Больничный воздух, пропитанный запахом лекарств, горечью и оттенками печали, дополнялся ещё чем-то тревожным и неуловимым. Хотя и не сразу, но Мира поняла, почему ей становится не по себе каждый раз, стоит ей только переступить порог больницы и оказаться в её бесконечных белых стенах. Она чувствовала ледяное дуновение страха, ходившего за ней по пятам, а здесь это чувство особенно обострялось.

Полы, вымытые до блеска, отражали блики люминесцентных ламп. Сегодня было много людей, все куда-то торопились, мелькая перед глазами.

Лифт довёз Миру до пятого этажа. Двери почти бесшумно разъехались, выпуская её в длинный узкий коридор. И вновь она оказалась в объятиях белых больничных стен, дверей, потолка – всё было выкрашено в этот безликий цвет, который наводил на неё чувство утраты.

И вдруг – смех. Детский, яркий, звонкий.

Мира замедлила шаг и обернулась.

В конце коридора, на скамейке у последней палаты, сидели две девочки. Не просто подружки, скорее сёстры – одна чуть выше, другая миниатюрнее, но обе с одинаково живыми ангельскими лицами и задорными голосами. Они прижались друг к другу, держа в руках небольшой планшет. То, что приковало их внимание, заставляло девочек то улыбаться, то становиться серьёзнее.

Дверь рядом с ними распахнулась.

Из палаты вышла женщина – высокая, усталая, с тёмными кругами под глазами, но улыбка на её лице была тёплой, настоящей.

– Ну что, бандитки, анализы хорошие, теперь можно и домой. Может, отметим это прекрасное событие мороженым? – Лицо женщины просияло.

Девочки тут же вскочили на ноги. Планшет забыт, их лица светились от радости.

– Да-да-да! – чуть ли не хором прокричали они.

– Тише, вы чего! – пригрозила женщина, прижав к губам указательный палец. Однако она по-прежнему улыбалась.

Мира замерла. Она сразу поняла, почему и смех, и вид этих малышек заставили её замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться.

Сон. Точнее, обрывок сна, что приснился ей два раза точно, а может, и три – сложно было вспомнить, потому что сновидение казалось мимолётным, ничего в себе не несущим.

Возникал вопрос: почему тогда каждый раз перед кошмарами этот мутный обрывок представал в сознании Миры?

Залитое солнцем окно. Полупрозрачный тюль, колышущийся от ветра, как призрачное покрывало. Смех – такой же звонкий и радостный. Два маленьких человечка в платьях сидят на полу друг напротив друга и играют в куклы.

Их лица разглядеть не удавалось – они были размыты, как на старой фотографии, выцветшей от времени.

Мира моргнула, и видение исчезло.

Когда она снова посмотрела в конец коридора, там никого уже не было – лишь пустая скамья да слабый отзвук шагов, растворяющихся в больничной тишине.

Брови её сдвинулись, на лбу проступили две небольшие складки. Почему этот сон напоминает о себе? Что в нём такого?

Мира вздохнула, отвернулась и, отложив в мысленный ящик эти раздумья, дошла до нужной палаты.

Дверь приоткрылась беззвучно – Мира боялась потревожить того, кто спал внутри.

Ратмир лежал на кровати. Его мощное тело отчётливо проступало под тонким больничным одеялом. Лицо было бледным, но спокойным – ни боли, ни напряжения, только глубокий, тяжёлый сон.

Вскоре Мира уже сидела возле спящего Ратмира, наблюдая за его ровным дыханием и изредка подёргивающимися пальцами рук во сне. Казалось, его что-то тревожило там, по ту сторону реальности, где он сейчас находился.

Мысли Миры уносили её далеко, потому что в той же власти, что и Ратмир сейчас, находилась и она сама. С каждым днём эта незримая сила, связавшая её с семьёй Лейлы и её прошлым, проявлялась всё сильнее. Скованная страхом, Мира чувствовала, как немеют её ноги. Любое движение могло привести к одному – к падению. Падению на землю, головой вниз, без единого шанса встать.

Подобное забытьё, полное погружение в прошлую жизнь умершего пять лет назад человека отражались на моральном и физическом состоянии Миры. Каждое утро, смотря на себя в зеркало, ей сложно было не заметить нездоровой цвет кожи или синяки под глазами, будто она и вовсе не засыпала. Или лёгкую дрожь в руках, которую она замечала в свете ярких ламп ванной комнаты, или бешено бьющееся сердце, что не сразу успокаивалось после просмотра кадров чужого прошлого.

Оглядывая Ратмира, белые бинты вокруг его головы и груди, швы и большие, глубокие царапины, Мира видела перед собой человека, который готов был пожертвовать собой ради девушки, которую знал всего несколько месяцев. Он подпустил её к своей броне, позволив не просто прикоснуться к ней, но и снять её.

Но во снах Мира наблюдала за другим человеком. Закрытым, отстранённым, поступившим совершенно неправильно и жестоко как по отношению к Лейле, так и по отношению к себе. За человеком, который настолько сильно запутался в собственных решениях, что ушёл из дома в брачную ночь.

Но касался ли Ратмир Лейлы после этого? Была ли у них близость, если он всей душой и сердцем считает Аишу своей дочерью? И что вообще происходило между этими двумя после свадьбы?

Брови Миры невольно нахмурились от мыслей. Одно она могла сказать точно: эта тонкая связь, эти сны могли либо привести её к долгожданной истине, либо потянуть за собой в бездну, способную лишить рассудка. Внутри всё разрывалось от нарастающего раздражения, страха и сомнений.

За те двадцать минут, что Мира тихо просидела возле спящего Ратмира, она успела внимательно осмотреть его затянувшиеся ссадины и царапины, перебинтованную голову и грудную клетку. Такой сильный, несгибаемый, на первый взгляд, человек сейчас выглядел беспомощным и слабым.

Ей захотелось обнять его, приласкать, уверить, что всё будет хорошо. Поддержать, подобрать самые подходящие слова, чтобы выразить то тепло, что окутывало её душу. Но как это сделать, с чего начать – она не знала.

Мира осторожно подняла руку, чтобы коснуться его лица – щёк, губ, этих усталых, спящих глаз. Но она остановилась, не решившись потревожить его. Всё же он был слаб, и она это видела. И если её раны, в том числе и её пулевое ранение, готовы были затянуться, то душевные раны Ратмира казались в разы опаснее и страшнее.

Его веки вздрогнули. И вот прямой, волевой взгляд иссиня-чёрных глаз устремился прямиком на неё. Уголки губ приподнялись в слабой, но искренней улыбке. Он был рад видеть её, как и она его.

Посмотрев на Миру несколько секунд, словно пытаясь удостовериться, не сон ли это, в котором он слышал любимый голос и искал его среди кромешной тьмы, Ратмир сглотнул.

Мира улыбнулась, и он, с лёгкой хрипотцой в голосе, тихо спросил:

– Ты не в моём сне?

– Нет. Я рядом, – уверила Ратмира Мира мягким голосом и коснулась его щеки, обросшей щетиной.

Ратмир на пару секунд прикрыл глаза, наслаждаясь этим простым и одновременно прекрасным моментом.

– Как ты себя чувствуешь?

– Ты пришла, и стало лучше.

– На самом деле? – в голосе Миры звучало и беспокойство, и нотка кокетства.

Ратмир издал тихий гортанный звук.

Мира накрыла его руку своей ладонью, и этого жеста было достаточно, чтобы их пальцы переплелись.

– Если найдёшь немного сил, я бы хотела поговорить, – начала она, чувствуя, как тревога подкатывала к горлу, переходя в мелкую дрожь по телу. Само осознание того шага, что она намеревалась осуществить, пугало её до мурашек.

– Конечно, – согласился Ратмир. – Но сначала можешь открыть окно? Мне не хватает воздуха.

– Сейчас.

Она встала, обошла кровать и открыла окно, впуская в палату свежий весенний воздух, который намекал на скорый приход лета. Затем села обратно, придвинув стул чуть ближе к Ратмиру.

– Я хочу ещё, – тихо сказал он, глядя на неё.

Мира озадаченно взглянула на него из-под длинных ресниц, не сразу поняв, что он имел в виду.

Мужской затаившийся взгляд скользнул к её руке. Мира улыбнулась, поняв, чего Ратмиру не хватало. Её пальцы снова потянулись к его, и они переплелись.

– Что ты улыбаешься? – смущённо пробурчал Ратмир. – Ну нравится мне это…

Улыбка Миры стала шире. Ратмир смущённо улыбнулся в ответ.

Спустя несколько секунд он сказал:

– Ибрагим Асадович перед отъездом в Иркутск сообщил мне, что произошло с тобой после покушения. В этот раз он и Ивана забрал с собой, надеюсь, он чувствует себя лучше. Ему, к сожалению, тоже досталось.

Мира напряглась, невольно затаив дыхание.

– Ты вообще никого не видела? – спросил Ратмир, не отводя от Миры пристальных глаз.

– Никого, – ответила Мира как можно более уверенным тоном.

– Совсем ничего не помнишь? Может, какая-то мелочь или зацепка? Нам сгодилась бы любая информация, но в итоге мы просто потоптались на месте и никуда не сдвинулись. Что за тёмная история, в которой абсолютно ничего не ясно.

Мира отрицательно покачала головой.

– Ибрагим Асадович отозвал своё заявление, – произнёс Ратмир, переведя дыхание, его голос становился сиплым, – но я не позволю этому делу закрыться. Мы должны понять, кому это на руку и чего хотели добиться эти люди, посягнув на твою жизнь.

– Ратмир… – Мира занервничала, беспокойно задышав. Её взгляд заметался по его лицу.

– Ибрагим Асадович думает, это кто-то из его конкурентов, но сложно понять, кто мог на такое осмелиться. За годы этих гигантов скопилось большое количество. И, видимо, похитители чего-то испугались? Иначе почему ты пришла в себя и находилась одна? Почему они решили тебя оставить? Странно это, нелогично, что ли… Всё ломаю голову и не могу найти хоть какую-то деталь, за которую мог бы ухватиться.

Ратмир посмотрел на поникшее лицо Миры.

– Всё хорошо, родная, не переживай. Я вижу, что тебе тяжело об этом говорить, и я не представляю, какой ужас ты пережила за те дни, но я благодарен Богу, судьбе, жизни, что ты жива и находишься рядом. Иначе… – он перевёл дыхание, не сумев подобрать слов. Последняя фраза далась ему особенно тяжело.

Мира мягко улыбнулась в ответ.

– Говорить об этом и вправду сложно. Но, видимо, Всевышнему было угодно, чтобы я жила, иначе всё так удачно не сложилось бы.

Ратмир тихо произнёс:

– У тебя сильный ангел-хранитель, любовь моя. Преклоняю перед ним голову. – Он пару секунд молча всматривался в карие глаза Миры, а затем неожиданно вспомнил: – О чём ты хотела поговорить?

– О многом, – голос Миры прозвучал тихо.

– Нам некуда торопиться, говори.

Выждав пару секунд, чтобы успокоить беспокойно сжавшееся сердце, Мира начала с того, что Ратмиру было отчасти известно:

– Тётя Махира настаивает на том, чтобы я приняла долю Лейлы в компании. – Затем она добавила, но уже тише: – И её долю в том числе.

Мира не смогла выдержать зрительный контакт с Ратмиром и опустила глаза.

– Да, я знаю, чего она хочет. Но чего хочешь ты, Мира?

– Я не хочу в это ввязываться, – честно призналась девушка без заминки в голосе.

– Это я тоже знаю, – коротко ответил Ратмир, и его большой палец невольно погладил её по коже. – Тебе не стоит бояться моей реакции или думать, что я могу тебя в чём-то упрекнуть. Я приму любое твоё решение, будь за это спокойна.

Мира хмуро покачала головой и наконец подняла на Ратмира глаза. В них промелькнула тень вины.

– Но разве не этого ты боялся? Разве не это тебя пугало в начале нашего знакомства? Что чужой человек с улицы может претендовать на то, что ему не принадлежит? Теперь я могу получить не просто одну часть, а сразу две.

– Мне кажется, мы уже обсуждали эту тему, разве нет? И я думал, что сумел успокоить твоё волнение. Но раз так, значит, ещё раз вернёмся к этому разговору. И напомню, что, во-первых, ты не человек с улицы и тем более не чужая мне и Махире. И, – Ратмир перевёл дыхание, – я многого боялся, но в одном уверен: ты не из тех, кто желает чужого. И Махира не из тех, кто первому встречному отдала бы доли в компании. Если она приняла это решение, значит, уверена в нём. Вопрос только в том, захочешь ли ты принять эту ношу, вот и всё.

– Не хочу, – ответила Мира, и её лицо стало удивительно непоколебимым. – Я не хочу ни этой ответственности, ни этого мира, который мне чужд.

– Никто не может тебя заставить. Как уже было сказано, я поддержу любое твоё решение.

Мира с благодарностью посмотрела на Ратмира, но затем, опустив взгляд, собралась с силами. Её тревожное состояние, застывшая в глазах нерешительность не ускользнули от его внимания.

– Я вижу, как ты хочешь что-то сказать, но не решаешься начать.

– Потому что ты можешь не только не понять, но и сильно расстроиться.

– Знаешь, Мира, что я собираюсь сделать, как только смогу выбраться из этой чёртовой палаты? – Ратмир, не ожидая ответа, продолжил: – Я сделаю всё, чтобы мы вместе стояли в ЗАГСе. И после длинной слащавой речи регистратора, или как там этих дам называют, я произнесу клятву не только любить тебя, но и понимать. Так, как умею. Так, как могу. И эта рука, – он взглянул на их сплетённые пальцы, – не посмеет отпустить твою.

Мира сглотнула, невольно вдохнув побольше воздуха. Слова Ратмира пробирали её до мурашек, наполняя каждую клеточку теплом и чувствами. Искренность его признания тронула её до глубины души, и чувство вины внутри разрослось.

– Вопрос будет в другом, – продолжил Ратмир, и хитрая мальчишеская улыбка мелькнула на его лице, – захочешь ли ты с таким, как я, прожить свою жизнь? Захочешь ли просыпаться со мной по утрам? Захочешь ли разделить свою боль и радость? Захочешь ли мне доверять настолько, чтобы обнажить своё сердце?

Очарованная тихим хриплым голосом и глубиной искренних слов Ратмира, Мира привстала со стула и потянулась к его лицу. Их губы встретились в нежном поцелуе. Это был её ответ. Он понял и принял его без слов.

Соприкоснувшись кончиками носов, Мира прошептала:

– Когда сойдутся наши звёзды, я скажу «да».

– Звёзды моего сердца на твоей шее. И я счастлив, что они оберегают тебя, моя любовь. – Ратмир вновь поцеловал Миру, чувствуя, как перевязанная грудная клетка готова была взорваться от переполняющих его чувств. Его рука по-хозяйски легла на её талию, притянув к себе. Золотая цепочка на шее девушки сверкнула в свете лампы.

Мира захихикала, уткнувшись в его шею.

– Аккуратнее, у тебя грудь прострелена! – напомнила она, пытаясь отодвинуться, но Ратмир не позволил. Его рука крепко прижимала её.

– Об одном жалею, – прошептал Ратмир на ухо Мире, не позволяя ей усесться обратно на стул. – Я толком не ухаживал за тобой. Не успел осыпать подарками, большими букетами цветов, комплиментами, как это принято у влюблённых. Если быть откровенным, я пока ничего не сделал, а уже размышляю о свадьбе.

Мира чмокнула его в шею. Ратмир блаженно втянул воздух, а затем всё же позволил Мире вернуться на стул.

Он с шутливой серьёзностью спросил:

– Неужели ты согласишься выйти за такого засранца, как я?

Мира усмехнулась:

– Это мы ещё обсудим. Может, я всё же передумаю.

– Ну конечно, – хмыкнул Ратмир, прикрыв глаза. Удовлетворённая улыбка растянулась на его слегка побледневших губах. – Мы отошли от главной темы. Что ты хотела мне рассказать?

– Мы ещё успеем обсудить это, обещаю. Но в другой раз, – решительно сказала Мира, чувствуя, что ей не хватало сил и храбрости сказать то, что она собиралась, особенно после сладкого поцелуя с Ратмиром.

– Ну смотри. Не хочу, чтобы тебя что-то тревожило.

Ратмир устало прикрыл глаза, и его голос стал тише:

– Побудь немного со мной. Мне нужно отдохнуть, но я хочу, чтобы ты была рядом.

Мира сжала его руку и сказала в ответ:

– Будь спокоен, я здесь и никуда не уйду. Поспи.

Еле заметно кивнув, Ратмир посмотрел на неё таким тёплым и благодарным взглядом, что Мира затаила дыхание. Она понимала, что у неё и в следующий раз не хватит храбрости поднять тему, которая могла окончательно разбить сердце Ратмира. В это мгновение она твёрдо решила для себя, что пойдёт обходным путём и поступит по-другому.

Когда Ратмир уснул, Мире понадобилось несколько минут, чтобы достать из сумки маленькие косметические ножницы и осторожно отрезать пару волосинок с его головы. Она двигалась быстро и аккуратно, стараясь не потревожить уснувшего Ратмира. Затем она спрятала в маленький прозрачный пакетик то, что хотела отправить в ближайшие дни в лабораторию.

Её взгляд упал на дно сумки, где лежал такой же пакетик с маленьким завитком волос Аиши. Этот образец она взяла на прошлой встрече в доме Махиры, когда девочка уснула за просмотром мультфильма прямо в гостиной. Сделала она это импульсивно, но вскоре, отругав себя, решила отказаться от спонтанной идеи – вторгаться в личную жизнь Ратмира без его разрешения не стоило. Поэтому Мира решила узнать у него напрямую, что на самом деле было между ним и Лейлой и насколько они были близки.

Но сегодня эта твёрдость испарилась в мгновение ока. Понимая, что не сумеет открыто спросить Ратмира про его близость с погибшей женой, Мира пошла на отчаянный поступок – точнее, довела свой план до середины. Сегодня вечером она передаст материал в лабораторию.

Посидев ещё немного рядом с ним, Мира вышла из палаты и с тяжёлым сердцем направилась на этаж выше, в кабинет Тамары.

Она шла по этажу, озираясь по сторонам. Снова её окружили запах больницы и белые угнетающие стены, полупустые коридоры. Она не понимала, с чем связана такая разительная перемена – то ли из-за воскресного дня, то ли из-за раннего часа, хотя уже наступил полдень, но ни привычной суеты, ни многочисленных посетителей не было. Да и врачи особо не мелькали, только изредка попадались санитары, что-то обсуждавшие между собой.

К удивлению Миры, Тамары в кабинете не оказалось. Медсестра, заполнявшая бумаги, сообщила, что врач-анестезиолог-реаниматолог второй день не выходит на работу и её подменяет другой. Причина отсутствия осталась неизвестной.

Мира почувствовала, что упускала что-то важное. Мысли метались, пока она не вспомнила: Тамара говорила о вечере, на котором рассчитывала получить предложение руки и сердца от хирурга.

Мысленно упрекая себя за невнимательность, она достала телефон и набрала номер Тамары. Но подруга не подняла трубку. Все три звонка остались без ответа. Написанные в ватсап сообщения тоже не дошли – интернет Тамара, скорее всего, тоже отключила.

Что-то явно было не так. Странно. Совсем не похоже на человека, который работу ставил превыше всего и ходил на неё даже будучи больным, до тех пор, пока коллеги силой не отправляли её домой лечиться.

Это могло означать, что вечер прошёл, скорее всего, не очень удачно и Тамара замкнулась в себе, как всегда, не потревожив ни её, ни Майю.

Мира решила позвонить Майе. После второго гудка в динамике раздался подавленный голос:

– Ми, привет.

– Привет, Пчёлка. – Мира решила перейти сразу к делу. – Ты разговаривала с Тами? Её, оказывается, второй день нет на работе.

– Без понятия, – в голосе Майи прозвучала нотка беспокойства. – Мы разговаривали пару дней назад. Она была немного взволнована, потому что…

– Намечался вечер с её хирургом, – задумчиво перебила подругу Мира. Она заметила врачей в конце коридора, стоявших полукругом. Микаэля среди них не было.

Мира свернула на лестницу, чтобы подняться на этаж выше, – она знала, где находился кабинет заведующего отделением.

– Пчёлка, и твой голос звучит грустно. Прости меня, никудышная я подруга, совсем забросила вас, – Мира вздохнула. – Теперь вот пытаюсь у вас узнать, что с вами происходит. Скажи честно, это из-за Руслана?

Майя помолчала несколько секунд, а затем тихо ответила:

– Да. Но я пока не готова об этом говорить.

Мира на мгновение остановилась. В её голосе прозвучало сочувствие:

– Хорошо. Как только будешь готова, поделись. Обещаю быть рядом, выслушать и поддержать.

Майя поблагодарила.

– Пчёлка, не помню, когда в последний раз доводилось слышать тебя такой притихшей. И у Тами, видимо, что-то случилось. Мы погрязли в собственных проблемах.

– Не переживай, Ми, поверь, я справлюсь. Ты же знаешь, я сильная девочка. – Мира почувствовала, что Майя попыталась натянуть на лицо улыбку.

– Не сомневаюсь. Будь аккуратна, прошу, и, что бы там ни было, я верю, что ты справишься, наша сильная девочка.

– Люблю тебя, Ми. Ты ведь знаешь моё отношение к тебе. Я рада, что тринадцать лет назад заметила тебя на игровой площадке.

– А я рада, что ты подошла и отпугнула мальчишку, который пристал ко мне, – Мира улыбнулась, вспомнив эту давнюю сценку из прошлого. – Ты всегда была бойкой.

– Ты сейчас в больнице? – уточнила Майя.

– Да. Направляюсь к нашему хирургу. Чую, Тами неспроста пропустила работу – на неё это совсем не похоже. Я уже на этаже, осталось только найти его кабинет среди этого лабиринта. Эта огромная больница сводит меня с ума, я иногда часами брожу и не могу найти то, что нужно.

– Вот-вот, та же ситуация. Подожди, а зачем ты его ищешь-то?

В этот момент Мира резко развернулась, вытянувшись в струну.

– Вот для чего… – пробормотала Мира, нахмурив брови. – Ты бы только видела это…

Майя встревожилась:

– Что там?

Мира неуверенно обернулась, стараясь остаться незамеченной. Но было поздно, и она это поняла.

У одного из кабинетов стояла знакомая Мире изящная фигура Дили на высоких каблуках, в облегающем платье длины миди. Подобно грациозной кошке, она прижималась к мужчине в белом медицинском халате и целовала его в губы. Он в ответ обнял её обеими руками и жадно ответил на поцелуй, не смущаясь того, где они находились. Учитывая пустой коридор, переживать им было не из-за чего.

От увиденного Мира испытала шок. И дело было не в том, что она невольно стала свидетелем пикантной сцены в стенах больницы. Нет. Проблема была в том, что хищница прижималась к человеку, в которого уже три года как по уши была влюблена Тамара и от которого надеялась дождаться ответных чувств. Диля прижималась к Микаэлю.

Неожиданная сцена заставила Миру замяться. Из-за этого целующиеся заметили её.

И если она, Мира, была в шоке от увиденного, то страшно было представить, что могла бы испытать Тамара, узнай она об этом. И возможно, Тамаре довелось об этом узнать.

От пары Миру отделяло метров семь, может, чуть больше. Диля взглянула на неё спокойно, но с заметным неодобрением, считая её явной нарушительницей их уединения.

– Пчёлка, наберу позже, – быстро сказала Мира, и, не дожидаясь ответа на другом конце, сбросила звонок.

Микаэль не выглядел ни смущённым, ни тем более растерянным. Его рука продолжала находиться на талии Дили, а взгляд оставался прямым и… холодным.

Сжав телефон в руке, Мира неосознанно направилась к паре. С каждым шагом она ощущала усиливающуюся нервозность, особенно когда Диля внезапно хитро улыбнулась, готовясь к разговору.

– Добрый день, Микаэль Георгиевич. – Расстояние между ними и Мирой уменьшилось до полутора метров.

– Здравствуйте, – спокойно ответил он. – Что-то с Ратмиром?

– Нет, – честно ответила Мира, не желая выдумывать оправдания. – Я искала Тамару. Узнала, что её второй день нет на работе, и подумала, может, вы знаете, что могло с ней случиться.

– Это тот врач-анестезиолог? – вмешалась Диля. Её голос был подчёркнуто спокойным, но Мира поняла: Диля прекрасно знала, о ком шла речь.

– Да, – коротко подтвердил Микаэль, переведя внимание с неё на Миру.

Мира поняла, что разговор с этим дуэтом обещал быть не из приятных.

– Видимо, заболела, – спокойно продолжил Микаэль. – Тамара – один из самых ответственных врачей в моей команде. Просто так она не пропустила бы работу.

– Я о том же. Значит, что-то случилось, – напряжённо подчеркнула Мира, смотря на Микаэля в упор и стараясь не обращать внимания на Дилю, которая откровенно изучала её с ног до головы, как редкий экспонат в музее. А затем Диля взглянула на сверкающие часы на левой руке.

– Дорогой, мне уже пора. Увидимся за ужином, – она легко коснулась губ Микаэля своими, не смутившись присутствия постороннего человека, а затем обратилась к Мире: – Думаю, дорогая Мира, мы ещё встретимся. И не в стенах этой прекрасной больницы, а в пещере Дракона. – Обнажив белоснежные зубы в грациозной улыбке, Диля развернулась и направилась в сторону лифта своей манящей походкой на высоких каблуках.

– Вы предали Тами, – сдержанно произнесла Мира с холодной сталью в голосе.

Микаэль усмехнулся, ничуть не удивлённый такой дерзкой и довольно неожиданной репликой.

– Ни в коем случае. Я ей ничего не обещал и, тем более, не предавал её.

– Вы по уши влюбили её в себя! – прошипела Мира, теряя самообладание. – И ни разу не отвергали её чувств. Вы могли изначально выстроить границы отношений, но не сделали этого, наслаждаясь тем, как она влюблялась в вас и вашу работу. И, скорее всего, в тот вечер, когда она ждала от вас предложения, она получила кинжал в спину в виде Дили!

Микаэль вдруг рассмеялся – гортанно, наигранно, словно принял очевидное, которое считал глупым и смешным.

– А я и не подозревал, что вы знакомы. Как интересно. – Микаэль обнажил белые зубы. – Скажи мне, ты вправду считаешь, что я виноват в том, что твоя подруга до невозможности влюбчивая?

– Вы играли с её сердцем три года! Это говорит не о её влюбчивости, а о вас! Вы могли сразу сказать ей, чтобы она не строила иллюзий, но вместо этого держали её рядом с собой, на поводке…

– Как собачку? – холодно перебил Микаэль, улыбка мгновенно исчезла с его лица.

Мира заскрипела зубами, выдохнула и на мгновение отвела взгляд, заметив в конце коридора знакомую фигуру. Алан стоял спиной к ним, опершись о стену, и явно ждал, пока она закончит перепалку.

– Тами заслуживает настоящих чувств, – глухим тоном произнесла Мира. – И честности, потому что всегда открыта с другими.

– И я о том же. Учитывая, что я сделал предложение другой женщине, это ясно даёт понять: настоящие чувства она должна искать не со мной, а с другим человеком.

Мира испепелила Микаэля негодующим взглядом. Теперь стало ясно, о каком вечере говорила Диля, когда они с Мирой встретились на кухне Алана.

– Что ж, желаю Тамаре скорейшего выздоровления и возвращения к любимой работе, – спокойно заключил Микаэль. С этими словами он повернулся, открыл дверь кабинета и исчез за ней.

– Да пошёл ты… – прошептала Мира, глядя на белую дверь, сливающуюся с безликой стеной. Она почувствовала дикое раздражение не только от больничной атмосферы, но и от простого нахождения здесь.

Вот кем оказался этот великий и неприкасаемый Микаэль.

Вздохнув и поняв, во что влипла её близкая подруга, Мира направилась в конец коридора, где её ждал Алан, так и не развернувшийся к ней лицом.

– Зачем ты здесь? – спросила она, проходя мимо Алана, а затем резко повернулась к нему лицом.

– Не всегда же мне торчать в машине, – спокойно ответил Алан, одетый в кепку, тканевую маску и капюшон. На нём была джинсовая куртка, из-под которой выглядывала чёрная толстовка.

– Ты знал, что твоя сестра обручена с Микаэлем? – прошипела Мира сквозь зубы.

– Сводная сестра, – поправил Алан безэмоционально. – Конечно, знал.

– И ты не присутствовал на вечере?

– Как думаешь?

Мира молча всмотрелась в бездонные туннели двух пуговиц-глаз, затем оглянулась через плечо в сторону кабинета, в котором минутой ранее скрылся хирург.

– Этот человек разбил сердце моей Тами. А его новоиспечённой невестой оказалась твоя сводная сестра Диля. Я и раньше не испытывала к нему дружеских чувств, кроме благодарности за жизнь Ратмира, а сейчас и вовсе готова придушить. Он оказался ещё тем… – она осеклась, не желая озвучивать ругательства. – Подожди, ты, случайно, не к Ратмиру собирался?

– Нет, – бросил Алан, наконец оторвавшись от стены и направившись в сторону лестничной площадки. Мира последовала за ним.

– А я-то подумала…

– Думаю, ты догадываешься о моём отношении к этому человеку, поэтому не неси ерунды. Тебе это не идёт.

Мира закатила глаза. Они начали спускаться по лестнице.

– Ты когда-нибудь покажешься ему на глаза? – спросила Мира прямо.

– В планах нет. Но если столкнёмся, порадую его своим личиком.

– Хм…

– А ты когда собираешься обрадовать своего мужчину, – с открытым сарказмом начал Алан, – что живёшь под крышей другого? Ты, похоже, неплохо держишь его за дурака.

– Скажу, когда придёт время, – напряжённо ответила Мира, невольно кинув на Алана неодобрительный взгляд.

– Ты ему не доверяешь.

– Глупости.

– Иначе бы он всё знал ещё в тот день, когда мы встретились в Летнем саду. И мои люди разукрасили бы его лицо, а не физиономию твоего дружка.

– Чего ты хочешь добиться? – раздражённо спросила Мира, остановив Алана за плечо.

– О какой любви может идти речь, если один человек держит другого за идиота?

– А что мне ему сказать? – нахмурилась Мира. – Что я встретила брата Тимура? И он, оказывается, был той ночью при пожаре и остался жив, когда двое других погибли?

Алан резко схватил Миру за локоть, на его лице даже рубцы, казалось, напряглись.

– Перестань, – прогремел его голос.

Мира упрямо подняла подбородок и твёрдым тоном продолжила:

– И что ночь пожара настолько мутная и непонятная, что я не понимаю, кому доверять, а кого сторониться?

– Говорю тебе, перестань!

Они стояли на ступеньках лестницы не двигаясь, испепеляя друг друга осуждающими взглядами вспыхнувших яростью глаз. Мира была на ступеньку-две выше, и впервые ей почудилось, что Алан не такой уж и большой, каким казался на первый взгляд.

– Ратмир прошёл ад и до сих пор проживает его, виня себя в смерти Лейлы и Тимура. Я не хочу втягивать его в то, в чём сама пока толком не разобралась. Он слишком много страдал, я не желаю, чтобы он потонул ещё и в этом омуте.

Алан отпустил локоть Миры и продолжил спускаться по лестнице.

Мира молча последовала за ним, на ходу раздумывая о том, что после этой небольшой стычки Алан, скорее всего, откажет ей в просьбе.

– Отвези меня к Бабе Асе, – вдруг сказала она. – Мне надо поговорить с ней.

Алан промолчал, не удосужившись даже обернуться, но слегка замедлил шаг.

– Ладно, прости, что вспылила, я виновата, – призналась Мира, смотря на его затылок.

Никакой реакции.

– Ну, Алан! – нетерпеливо воскликнула Мира, теряя терпение. – Пожалуйста. Если я туда поеду одна, скорее всего, обратно уже не вернусь.

Алан наконец остановился, посмотрел на неё, как только они поравнялись на лестнице, и лишь молча кивнул в знак согласия.