Так до утра и работали, когда помощь подоспела, тут и из нашего полка и правительственные войска, всё было зачищено, пленных две сотни, половина ранена, остальные убитыми. Гаубицы и штурмовики отлично поработали. Всегда бы так. Трофеев у меня больше не было, не отпускали меня от штаба батальона, до самого рассвета. После этого сообщили, что свободен. Долго мы не пробыли тут, вскоре прибежал наш взводный штабных машин, мы погрузились и покатили прочь. Судя по направлению, не к месту дислокации. Мы уже поели, пайки вскрыли, так что, сытые, катили прочь. Многие на броне. Пользуясь этим, я уснул на лавке передового «бэтра». Дрон настроен на поиск опасностей, если что обнаружит, через планшет, меня предупредит. Действительно обнаружил две группы людей. Одна группа ладно, наши, похоже, коллеги из десантуры по горам ползают, мы по старой дороге катили между холмов. Чё, мотострелки мы или нет? А вот вторая группа уже местные. Не моджахеды, гражданские двигались по дороге нам на встречу. Две арбы, быки запряжены, шесть верблюдов и восемь человек. Из которых трое детей и две женщины. Семья, похоже. Я бы в их скарбе поковырялся, наверняка оружие есть, но мы «пролетели» мимо, двигались где-то на скорости тридцать километров в час. Быстрее можно, но неуютно тем, кто сидел на броне, ветер ледяную слезу вышибал из глаз и холодил до костей. А на тридцати ещё нормально. Судя по тому, как лейтенант не торопился, время у нас ещё есть. К слову, броня тёплая, нагрелась от моторов, сидеть вполне комфортно, хотя некоторые использовали сидушки.

А задача стояла в том, чтобы встретится с моджахедом, похоже, какой-то полевой командир, тот передал сумку, встреча была на перекрёстке дорог, вдали видно какие-то строения, кажется, местное село. Или они тут аулы? Чёрт их знает. Ах да, кишлаки. Сам тот в сопровождении двух своих подчинённых прибыл верхом на конях. Похоже, не ждали, знали, когда подъедем. Забрали посылку и покатили обратно. Разведка мать её, её игры. А вот на обратной дороге было аж две засады. Причём похоже именно на нас. Хорошо иметь дрон, и радует то, что на него в небе хоть и поглядывают, но пристального внимания он так и не получил. Сначала была небольшая группа, в семь голов. У двоих «РПГ–7», странно, и у нас как раз две единицы бронетехники. Также было два пулемёта «РПД» и автоматы «АКМ». По вооружению, форме и снаряжению дезертиры из правительственной армии Афганистана. Дрон их засёк как раз, когда они торопливо занимали позиции, поглядывая в ту сторону, откуда мы должны появиться. Вообще дроном рано или поздно заинтересуются, птица, что не машет крыльями. Уже сейчас существуют беспилотные дроны, вроде, значит, советские офицеры должны знать, что это такое. Поэтому я собирался создать тактический искин и вывести несколько своих спутников на орбиту. Тот мусор, что там уже висит и называется местными спутниками, меня не интересует. Сначала закончу с боевым дроидом, и займусь этой работой. С помощью спутников, что будут висеть точно над территорией Афганистана, я буду контролировать всё. Если погода позволит. Тучи в последнее время низкие висят, отчего дрону приходилось пониже держатся. Вот и сейчас приближаясь к засаде, я проснулся по сигналу, потягиваясь, собрался, и, прихватив автомат, выбравшись на броню, глянув на тучи, от их вида такое впечатление, что вот-вот дождь хлынет, и сообщил лейтенанту, он тоже на броне сидел, прокричал ему в ухо:

– Засада впереди!

– Откуда знаешь!

– Так вот бошки торчат, у одного набалдашник гранаты «РПГ». Моджахеды как есть.

– Стой! – скомандовал лейтенант через шлемофон мехводу и как «бэтр» встал, второй метрах двадцати позади нас остановился, взводный стал изучать вдали высокий обрыв, по низу которого мы должны были проехать. Мы тут проезжали несколько часов назад, никого не было.

– Не вижу ничего.

– Дистанция полтора километра. Был бы «АГС», я бы их накрыл.

– А ты умеешь? – заинтересовался лейтенант.

– А что там сложного? Прикинуть кривую параболы полёта снарядов не сложно.

Тот тут же скомандовал, и из боевого отсека второго «бэтра» стали доставать станковый гранатомёт. Не знал, что он там есть.

– Для удобства использования его бы к башне брони приварить, отличная бы спарка из пулемёта и гранатомёта получилась, – сказал я.

– Это да, – подтвердил лейтенант рассеяно. – И наверху противник будет доступен для накрытия.

Когда гранатомёт собрали и зарядили, я подошёл, и присев, не самая удобная поза, сделал два выстрела. Противник, сообразив, что их обнаружили уже, отходил, но они были вполне в дальности накрытия, так что двумя короткими очередями подправил прицел и сделал очередь чуть длиннее, и встал, говоря взводному:

– Всё, накрыл. Не двигаются.

Взводный рисковать не стал, поверху отправил проверять отделение бойцов, и только когда они подошли и осмотрели тела, двое раненых было, но тяжёлые, только тогда, после сигнала, по рации командира отделения, мы двинули на колёсах к месту засады. Лейтенант сам поднялся наверх и посмотрел, как я накрыл противника. А так как я с ним прогулялся, то искоса на меня глянул и пробормотал:

– Кучно гранаты легли.

Фотоаппарат у лейтенанта был, личный, он всё зафиксировал, особенно лица духов, мало ли опознают, и позволил устроить небольшую фотосессию, на фоне разбитого отряда противника. Я тоже был. Пять кадров разрешили использовать. Плёнки мало. Я один в бронике был, разведка, как оказалось, ими не пользовалась, тяжело, зимой холодит, летом тепловой удар может быть, да и тяжёл. И без него обычно есть что носить. Бронежилеты обычно на стационарных постах бойцы носили. А мне пофигу, от случайных осколков защищён и ладно. Оружие уже собрали, всё что ценно, убрали во второй «бэтр», так что лейтенант скомандовал продолжить движение. Раненых не было, пока добрались, померли, никто помощь им не оказывал. Мы проехали километров пятьдесят, как раз хотели на обед встать, как дрон показал новое место засады. Тут уже сорок харь, капитально так обустраиваются. Ручных противотанковых гранатомётов восемь штук. Мы до них не доехали, встали пообедать. Пока два бойца разводили костёр, хотя бы чая горячего попьём, другие вскрывали пайки.

А когда заканчивали есть, старшина, что всё поглядывал на меня, взяв кружку, ему как раз чая налили, всё же спросил, явно задал тот вопрос что мучил всех:

– Такташ, скажи, как ты засаду увидел?

– Да я бы не увидел, это же не ночь, где у меня преимущество. Бликанула оптика. Мелькнула, но я засёк. Дальше присмотрелся и увидел две головы, ну а связать не сложно.

– А то, что духов семь было? Ты заранее сказал?

– Не знаю, показалось, что их семь, вот и сказал.

Это многих заставило задуматься. Причём я решил попортить всем настроение, добавив:

– Причём спокойно мы на базу не вернёмся. У меня такое чувство, что впереди ещё одна засада. И серьёзная. Причём, судя по тяжёлому взгляду, что мне постоянно в спину сверлит, аж почесаться хочется, засада именно на нас, а не на случайную колонну.

Мои слова восприняли более чем серьёзно, тут вообще чуйкам привыкли доверять. Да ещё трое подтвердили, что их что-то гнетёт, а что, не понимают, так что готовились к дальнейшей дороге очень серьёзно. Проехали мы километров двадцать, все насторожены, поглядывают вокруг, особенно пристально изучают места удобные для засад. Парочка таких была. Взводный хотел было отправить парней проверить, не подставляя броню, но я покачал головой, мол, не здесь. И ведь поверил, дал отбой. А вот когда до реальной засады доехали, я коснулся его локтя и сказал:

– Всё, вон на том склоне засели. Много.

Мы стали изучать склон, но духи сидели тихо, пережидая наш интерес, надеясь, что мы их пока не обнаружили.

– Из «АГС» достанешь?

– Только половину. Вот если на эту скалу подняться, всех накрою.

– Добро.

Скала, о которой мы говорили, была рядом. Мы стояли у неё, в тени. Взводный велел отогнать броню назад, я засёк у боевиков «ДШК», а его крупнокалиберные пули легко пробьют броню наших «семидесяток». Чёрт, да даже мощные пули старых английских винтовок, при определённом наклоне брони, пробивают её. За скалой был неудобный подъём. Пришлось двум бойцам, скинув бушлаты, используя скалолазное оборудование, и такое, оказывается, было, подняться наверх и дальше поднимали верёвками, включая меня. Наверху нас шестеро, два скалолаза, им нас ещё спускать, взводный и два бойца. Один из них был снайпером, но для него дистанция великовата. Мы по верху прошли чуть дальше, и вот она, отличная позиция, духи нас не видели, а я из-за природного каменного бруствера их видел отчётливо. Лейтенант, встав на одно колено, в бинокль рассматривал позиции духов, отсюда отлично видел их и вёл подсчёт. Разместили гранатомёт, боеприпасы к нему несли все, четыре улитки, и я, дав короткую пробную очередь, проследил, где рванули гранаты. На дороге, нужно выше, вот тут духи сильно забеспокоились, и уже исправив прицел, первым делом снёс «ДШК», так что лейтенант передал по рации командирам «бэтр», те выгнали броню из-за скалы на дорогу, и стали обстреливать склон. Духи покидая позиции торопливо пытались уйти за пределы накрытия. Не ушли. Огонь я вёл точный, и хватило двух улиток, чтобы накрыть всех, о чём я и сообщил взводному. Лейтенант, отправил старшину с двумя отделениями. Семерых раненых нашли, остальные трупы. Да и эти семеро официально не ранены, никто их не лечил, допросили и бросили. В общем, сбор трофеев начался, большинство на верху брони или на корме крепили вязанками, два часа убили, лейтенант всю плёнку извёл. Была у него запасная. Дальше доехали спокойно, я сказал, что чуечка молчит, поэтому все были веселы и радостны. Добрались до наступления темноты. Взводный ускакал докладывать, экипажи бронемашин занимались своей техникой, поставив её на стоянку, старшина разгружал машины, снимая трофеи, тут склад был для трофеев, всё туда для описи. Но сначала раскатали брезент и сложили рядами оружие, чтобы командиры подошли и полюбовались. И комполка выходил, а так офицеров хватало, презентацию командир роты вёл, тут и артиллеристы, и танкисты, да и афганские офицеры подходили.

Два дня нам дали в себя прийти, я за это время успел дроида доделать и протестировать, и начал искин создавать. А также увёл у афганцев что хотел. А были, свежие хорошо обслуженные «Т–34–85», «Т–54», «БТР–60», «БТР–152» и один «МЛ-ТБ». Из автотранспорта, это бортовые «Зил–157», «Газ–63» и Газ–51». Из легковых, два командирских «уаза» и один «Газ–69». Угонял я как-то такой «козлик», памятная машина. Из вооружения, была «зушка», зенитка «ЗУ–23–2». Причём прибрал всё с боеприпасами и со всем штатным вооружением. У афганцев в основном старьё было, хотя явно недавно передали, с консервации, живая техника, но нашей армии я не трогал. Также вскрыл склады афганцев, вымел из них все боеприпасы, продовольствие и оставил открытыми, вернувшись в казарму. Меня всего часа два не было, и всё успел. Как и ожидалось, ажиотаж с пропажей был, но афганцы всё тащили и продавали противнику, так что особого удивления не было, быстро провели следствие, нашли виновного и осудили. Но это всё ладно, главное я с писарем штаба полка пообщался, пара банок тушёнки и этот дед легко пошёл на контакт. Расстроил тот меня капитально. Я думал, что я уже на звезду Героя иду, но как же. За обстрел из «Утёса» миномётчиков на дороге, меня к «Красной Звезде» представили. В принципе нормально, но пока оформляли, тут этот ночной бой, где была задействована авиация и артиллерия. Причём в рапортах, отправленных наверх, моя фамилия пару раз всего поминается, ну был и был, главное, что та операция, это работа всего нашего полка. Вон как растянули. В общем, наградные листы порвали на меня и начали писать новые, в этот раз на «Боевика». На орден «Боевого Красного Знамени». А тут триумфальное возвращение нашего взвода, что уничтожил две засады, где суммарное количество солдат противника в полтора раза больше нашей численности. А ведь засады выявить крайне непросто, тут две и обе обнаружены и даже уничтожены. В этот раз рвать мой наградной не стали, отправили представление на «Боевика» наверх, теперь пару месяцев ждать, пока не утвердят, а вот по поводу последних боёв взвода думали. Ждут, что ещё натворим, чтобы по совокупности наградить. Бойцам и взводному нашему тоже представления пишут.

Так вот, два дня дали на отдых, но что это были за дни. Насчёт лифчиков для переноски боеприпасов лейтенант ещё думал, хотя несколько бойцов в тихую их шили, а вот установить гранатомёты на башни «бэтров», тот загорелся. Понравилась ему такая идея. Поэтому экипажи не только приводил технику в порядок, обслуживая, но и усилили, таким образом, вооружение, командование не возражало. Один «АГС» у нас был, второй взводный где-то нашёл. Прикинули где приваривать, чтобы было удобно использовать. Поэтому, когда наш взвод снова покидал базу, на башнях стояли гранатомёты, пока скрытые чехлами. Да грязно вокруг, снег тает, лужи и грязь. В этот раз суть задания была вполне объяснена. Пропажа техники с территории городка вызвала повальную проверку подразделений правительственной армии Афганистана. Выяснились огромные махинации с пропажей вооружения, там за головы хватались ответственные люди. А буквально на днях целую бронеколонну увели с ППД, причём с новейшей техникой. Самолёты нашли колонну, но те вывесили знаки советской армии. Вот нас и направили определить кто это, если угонщики, а количество и состав техники совпадает, то навести штурмовики. Мы были ближе всего. Я даже облизнулся, взводный перечислил технику, и мне понравились некоторые образцы. Да пусть будут, то, что хранилище занимаю, плевать. Я себе много наделаю, хоть и позже. Да, тут лёгкая заминка. Хранилища я могу открывать раз в две недели. Причина банальна, установка хранилища вызывает в ауре колебания, вроде волн от брошенного в воду камня. Это не вредит, но нужно подождать пока аура успокоится. Две недели хватает. Через пару дней второе открою. Спутники выведу на орбиту, возьму под контроль часть планеты и системы, и если тут бывают работорговцы из Содружества, узнаю. Может быть, тут и нет их. Среди разной техники меня заинтересовали три «БТР–70», один «БМП–1» и «БМП–2», я хочу к рукам их прибрать. Для коллекции. Остальное хлам, да и есть у меня те образцы.