Белый Hyundai Solaris подкатил к тротуару и остановился неподалёку от ресторана, фасад которого к весне был украшен искусственными цветами. Нежные розово-белые бутоны разных размеров должны были создавать приятную притягательную атмосферу, но для Майи они выглядели фальшиво – прикрывали гнилую сущность человека, находившегося в заведении.

Его машина была припаркована прямо у входа.

Дверь автомобиля, на котором приехала Майя, распахнулась, девушка выскочила из салона и спешным шагом двинулась ко входу.

– Позвони, как освободишься! – крикнула ей вслед Тамара, высунувшись из окна. Её руки, лежавшие на руле, инстинктивно сжались.

Но Майя, не оборачиваясь на двоюродную сестру, лишь махнула ей рукой на прощание.

Тамара замерла, тревожным взглядом следя за хрупким удаляющимся силуэтом Майи. Пальцами она нервно постучала по рулю, в её груди возникло неприятное предчувствие.

– Ну, держись там… – прошептала она и завела двигатель.

Машина медленно отъехала, но взгляд Тамары цеплялся за сестру до тех пор, пока та не скрылась за красиво украшенной стеклянной дверью ресторана.

Губы Майи плотно сжались, в глазах бушевала буря. Ещё по пути в ресторан ей казалось, что она сумеет сдержать внезапный порыв злости на Артура. Но ноги не хотели медлить, и она чуть ли не вбежала внутрь, чувствуя, как сердце тревожно повторяло в груди: «Будь осторожна. Будь осторожна».

Но Майю пугала даже не сама новость, что Артур подал заявление на Руслана, а это тихое, почти неосязаемое предчувствие, которое она озвучила час назад, при встрече с девочками.

В глубине души она догадывалась, что Артур способен на открытую пакость. И это не просто расстраивало – это откровенно разочаровывало. Потому что до самого последнего момента в сердце теплилась надежда, что он поступит иначе. Точнее, что он вовсе никак не отреагирует. Не ответит на агрессию Руслана той же монетой. Но Артур это сделал, и довольно подлым, мерзким способом.

Он как раз сидел у окна, за центральным столиком, непринуждённо откинувшись на спинку стула. Одной рукой он держал телефон, приложив его к уху, другой – чашку нетронутого, слегка остывшего кофе.

– Да, дядя, всё под контролем, – его голос звучал ровно, но в уголках губ пряталась довольная усмешка.

Светлые глаза, обрамлённые густыми ресницами, смотрели в окно. Взгляд – спокойный, выжидающий, больше походивший на охотничий.

Артур не то чтобы догадывался – он прекрасно знал, что Майя придёт. Всё было просчитано. Каждый шаг, каждое слово, каждое предпринятое решение – всё вело к этому долгожданному моменту.

И вот – она. Белая машина. Резко распахивается дверь, и в поле зрения оказывается та самая девушка, что приехала прямиком к нему. Тёмно-шоколадного цвета гладкие волосы чуть ниже плеч развевались на ветру. Облегающее платье миди голубого цвета подчёркивало каждую линию женского тела – узкую от природы талию, округлые бёдра, изящный изгиб шеи.

Артур медленно провёл языком по губам.

Майя была не на каблуках, в кедах – и это делало её ниже его на целую голову. Идеально. Ему нравилось это ощущение превосходства над ней, даже в такой мелочи.

– Я перезвоню, дядя, на связи, – спешно произнёс Артур в трубку и закончил звонок.

Он положил телефон на стол экраном вниз.

Артур неотрывным взглядом прошёлся по утончённой женской фигуре, тонкие губы расплылись в довольной ухмылке.

На его лице до сих пор оставались следы от прошлой драки, которые теперь обрели зеленовато-жёлтые оттенки. Он был в клетчатой рубашке, светлых джинсах, увесистые серебристые часы на левой руке отражали солнечный свет.

Когда Артур видел, как Майя чуть ли не летела в сторону ресторана, он спрятал как своё хорошее настроение, так и тень ухмылки, напустив на себя безмятежный вид.

И вот Майя ворвалась в зал, игнорируя официанта. Её голова повернулась в сторону центрального столика у окна. Артур всегда там сидел, когда находился здесь.

Он из-под ресниц взглянул в её сторону, молча приглашая сесть напротив него. Вот только взволнованная девушка видела в его молчании не только приглашение, но и вызов.

– Артур, какого чёрта?! – воскликнула Майя, подойдя к нему. Гостей в зале было не так уж и много, но это меньше всего волновало её. Яростный взгляд и звонкий голос, полный гнева, предвещали скорый шторм. Смеющиеся обычно глаза в этот раз метали молнии, а миловидное, красивое лицо исказилось недовольством.

– Прекрасно выглядишь, – спокойно сказал Артур, ещё раз жестом приглашая Майю сесть на стул напротив.

Майя поставила сумку на подставку и холодно ответила:

– Не могу сказать то же самое о тебе. – Она села напротив него.

– Твой дружок постарался, – усмехнулся Артур, обведя пальцем синяк на своей щеке.

Не желая терять времени, Майя перешла к делу:

– Зачем ты это сделал? – она старалась говорить твёрдо, не показывая сквозь злобу свою растерянность, а возможно, и сам страх, к чему она не была готова. Но с первого же вопроса всё, что она скрывала, отразилось в её глазах. Голос предательски дрогнул. – Чего ты хочешь этим добиться?

– Как чего? – приподнял бровь Артур с наигранным удивлением. – Ты тут. Передо мной. Со мной. Всё как надо.

Майя раздражённо вдохнула поглубже, стараясь держать себя в руках. Её поникшие плечи приподнялись.

– Забери своё заявление, – отчеканила она твёрдым тоном каждое слово, стараясь, насколько это было возможно, спрятать страх под маской злости. Она боялась за Руслана, и это чувство было для неё неожиданным.

– Иначе что? – тонкие губы Артура расплылись в улыбке. Он демонстративно отодвинул чашку с остывшим кофе, по краю которой медленно водил пальцами. Светлые, при этом довольно тяжёлые глаза парня устремились прямиком в душу Майи. Она старалась не выдать своего смятения, но у неё плохо получалось.

– Артур, – терпеливо повторила Майя, поставив обе руки на стол. – Руслан не виноват ни в чём.

– Не виноват? – с усмешкой переспросил Артур. – Этот урод избил меня и Влада. Этого мало? Я не оставлю это безнаказанным.

Майя всмотрелась в его глаза, и её охватило отвращение. Она за доли секунды осознала, насколько неприятен ей этот человек, но больше всего её поразило то, что раньше по какой-то немыслимой причине она не замечала этого.

– Я думаю, мы найдём решение, – медленно протянул Артур, с той же лёгкой ухмылкой на лице. Его голос прозвучал довольно загадочно. И настороженно.

– Например? – напряжённо спросила Майя, вновь расправляя плечи, словно ожидая удара. Чутьё и в этот раз не подвело её.

Артур криво улыбнулся, видя её озадаченное состояние, и спокойным, безмятежным голосом сказал всего три слова, от которых холодок пробежал по спине девушки.

– Обручись со мной.

– Что?.. – выдохнула Майя, резко выпрямившись в кресле. Озадаченность перешла в полное недоумение. – Ты хоть понимаешь, что несёшь?!

– О, Майя, я как раз-таки прекрасно понимаю, что говорю. И свою строптивую бестию не отдам этому уроду, – улыбка Артура становилась хищной.

– Я не твоя вещь. – Майя чувствовала, что начинала нервничать. – А если я не соглашусь? – спросила она с хмурым видом, кое-как собравшись с мыслями.

Артур как ни в чём не бывало пожал плечами, продолжая водить пальцем по краю чашки. Ему не понадобилось много времени, чтобы вынести отвратительный приговор.

– Тогда твой дружок пропадёт в тюрьме. – Артур посмотрел на Майю, его напряжённые губы не улыбались, глаза стали ледяными. – На до-о-олгие го-о-оды, – протянул он особенно медленно и чётко, не сводя с обескураженной девушки пристального взгляда и желая уловить не только каждое её движение, но и каждый её вдох.

– Ты блефуешь! За избиение не сажают! – вспылила Майя, всем телом подавшись вперёд. Её глаза метали молнии, зрачки сузились, обе руки были сжаты в кулаки. Какая бы злость ею не овладела в тот момент, бледность лица выдавала дикий страх. Ей было страшно как никогда. И, видит бог, не только за себя.

– Уверена? – Артур прищурился, насмешливо глядя на неё. – Ты забыла, кто мой дядя и где он работает?

Майя невольно задержала дыхание, его слова давили на неё с пугающей силой.

– Мы добавим ему статью, а может, и не одну – подкинем наркоту, может, что-нибудь ещё. Думаю, лет десять-пятнадцать твоему дружку точно светит.

– Ты не посмеешь… – прошептала Майя, чувствуя холод по позвоночнику. Она огляделась, но вместо привычного ресторана, куда она ходила на первое свидание с Артуром, Майя ощутила себя в логове хищника. Ей стало настолько не по себе, что каждый вдох и выдох становились глубже, а взгляд всё быстрее метался по ресторану, будто пытался за что-то ухватиться. Зацепиться. Успокоиться. Воздуха не хватало, Майе захотелось как можно скорее оказаться на улице.

Артур усмехнулся. От этой усмешки, полной скрытого торжества, у девушки внутри всё похолодело.

– Ты явно не понимаешь, с кем связалась, моя красивая бестия. Мой тыл защищён, и даже десять таких, как эта скотина, не смогут меня сломать.

– Я всё расскажу Эмину! – прорычала Майя сквозь зубы, чувствуя, как её начало потряхивать от страха. Ей никак не удавалось совладать с эмоциями.

Артур демонстративно вздохнул, его голос прозвучал с утомлённой насмешкой.

– Ты же знаешь, что Эмин будет на моей стороне. И не мне напоминать тебе, почему это так. Но всё же я с радостью напомню, моя бестия, – тонкие губы снова искривились в хищной улыбке. – Эмин под нашей защитой. Его бизнес процветает благодаря мне и моей семье. Не будет меня – не будет и его дела. Не будет его дела – вы опять окажетесь…

– Перестань! – Майя невольно ударила рукой по столу, улыбка Артура стала шире, голос злораднее.

Сидящие неподалёку посетители с интересом посмотрели в их сторону.

– …на улице, – закончил Артур и демонстративно отодвинул чашку.

Испуганное сердце Майи судорожно сжалось в груди. Она была бледна, Артур видел её состояние.

– Я не обручусь с тобой. Я не хочу за тебя замуж. Я не люблю тебя, Артур, – произнесла Майя едва шевелящимися губами.

– Уверена? – спросил Артур шёпотом, наклонившись ближе к ней. – А мне кажется, тебе хочется. – Он хитро улыбнулся, наслаждаясь её негодованием, переходящим в полнейшую растерянность.

Майя с ужасом встретила его победоносный взгляд, его затаившуюся улыбку, спокойную и одновременно с тем угрожающую позу. Не выдержав, она резко встала из-за стола. Схватив сумку, она быстрым шагом вышла из ресторана, не желая ни оборачиваться, ни что-либо говорить.

Её сильно трясло.

Надо было как можно скорее покинуть эти стены. Вдохнуть свежего вечернего воздуха, успокоить бешено забившееся сердце. Но, как назло, ноги казались ватными, руки вспотели, и страх сковывал нутро.

За спиной послышался голос Артура, но она не обернулась.

– Ты будешь в белом, моя бестия.

* * *

Майя была уверена, что никогда не согласится на этот бред. Абсурд. Уловку.

Она знала, что ни ради Руслана, ни ради какого-либо другого человека не готова связать себя узами брака, тем более с таким человеком, как Артур, который за короткое время сумел показать свою истинную сущность. Отвратительную натуру, которую она не готова принимать. Никогда. Ни за что.

Она не согласится на его предложение.

Ответ изначально ясен. Ясен. Ясен…

– Чёрт, почему тогда внутри так тошно… – прошептала себе под нос Майя, и её побелевшие пухлые губы выпрямились в напряжённую нить.

Она ничего не испытывала к Руслану. Она не должна ставить чужого человека выше своего благополучия. Она не должна идти на поводу у Артура и играть по его правилам.

– Но даже будь у меня какие-то чувства к нему, я бы не пошла на такое, – прошептала она, смотря себе под ноги. Она не просто шла по улице, Майя чуть ли не летела. – Я не собираюсь спасать чью-то жизнь, жертвуя своей. Не собираюсь. Не буду… Не буду… – Майя на пару секунд зажмурилась, с силой сдерживая внутренний порыв. Захотелось завыть от того вихря, что в мгновение ока потряс её стеклянный мир.

Нет! Нет! Нет!

Она с силой сжала ремень сумки, не желая мириться с таким поворотом событий. Происходящее не только звучало бредово, оно и было полным абсурдом.

Терзаемая мыслями и сомнениями, она сама не поняла, как через какое-то время быстрым шагом зашла в свой подъезд и поднялась на пятый этаж.

Открыв дверь слегка дрожащей рукой, Майя вошла в квартиру.

В прихожей не горел свет, было довольно мрачно – этого она не выносила больше всего. Поэтому первым делом она начала включать все светильники на своём пути, стараясь как можно скорее отогнать мрак, который резонировал с её внутренним состоянием.

– Мам! – по привычке позвала Майя с порога, лишь бы услышать родной и любимый голос, который действовал на неё как успокоительное.

Но ответа не последовало. Это было странно, София, мать Майи, должна была быть дома.

– Мам! – повторила Майя, и, быстро переобувшись, на ходу сняла кожаную куртку.

Девушке стало неспокойно. На кухне и в гостиной матери также не оказалось.

– Мам! – громко позвала Майя, подходя к спальне. Она толкнула рукой дверь, та распахнулась настежь. – Мама! – Майя бросилась к кровати, увидев на ней лежащую на спине мать, которая держалась рукой за сердце. – Что случилось?! Тебе плохо?

София, полноватая женщина лет пятидесяти пяти, с кучерявыми, рассеянными по подушке волосами, лежала на краю кровати и смотрела на вошедшую дочь полузакрытыми глазами. Она выглядела слабой, потерянной. Её бледность была сравнима с бледностью дочери.

– Мне стало немного не по себе, – послышался ответ женщины.

– Я вызову врача!

Майя хотела сбегать в прихожую за телефоном, который остался в сумке, но София остановила её:

– Не уходи, пожалуйста… Я уже говорила с Валентиной, она сказала, что выпить. Не беспокойся.

– Ты плохо выглядишь, мам… Я лучше сама ей позвоню. – Майя только отвернулась, как голос матери заставил замереть её на месте.

– Не оставляй меня, прошу.

Майя встревоженно обернулась к ней. Затем включила светильник на одну треть, чтобы хоть немного развеять ненавистную темноту, и подошла к кровати.

– Садись рядышком. Не уходи.

– Не уйду, – тихо отозвалась Майя, сев на краю кровати и взяв обеими руками холодную ладонь матери. – Почему ты одна? – прозвучал встревоженный голос Майи. Её брови сдвинулись к переносице. – Мы ведь договорились, что дома всегда кто-то должен оставаться с тобой. Почему ты не позвонила и не сказала мне, что одна? Я бы сразу приехала, мам! – Её голос из тихого переходил в раздражённо-обеспокоенный. – Эмин ведь сказал, что до вечера будет дома.

– Ну что ты, дорогая, я не хочу делать из вас сиделок. И не буду. Так что успокойся и выдохни. Мне не нравится твоё состояние. У тебя что-то случилось? – София не могла не заметить, как мягкие и чаще всего улыбающиеся черты дочери исказились и стали невыразительными. Она была совершенно уверена, что причиной тому было не только её состояние. Нет. Что-то случилось, материнское сердце никогда не ошибалось.

– А мне не нравится твоё состояние, – буркнула Майя и, невольно склонившись, поцеловала руку матери. – Уверена, тебе не сиделось на месте, и ты что-то пыталась делать по дому! Если узнаю, клянусь, я… – Майя выдохнула, её плечи поникли. – Не заставляй меня переживать, умоляю, мам. Я не вынесу, если с тобой что-то случится, – взмолилась девушка. – Меня пугает, когда я вхожу в квартиру, зову тебя и в ответ слышу тишину. Будто весь мир замолкает, и всё теряет смысл.

– Дочь, однажды ты не услышишь мой голос, но вместо него ты услышишь голос мужа и своих детей.

– Ну ма-а-ам! – снова взмолилась Майя, яростно блеснув глазами. – Умоляю, убереги меня уже от этого, пожалуйста! Только не начинай! Не хочу слышать эту вечную тему о семье и об узах брака. Не надо, не сейчас! И так тошно!

– А я начну, – хмуро пробубнила София, переведя дыхание. – Мне звонила Лана и вновь просила твоей руки. Ты ведь знаешь, какой упрямый по натуре Артур, он не отстанет от матери, пока не добьётся своего. И они терпеливо ждут, когда ты примешь их предложение. Ты ведь знаешь, эта семья готова хоть завтра прийти с кольцом.

– Боже мой! – Майя обречённо выдохнула, злясь всё сильнее. – Такое чувство, что моя мать и вся родня не успокоятся до тех пор, пока не всунут меня кому попало.

– Почему кому попало? – удивилась София. – Это одна из достойнейших и влиятельнейших семей среди наших знакомых. Тем более отец Артура был старым и верным другом твоего отца. Они не кто попало, дочь, они…

– Мам, деньги не всегда всё решают, ты это понимаешь? Прошу, не решай мою судьбу, основываясь только на их положении.

– Конечно, их статус не самое важное. Но я как мать и, тем более, как человек, который может уйти из этого мира в любой момент, хочу знать, что моя дочь будет жить в достатке, под крылом сильной и уважаемой семьи. И эта защита станет не только твоей, но и твоего брата.

– Боже мой! – Майя всплеснула руками. – И Артур типа сильный и уважаемый парень? – Майя закатила глаза. София нахмурилась. – Хватит чуть что говорить о смерти! Я не отдам тебя ей, поняла? Перестань каждый раз давить на меня этим!

София молчала, не отрывая взгляда от дочери. Майя выдохнула и, успокоившись, снова поднесла её руку к своей щеке.

– Мне не нравится Артур, – коротко произнесла она, чтобы ответить на молчаливый взгляд матери. – Я признаю, что сама согласилась с ним сблизиться и даже дала ему шанс. И, может быть, в какой-то момент показалось, что он неплохой человек и у нас может что-то получиться, но… – она перевела дыхание, собираясь с мыслями. – Я ошиблась, мам. Я очень сильно ошиблась. Это не мой человек и никогда им не был. Потому что когда я встречу своего, он не заставит меня чувствовать себя беспомощной и слабой. Он станет моей опорой и той самой силой, на которую я смогу полностью положиться, не боясь, что получу удар в спину.

– Что это значит, дочь? – встревожилась София.

– Ни Артур, ни его семья не должны быть частью моей жизни. Я не приму этих людей.

– Не понимаю, – возбуждённо пробормотала София, – но он же тебе понравился. Что такого могло произойти, что ты изменила своё отношение?

– Как понравился, так и разонравился. Я не хочу родниться с таким мерзким человеком.

София изумлённо ахнула. То, с каким видом говорила об этом Майя, не просто настораживало, но и беспокоило её.

– Позволь мне напомнить, – голос Софии задрожал, – эта семья единственная осталась с нами в тёмные времена. Мы висели на волоске, и не мне тебе напоминать, что пережили.

Пальцами Майя сжала край мятой простыни, её костяшки побелели от напряжения. И хоть окно было открыто и воздух свободно гулял по спальне, она в очередной раз почувствовала, как ей было тяжело дышать. И причина заключалась в обсуждении этой темы, которое выбивало у неё почву из-под ног.

– Если бы не их помощь, – слёзы блеснули в глазах Софии, – мы бы потеряли всё. Оказались бы на улице. Без крыши над головой. Без защиты. Без опоры. И мы бы не справились, дочь. Я уверяю тебя, что без помощи семьи Артура мы бы не справились.

Майя закрыла глаза, стараясь дышать. К горлу подкатил ком. Каждое слово матери вонзалось в её сердце, как зазубренный нож, который буравил, давил, разрезал.

– Твоего отца… – София сделала длительную паузу. – Твоего отца давно нет с нами. Возможно, будь он жив, – её голос дрогнул, как и поникшие плечи Майи, – ничего этого бы не случилось. Мы попытались бы справиться со всеми трудностями и проблемами. Но Рафаэль ушёл, оставив нас с огромными долгами. И эта ноша с плеч отца перешла на плечи сына. На Эмина, который в свои юные годы принял жизнь во всех её красках. И, к сожалению, не самых радужных. Эмин… – София потянулась к дочери дрожащей рукой. – Видит Бог, он очень старается. И все эти восемь лет он делает всё, чтобы заменить нам Рафаэля.

– Мам, прошу! – Майя резко встала на ноги. – Не заставляй меня это слушать! Ты… ты просто ломаешь меня!

Девушка шумно выдохнула, зажмурившись на секунду-две. Под веками бушевал ураган – кроваво-красные вспышки гнева и чёрные волны отчаяния.

София медленно приподнялась и присела на кровати, опершись спиной о подушку. Её движения были осторожными, будто она боялась в одно мгновение рассыпаться перед дочерью.

– Я хочу, чтобы ты сделала выбор и остановилась на Артуре. Дала ему шанс. И обрела ту опору, которой я лишена как женщина.

Тишина повисла между ними, густая и липкая, как смола. Майя чувствовала, как по спине побежали мурашки – тысячи иголок, пронзающих кожу. И всё только из-за одной фразы, которая била по ней, как по боксёрской груше.

– Я не хочу, – голос Майи прозвучал хрипло, горло пересохло. – Я ведь призналась тебе, что это не мой человек.

– Ты преувеличиваешь, – София покачала головой, седые пряди лежали у неё на плечах. – У него сложный характер, соглашусь. Но он надёжный. Его семья…

– Надёжный?! – Майя, перебив мать, глухо засмеялась, и этот звук был похож на треск льда. – Этот «надёжный» человек час назад угрожал посадить невиновного за решётку! Какой надёжный, мам? Он плохой человек и уже успел показать мне свою сущность!

София ахнула. Её глаза расширились, в них промелькнуло что-то предостерегающее.

– Что… что ты сказала?

– Правду, – Майя вдохнула, дышать было по-прежнему тяжело. Она полубоком стояла у окна, её ноги всё ещё были ватными, а ладони – мокрыми. – Он пообещал уничтожить моего… – Майя сделала паузу, пытаясь подобрать слова, – друга, который, как и он, проявил интерес ко мне. Артур сказал, что если я откажусь, то подбросит ему наркотики, сделает, в общем, что угодно, чтобы этого парня засадили за решётку. И ты действительно хочешь выдать меня за такого человека? Ты на самом деле видишь поддержку в его семье? Человек, запросто предавший другого, разве не предаст и меня?

Кровь отлила от лица Софии.

– Боже мой… – её губы едва шевелились. – Я не знала… Не думала… Как так… Разве…

– Мам, – Майя села рядом с матерью. София не убирала ладони с лица. – Прошу, нет, просто умоляю, давай без волнения. Я просто пытаюсь быть с тобой честной, чтобы ты понимала, что к чему. Не вижу смысла умалчивать об этой истории.

– Всё… всё в порядке, – София сделала несколько судорожных глотков воздуха. – Просто… я не ожидала…

Майя нагнулась и положила голову на колени матери. Холодная ладонь Софии легла на её голову, Майя ненадолго прикрыла глаза.

– Я не могу, мама. Я не хочу за такого человека замуж. Ради кого бы то ни было. И даже… ради тебя. Это… это предательство самой себя, понимаешь? Мне ведь с этим человеком не только жить, но и делить постель. И сердце. И душу. Даже думать об этом мне отвратительно.

София закрыла глаза. В морщинках у глаз скопились слёзы, она только сейчас почувствовала состояние дочери.

– Я просто… хочу, чтобы ты была в безопасности, – её голос звучал надорванно. – Без защиты мы…

– Я справлюсь, – Майя старалась не дрожать. – Доверься мне. Пожалуйста. Не заставляй идти на поводу у долга. Это тяжёлая ноша, она сломает кого угодно, особенно меня. Ты ведь знаешь, я не такая сильная, какой кажусь, и я давно уже сломлена…

В комнате повисло молчание. Только тиканье часов на стене, отсчитывающих секунды мучительного ожидания.

Наконец София согласно кивнула. Медленно, будто против собственной воли.

– Хорошо. Я… не буду настаивать. Но тебе стоит ожидать последствий, – её пальцы дрожали. – Артур… он не отступит просто так. Мы ведь это знаем.

– Да, знаем, – прошептала девушка в ответ. И потом почувствовала руку матери на своих щеках. Её кожа пахла лекарствами и нотками духов – аромат детства, который теперь казался горьковатым.

– Отдыхай, мамуль. И не переживай. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Майя встала с кровати и вышла из спальни, не оборачиваясь. Знала – если увидит сейчас материнские слёзы, сердце не выдержит.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

За ней осталась разбитая женщина и несбывшиеся материнские надежды. А впереди… Впереди была только тьма.

* * *

Майя устремила уставший взгляд в сторону гостиной, в дверном проёме показалась фигура Эмина. Она не слышала, как он вернулся.

– Нам надо поговорить, – сказала Майя.

– Не сомневаюсь, – коротко бросил Эмин тем тоном, который Майя всегда могла различить среди прочих. Предостерегающий и опасный, не суливший ничего доброго.

Они с Эмином прошли в гостиную. Майя стояла, в то время как Эмин уселся на диван и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я слушаю тебя, – произнёс он с холодным спокойствием, догадываясь, какую именно тему поднимет сестра. Его равнодушный тон резанул Майю по живому – как будто он действительно не понимал, через что ей сейчас приходилось проходить. Она знала одно: раз Артур так уверен, значит, и Эмин в курсе всего, а это говорило о том, что они были заодно.

– Ты прекрасно знаешь, о чём я! – голос Майи, полный горечи, дрогнул. Не отдавай меня Артуру как вещь. Я не хочу этого брака.

– Разве я тебя принуждаю? – брови Эмина едва заметно приподнялись. Его спокойный, почти отстранённый взгляд подействовал на Майю мгновенно. Она чувствовала ещё большее давление и страх перед неизвестностью.

– А разве нет? – Майя сжала кулаки, чувствуя, как ногти впивались в ладони.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и одновременно неловкая. Эмин не спеша скрестил ноги, его взгляд стал изучающим – будто перед ним стояла не родная сестра, а деловой партнёр.

– Я говорила с Артуром сегодня, – Майя сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с дрожью в голосе. – Он ясно дал понять: ты полностью от него зависишь. И если я откажусь от его бредовой идеи жениться на мне, – её голос сорвался, – он отнимет у тебя… то есть у нас… всё.

– Надеюсь, ты в первую очередь печёшься о нас, а не о своём дружке. – Заметив, как злобно Майя сверкнула глазами, Эмин продолжил тем же беспечным тоном: – А ты как думала, сестрёнка? Что я волшебник? Что смог сохранить бизнес после смерти отца одним лишь усилием воли и благословением нашей матери? В каком мире мы живём? Очнись уже и сними розовые очки. Пора это сделать, понимаешь? Пора.

Майя чувствовала, как подкашивались её ноги. Всё вокруг стало терять чёткие очертания.

– Мы бы… мы бы как-нибудь справились. Я бы помогла…

– А что ты в четырнадцать лет могла сделать? Я в свои восемнадцать-то ничего не сумел предпринять. И при этом мне надо было поступать, а тебе продолжать учиться, а маме в конце концов научиться жить без отца. И нам всем надо было на что-то жить, несмотря на долги, которые отец оставил после ухода.

Тишина сгустилась между ними, подобно липкому туману. Майя сделала шаг вперёд, заглянув брату в глаза, – ей хотелось найти в них хоть каплю тепла, понимания, а может, и сожаления.

– Скажи мне правду, – её голос прозвучал хрипло. – Когда Артур предложил помощь… это было условием? Ты… ты специально нас свёл, зная, что он со школы заглядывался на меня?

Эмин опустил глаза. Этот жест сказал больше любых слов.

– Да, – он выдохнул, сбрасывая тяжёлый груз с души. – Обе семьи прекрасно знали, что он на тебя заглядывался. И, как понимаешь, вся эта помощь и дружба в итоге сводились к одному: чтобы в будущем, когда ты подрастёшь, попросить твоей руки.

Мир вокруг Майи померк, воздуха катастрофически не хватало.

– Боже… – она ухватилась за спинку кресла. – Это какой-то кошмар. Скажи, что это шутка! Ну не может же всё так обернуться?! Не может ведь?!

– У меня не было выбора! – голос Эмина впервые дрогнул и стал выше.

– Выбор есть всегда… – шёпот Майи был полон отчаяния. – Ты просто не захотел искать другой путь!

Внезапно Эмин вскочил на ноги и, преодолев расстояние между ними, вцепился в плечи Майи с такой силой, что та вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли.

– Ты прикидываешься, Майя?! Скажи мне, а?! Ты не понимаешь, о каких суммах шла речь?! Отец влез в миллионные долги, пытаясь удержать свой тонувший бизнес, и не сумел справиться с этим! Не сумел! И заставил меня расхлёбывать это! Ты реально думаешь, что у меня был выбор?! – голос Эмина гремел как гром. Отец оставил после себя долги, которые могли похоронить нас всех! Если бы не семья Артура, я бы… Я бы закончил, как он, понимаешь?! И сейчас я полностью в таком же положении! – он резко замолчал, но Майя поняла. Она слишком хорошо всё поняла.

– Нет! – её крик разорвал тишину. – Никогда! Ни за что! Ты не имеешь права так думать!

Эмин ослабил хватку, его руки опустились. Он отвернулся, но Майя увидела – его глаза заблестели слезами, впервые за много лет.

– Прости, – прошептал он, и в этом шёпоте слышалась вся боль его души.

– Просто… обещай мне, – Майя схватила его руку, прижимая к своей дрожащей груди. – Что никогда… никогда не повторишь путь папы. Умоляю тебя, Эмин. Ты ведь не поступишь, как он? Да? Не поступишь же?

Эмин внезапно обнял сестру так крепко, что у неё перехватило дыхание. Майя уткнулась лицом в его плечо, и слёзы, наконец, вырвались наружу – горячие, солёные, непрерывные, вырывающиеся откуда-то из самых глубин души.

– Я так по нему скучаю, – голос Майи дрожал и был едва различим.

– Я тоже, – хрипло ответил Эмин, целуя сестру в макушку. В этом жесте было столько нежности, что сердце Майи сжалось от боли.

Они стояли так – в гнетущей тишине, объятые общим горем, как два корабля, потерявших единственный маяк. Два осиротевших ребёнка, лишившихся не просто отца, а значимой части души, где расцветало счастье. И где-то внутри себя, под пеленой слёз, Майя осознавала – что-то между ними изменилось безвозвратно, как треснувшее зеркало, которое уже никогда не станет целым.

Ночью Майя не сомкнула глаз.

Она без остановки ворочалась на постели, пока лунный свет не начал бледнеть за шторами. Тогда Майя встала и босиком бесшумно прошла по холодному полу к спальне матери.

София спала на боку, её дыхание было ровным, но морщины у глаз даже во сне не разглаживались. Майя осторожно поправила одеяло, прикрыв ей спину, и легла рядом, боясь разбудить. Она долго смотрела на лицо матери – такое знакомое, родное, сохранившее достоинство вопреки всем ударам судьбы. Как смогла эта хрупкая женщина пережить столько боли и не сломаться?

Закрыв глаза, Майя снова увидела ту самую ночь.

Ту самую тьму, от которой у неё до сих пор сжималось сердце. Тьму, что поселилась в ней навсегда, словно чёрная тень, пустившая корни и не собиравшаяся уходить.

Это случилось за месяц до её четырнадцатилетия.

Мать с Эмином уехали – куда, она не могла вспомнить. Да это уже и не имело значения. Той зимней ночью ожидание было особенно холодным.

Майя проснулась внезапно. Вот голова на подушке, её веки сомкнулись, а следующее воспоминание – глаза широко открыты в темноте, будто она и не проспала несколько часов.

Сначала она не поняла, что разбудило её. Какие-то странные звуки, похожие на хриплое пыхтение, пробивались сквозь сонное сознание. Майя села на кровати, всматриваясь в черноту комнаты, которая внезапно стала пугать.

И когда она вышла в коридор, то вся квартира была погружена в эту гнетущую, почти осязаемую темноту. Никого. Мама с братом ещё не вернулись.

Но тогда почему у двери стояли отцовские ботинки? Он редко приходил к вечеру, да и не ложился особо рано, и в квартире нигде не горел свет.

Полусонная девочка прошла на кухню, потом в спальню – никого. Повернула голову в сторону гостиной. Дверь была закрыта.

Майя толкнула её, и она медленно отворилась, открывая картину, от которой кровь застыла в её жилах.

Посреди комнаты, в мёртвой тишине, висел её отец.

Рафаэлю было пятьдесят шесть. Его мертвенно-бледная голова бессильно склонилась на грудь, руки безвольно свисали вдоль тела. На ногах – белые носки, жутко контрастирующие с окружающей тьмой, словно последний крик о помощи, оставшийся без ответа.

Майя рухнула на колени.

Глаза не могли оторваться от этого кошмара, который вдруг стал реальностью.

– Пап… – её голос прозвучал глухо и слабо. Где-то в глубине души теплилась безумная надежда: вот сейчас он поднимет голову, улыбнётся своей тёплой улыбкой и скажет: «Это всего лишь шутка, доченька. Видишь, я жив и здоров».

Но происходящее не было похоже на шутку. Отец не шевелился.

– Папочка… – шёпот сорвался с губ Майи, когда осознание начало медленно, как яд, проникать в онемевшее от шока тело. Бешено колотившееся сердце отчаянно сопротивлялось, отказывалось верить.

– Пап, посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри… – голос девочки постепенно срывался на истеричные ноты. – Почему ты не смотришь? Посмотри на меня!

Она не знала, сколько просидела на затёкших коленях, упёршись ладонями в холодный пол, с опущенной головой и не останавливающимися слезами, струящимися по щекам. Может, минуты, может, больше.

Потом какая-то неведомая сила заставила её подняться, сделать несколько шагов – самых неуверенных и страшных в её жизни.

Обхватив отцовские ноги, Майя прижалась к ним лицом, и тогда из груди вырвался такой дикий, всепоглощающий вопль, что, казалось, его можно было услышать на другом конце города. Отчаянный, животный крик, от которого содрогнулись стены.

В ту ночь рухнул не просто мир девочки – рухнула вся вселенная. И сквозь рыдания, через спазмы в горле, Майя безостановочно шептала одно и то же, как заклинание, как непрерывную молитву:

– Не уходи… не уходи… не уходи…

Но Рафаэль ушёл.

Ушёл в ту холодную зимнюю ночь.

Навсегда.

Оставив после себя не только тишину, пустоту и невыносимую боль, но и огромные, миллионные долги.