, не веря ни своим ушам, ни глазам, издала невнятный звук. Разговор был окончен, она также отвернулась к окну.

Время – пять минут десятого. Они, не разговаривая, добрались до торгового центра и поднялись на второй этаж. Алан был погружён в свои мысли, однако Миру нервировала тишина, царившая в машине. Она ощущала напряжение – будто нервы были натянуты, как тетива. Казалось, ещё чуть-чуть – и тишину прорежет звук выпущенной стрелы.

Они вышли из лифта и направились по коридору. К десяти часам этот торговый центр должен был опустеть, как и все остальные в городе.

Мимо них прошла женщина, держа за руку мальчика лет пяти-шести. Тот с неподдельным детским интересом разглядывал высокого мужчину в чёрной одежде, чьи глаза смотрели прямо перед собой.

– Ого, мам! Это Веном!

При взгляде на Алана Мира невольно улыбнулась.

– Настоящий злодей! – восхищённо проговорил мальчик.

Алан никак не отреагировал, лишь опустил козырёк кепки, поверх которой был накинут капюшон замена: чёрной толстовки.

Почувствовав взгляд мальчишки, Мира обернулась. Он всё ещё смотрел им вслед, игнорируя попытки матери увлечь его за собой.

Вскоре они вошли в большой мужской отдел, где на вешалках были аккуратно развешены строгие костюмы, на полках сияли ряды обуви, а зеркальные витрины добавляли царящей в этом отделе атмосфере солидности. Это место выглядело впечатляюще.

К ним сразу же приблизилась девушка-консультант, за ней последовал и высокий мужчина постарше.

Пока Алан вместе с девушкой изучал костюмы, Мира села на кожаный диван. Она молча наблюдала, как он бесстрастно ходил и выбирал, всматриваясь в ткани и фасоны.

Девушка-консультант явно нервничала – высокий мужчина в чёрной одежде производил на неё пугающее впечатление. Она украдкой посматривала на него, будто ожидала подвоха.

Через несколько минут Алан зашёл в примерочную. Спустя некоторое время озадаченная девушка-консультант подошла к Мире:

– Подойдите, пожалуйста. Он просит вас помочь.

Удивлённая и мрачная Мира встала и направилась к примерочной. Потянув за плотную шторку, она сухо спросила:

– Без меня никак?

– Без тебя незачем.

За шторкой в чёрной рубашке и жилетке, идеально облегавшей фигуру, и классических брюках со стрелками стоял Алан. Костюм подчёркивал его привлекательное телосложение: широкие плечи, точёный торс, крепкую шею.

Он протянул ей галстук в тон.

Мира молча взяла его, и Алан шагнул ближе.

– Как ты понял, что я умею завязывать галстук?

Алан слегка наклонился, позволяя накинуть галстук на шею.

– Твой отец – врач. Наверное, часто выступал где-то, а ты помогала ему собираться.

– О, какая наблюдательность, – произнесла Мира с лёгким изумлением, стараясь скрыть смущение от их близости.

Её пальцы не спеша завязывали узел. Внимание Миры задержалось на его грубых шрамах прошлого.

– Перестань так пялиться на мои шрамы, – холодно сказал Алан.

– Они… удивительные, – честно призналась Мира, подняв взгляд. – Готово. – Проворными движениями рук она завязала галстук.

Их взгляды пересеклись.

Они стояли слишком близко друг к другу, настолько, что Мира ощущала аромат парфюма Алана и тот жар, что исходил от его тела.

Но стоило ей попытаться отступить, как Алан внезапно, одним рывком уменьшил и так мизерное расстояние между ними и, притянув к себе, поцеловал.

Мира застыла от неожиданности. Ошарашенная, она резко оттолкнула его и прикрыла губы ладонью.

Алан несколько секунд смотрел на неё пустым взглядом, словно только осознал шаг, который сделал.

Мира выскочила из примерочной, а Алан задвинул шторку, словно тонкая ткань могла скрыть его от собственных непонятных чувств. Он прикрыл глаза рукой, обречённо выдохнув. Его плечи поникли, а сердце рухнуло.

Когда спустя десять минут Алан вышел из примерочной, Миры уже не было в зале. Магазин готовится к закрытию, как и весь торговый центр. Алан огляделся, внутренне борясь с внезапно накатившей волной раздражения.

– Упакуйте всё и как можно быстрее, – бросил он мужчине-консультанту, что стоял за кассой.

Как только он расплатился, Алан поспешно покинул магазин с двумя бумажными пакетами, и быстрым шагом пошёл искать Миру.

В торговом центре было пусто. Он дошёл до лифта, спустился на первый этаж и вышел на улицу.

Остановившись, он глубоко выдохнул, на пару секунд прикрыв глаза и пытаясь успокоиться.

Мира тем временем стояла у серебристого Lexus, засунув руки в карманы, и смотрела на потемневшее ночное небо.

Она вздрогнула, услышав резкий сигнал снятия машины с сигнализации. Алан, не сказав ни слова, прошёл мимо неё, закинул вещи на заднее сиденье и сел за руль. Мира медленно последовала за ним в машину, чувствуя нервозность, которая буквально висела в воздухе.

Алан не заводил двигатель и собирался что-то сказать. Мира, колеблясь, повернулась к нему, ожидая объяснений. Алан действительно хотел поговорить – это впервые открыто читалось в его взгляде.

– Насчёт поцелуя… – начал он, глядя в глаза Миры, замершие от ожидания. – Если я и хочу извиниться, то только за то, что тебе пришлось целовать эти изуродованные губы. Но за свой порыв я извиняться не собираюсь.

– Ты же говорил, что внешность Лейлы тебя не привлекает, – в голосе Миры прозвучал укор.

– А разве я её поцеловал?

Мира промолчала и неловко провела рукой по шее.

– Даже не знаю, что сказать, – призналась она. – Я просто не ожидала такого. И твои шрамы тут совершенно ни при чём. Перестань уже зацикливаться на них. Ты не чудовище, Алан. Ты человек, который пережил ужасное. И я расстроена, потому что ты захотел этого, тем более зная, что у меня есть чувства к Ратмиру. Это был неправильный шаг, тебе стоит держать дистанцию, иначе… – она посмотрела ему прямо в глаза, – мне всё это не надо.

Алан криво улыбнулся и машинально коснулся маски, скрывающей часть его лица.

– Мир никогда не примет такого урода, как я, – его голос, низкий и напряжённый, звучал жёстче обычного.

– Мир уже принял тебя, Алан. Ты жив, понимаешь? Ты можешь морально окрепнуть, принять своё прошлое, построить семью. Обрести жену, детей, создать свой маленький мир, где будешь чувствовать себя ценным и любимым.

– Ты сейчас издеваешься надо мной? – в голосе Алана скользнула сталь.

– Почему мои слова должны тебя удивлять? – удивилась Мира. – Ты, как и все, имеешь право на счастье. Никто не может лишить тебя этого. Но целовать меня не стоило. Это большая ошибка, и, надеюсь, она не повторится.

– Ты серьёзно?! – вспылил Алан.

– Да, конечно, серьёзно! Я не вижу проблемы в том, чтобы считать тебя достойным счастья! И твоя внешность не имеет к этому никакого отношения! Меня раздражает, что ты всё сводишь к этому! Причём постоянно! Алан, очнись уже в нашем мире! Быть счастливым – это выбор, это твёрдое решение, и оно не зависит от твоей внешности!

– Вот она! – крикнул Алан, срывая с головы кепку. Он яростно указал на свои шрамы. – Вот проблема! – С этими словами он сорвал маску, обнажив изуродованное лицо. – Это уродство! Никто не сможет его принять! Никто не захочет быть рядом со мной! Тебе было противно даже целовать меня, о чём ты вообще говоришь!

Мира схватила Алана за руку:

– Мне не было противно! Успокойся ты! Я же сказала, что сердцем горю для другого! Естественно, я не захочу целовать ни тебя, ни кого-либо ещё! Я женщина, Алан, и в чувствах должна быть честна, как перед собой, так и перед другими. Ну что это за любовь, если нужно притворяться? В любви не должно быть игр, в любви должна быть искренность.

Алан резко высвободился и положил руки на руль. Он отрицательно покачал головой, не соглашаясь со словами Миры.

– Смирись с тем, что ты есть в этом мире, Дракон, – упрямо повторила Мира. – И хватит всё сводить к внешности. Пора уже делать выбор по отношению к себе, а не к своим страхам.

Алан метнул на Миру горящий яростью взгляд, собираясь что-то сказать, но вместо этого молча завёл машину. Они тронулись с места и всю дорогу не разговаривали.

Мира аккуратно коснулась пальцами губ, словно до сих пор ощущала внезапный поцелуй и стёрла его. Алан заметил этот мимолётный жест, отчего его челюсти сжались, взгляд стал мрачнее.