Тут местность открытая, что-то вроде плато, до этого по горным дорогам шли, поэтому нас увидели километра за четыре, как мы из низины поднялись, по рации лейтенант опознался, и двинули к ним. Где-то за километр, тут дорога ровная, в смысле направления, а так убита гусеницами тяжёлой техники, я остановил колонну. Позади техника тоже встала, командир блокпоста сразу же взволновано начал вызывать Сабарова, а тот у меня, спросив в чём дело, получив ответ что проверяем трассу, передал это же старшему блокпоста. Ждёт пока. Перебравшись на место командира, открыл люк над головой, и, выглянув, поманил пальцем младшего сержанта.

– Хабар с боевиков надо? – прямо спросил я того.

– Давай.

– Сам возьмёшь. Даю возможность трофеи собрать. Головой не крути, слушай. Значит так, слева от нас, где опушка, шестеро боевиков, за нами наблюдают. Это не засада, просто глядят. Двое у опушки, четверо чуть дальше, похоже, отдыхают. В общем, выпускай по ним всю улитку, берёшь пяток солдат и идешь, собираешь хабар. Идёшь ровно на дерево со сломанной верхушкой, справа будет минное поле, слева нет, забирай больше влево, не подорвёшься. Вернёшься по своим следам. Мы как раз разгрузиться успеем. Да, забыл сказать, по неписаным законам, что-то ты подарить взводному должен, но старший тут лейтенант, два подарка. Иначе потом хабара собрать не дадут.

– Куда бить?

Командир тот молодой, на трофеи голодный, поэтому от нетерпения подпрыгивал, хабар тот получить хотел. Кстати, кличку имел Халява. Постоянно это слово поминал, вот и прилипло. Понято что хабар побит будет, но ничего, что-то да целым окажется.

– Там дерево, свежий расщеп на стволе. Они в трёх метрах справа, остальные в глубине там же. Туда бей.

– Понял.

– На раз.

Тот снял чехол, и как я дал сигнал, резко взведя гранатомёт, повернул и открыл очередями стрельбу. Четыре очереди дал, пока не опустошил зарядную улитку.

– Эх ты, один ушёл. Пятерых положил. Всё, можешь идти, тот шестой драпает без оглядки, уже далеко. Больше боевиков тут нет.

Сержант, забрав пять бойцов, повёл их цепочкой к лесу, я объяснил лейтенанту ситуацию, и мы двинули дальше. Сабаров зафиксировал уничтожение ещё одной разведгруппы. А вот старший блокпоста сообщил, что наши идут по минному полю, я успокоил, по границе, но всё же в стороне. Так мы и подъехали, проехав змейку между бетонными блоками на дороге. Нас уже встречали. Тут два взвода размещалось, в капонире танк стоял, «Т–62». Ну и началась разгрузка, Сабаров стоял у машин, фиксировал, что выдавать и что забирать. По доскам скатывали бочки с бензином и соляркой, обратно закидывали пустые, ящики с припасами, с патронами и снарядами. Медикаменты, детали вооружения. Стоит отметить, что за одной из машин катила на прицепе полевая кухня, но видимо не сюда. Кто-то на другом блокпосту её заказал. А вообще не рационально колонна сформирована. Каждому бы посту определённая машина, одна-две, мы бы их оставляли, и их неспешно разгружали одним, и загружали другим для вывоза. Мы бы так доехали до конца, и, развернувшись, покатили обратно, собирая машины, снова формирую полную колонну. А тут выгружают одно из одной машины, другое из другой. Пять машин на разгрузке стоят, как я вижу.

Когда ещё моя машина встала, я дал возможность Тимуру вылезти из-под брони, отлить сбегать, с местными пообщаться, а сам направился к миномётчикам. Отозвав сержанта, сказал ему:

– Здорово вы те две группы накрыли, молодцы. Я хотел по ним поговорить. Ты в курсе, кто убил, тому и принадлежит хабар с тела? Ну, кроме оружия, его сдать придётся.

– Да, слышал о таком.

– Смотри, парни с моего «БМП» только что уничижили третью разведывательную группу. Пятеро убито, шестой убегает. Сейчас они снимут хабар, и всё это им принадлежит. Правда, есть один момент. Трофеями обычно делятся с командиром, чтобы глаза закрывал, одно, но что-то ценное. У наших парней два командира, взводный и лейтенант, а у тебя только лейтенант, делиться меньше. Предлагаю, когда будем возвращаться, встанем там, где вы огонь вели, и отправишь парней, сбегают и соберут хабар. Считай это проявлением доброй воли, вы действительно отлично постреляли. До одной группы с километр, до другой, два. Ты пока подумай, будем возвращаться, решим, я с лейтенантом поговорю, он вроде правильный, вряд ли откажет.

– Хорошо.

Вообще говорить лейтенанту не нужно было, я общался с включённой рацией и тот нас внимательно слушал, и когда я выключил рацию и повернулся в его сторону, просто кивнул. Вот и отлично. Только было двинул обратно к своей броне, как отметил, что ко мне три местных деда подходят.

– Поговорить надо, – сказал один.

– Идём к машине, там и пообщаемся.

Мы подошли к машине, Тимур, открыв задние десантные дверцы, перебирал рюкзаки, вешая на стенки, там крепления были, а то на полу лежали. В общем, делом занимался.

– Что вы хотели? – повернувшись к дедам, все трое рядовые, спросил я.

– На продажу что есть?

– Спиртного нет.

– Да тут жрать нечего, опять горох и шрапнель из перловки привезли.

– Ну, кое-что есть. А что вы мне в обмен?

Те бедные как церковная мышь, ничего с них не возьмёшь, но они сами не поймут, если что-то отдам просто так, хотя я бы отдал, нужно играть торговца, среди армейской среды это нормально, поэтому они вполне оживились.

– Есть карабин с мощной оптикой, двенадцать патронов к нему. Тут нас снайпер обстреливал, мы его из «АГС» накрыли. Парни ходили, девка была, убитая. Карабин принесли.

– Если целый, то беру. Дам за него, ящик тушёнки, коробку макарон, вещмешок с картошкой, не гнилой, и десять банок сгущёнки. Сверху в качестве бонуса две колоды карт, с девками обнажёнными, и два косяка с травкой.

– Согласны! – хором воскликнули те.

Один сразу рванул за карабином. Вскоре, уйдя за «БМП», чтобы офицеры не видели, я осмотрел оружие. Целое, механизм рабочий, а карабин «СКС», причём переделан в охотничий, считай не боевое оружие, хотя и применяли именно как боевое. Вот оптика действительно мощная, наша, не импортная. Патроны тоже забрал. Потом выгнал двух солдат из десантного отсека, те на лавках сидели, и начал подавать дедам ящики и коробки, плюс один вещмешок. Те бегом уносили на блокпост. Не сами, шесть бойцов пригнали и те всё унесли. Колоды карт как сокровище в карманы, косяки уже готовые, в складки кепи, на этом довольные друг другом распрощались. Я же поглядывал на командира подчинённого мне отделения, те уже возвращались, минное поле прошли, сейчас загруженные, причём все, шагали в нашу сторону. К блокам на дороге подходили. Похоже, так оголодали по трофеям, что даже исподнее сняли. Стирать же надо, всё в крови. Похоже, сержант прямолинейно меня понял, когда я сказал – всё что с них, твоё. Ничего бросать тот не захотел. Все шестеро прошмыгнули мимо офицеров, те отвернулись, делая вид, что их нет, и к моей машине. Вскоре весь хабар был в десантном отсеке. К нам уже взводный спешил за своей долей, сержант ему выдал рацию, модель как у меня, с гарнитурой, и тот довольный ушёл. У меня перед уходом поинтересовался, может его рация от нашей зарядки заряжаться, и, узнав, что может, ушёл, пробуя рацию. Я ему уже настроил нашу волну с мехводом. При этом оружие, четыре автомата и снайперскую винтовку «СВД», тот официально принял, по описи, магазины, но разгрузок не было, магазины так кучкой лежали. Всё это в кузов взводного «Зилка» отнесли. А чуть позже сержант нашему лейтенанту бинокль отнёс в чехле. Тот как раз собрался отдать приказ продолжить движение, тут и мы закончили. Тот хотел меня попросить, чтобы я передал, но отказался, его трофеи ему и нести. Сержант-миномётчик за этим всем внимательно наблюдал и мотал на ус. Ну а мы двинули дальше.

Потом был второй блокпост, между ними километров десять-пятнадцать было, на третьем оставили кухню, везде ко мне подходили деды, видать передавали с прошлых по рации, всегда что находилось на обмен, особенно картам с голыми девицами радовались. Ну и травке. На втором, например, чаю чёрного попросили, сладости. Дал, чак-чака два кило. Я у боевиков в том селе, где в плену очнулся, целую коробку карт с девками нашёл, на одном из складов со всякой всячиной, штук двести колод. На кой они им? Так и катили дальше. И вот между третьим и четвёртым она, засада, там те, кто должен был нас уничтожить, кому нас сдали. Почти полторы сотни, много противотанковых средств, шесть радиоуправляемых фугасов. Судя по установкам фугасов, на хабар боевики не рассчитывают, тут полное уничтожение. То, что нас ждут, я узнал, ещё пока мы разгружались на третьем блокпосту. Погонял дрона вокруг, двое боевиков наблюдали за нами, два километра до них, и погнал дрон над дорогой дальше, и в семи километрах увидел, как готовились, особо не скрываясь, мы же далеко. Значит и те двое наблюдателей от них, дадут сигнал как колонна наша выйдет в сторону засады. Вообще, в тех местах пока особо обстрелы по колоннам не велись, видимо надеялись, что проскочив самые сложные и опасные участки, мы расслабимся. Ну-ну. К слову, командир подчиненного мне отделения мотострелков, пока мы в дороге были, или во время разгрузки, перебрал весь хабар. Часть вещей и формы его солдаты постирали в реке у третьего блокпоста. Тот сам уже в новеньких армейских штатовских ботинках ходил, в таких же, как у меня, та группа снаряжена была неплохо. Рация такая же. Ещё одну пару ботинок взводному отдал, по обмену, как я понял. Да и остальное как-то у того быстро по взводу разошлось. Канал сбыта среди своих имел. Когда мы отъехали от третьего блокпоста на километр, я остановил машину, и, повернув башню, десант уже посыпался на землю, одним выстрелом поразил наблюдателей. После этого попросив взводного, лейтенанта и командира миномётчиков подойти, есть разговор, отправил трёх бойцов собрать мой хабар. Ну и сам выбрался из бронемашины. На запрос с блокпоста, что за стрельба, ответили, что произошёл непроизвольный выстрел.

Пока вызванные подходили, бойцы уже забрались на косогор, где разрыв лёг они видели, и куда бежать знали, так что быстро уходили. Дрон там полетал, пару растяжек среди акаций я видел, но они далеко в стороне. Да и бойцы почти всё время находятся в прямой видимости, прикроем. Это для самоуспокоения остальных, я знал, что нет тут рядом никого. Когда подошли командиры, то я уже ждал у расстеленной на лобовой броне карты. Вот в лоб и сообщил:

– Впереди засада, полторы сотни боевиков, заняли вот тут позицию двумя группами. У них было тут рядом два наблюдателя. Я их уже накрыл, отправил бойцов собрать трофеи. Это священное правило.

– Откуда знаешь, что чечены там засели? – с подозрением спросил взводный.

– Мне об этом сообщили. Я на связи со спецами. Они и сообщили. Это та группа, что меня спасла из плена. Правда, я выбирался к нашим сам, с тремя женщинами, но спасли. Именно они сообщили, где идут две разведгруппы, я всё же через скалы смотреть не могу. А вот у первого блокпоста шестеро, и тут двое, это я засёк. Спросил у спецов не они ли это и, получив отрицательный ответ, накрыл. Вот и всё.

– Почему ты? – спросил лейтенант.

– Тут есть ответ. Кому-то в командовании не понравилась здешняя ситуация с колоннами, что так удачно бьют, вот их и направили. А я им знаком, спасли из плена, случайно, им был нужен пассажир машины, на которой меня везли, уже тут вышли на меня и договорились, что будут помогать. Мы у них как приманка выступаем. Без обид. Это наш шанс выжить. Только сразу говорю, они тут ненадолго, месяц два и уйдут, придётся дальше самим справляться. Надеюсь, к тому времени мы наберёмся необходимого опыта проводки колонн. Тем более сами работать они не будут, а вот наводить нас, да легко. Я у них за место ретранслятора работаю.

– С засадой, что будем делать? – спросил Сабаров.

– Да что с ней делать? Я выведу «БМП», поставлю на виду, и начну расстреливать из пушки, заодно миномёт наводить. Основное тяжёлое оружие у нас – это миномёт, на нём и будет большая часть работы. Чечены, они больше диверсанты, сразу уйдут, раз засада не удалась, будут поджидать на обратном пути. Поэтому постараемся держать их под огнём всё время, пока не уйдут за дальность накрытия минами. Возможно, мы их так ослабим, если даже не уничтожим, на что я лично надеюсь, что о повторной засаде и помышлять не будут. Ну, всё, время я протянул, вон бойцы с трофеями возвращаются, можно продолжить движение.

Я пообщался с миномётчиком, и мы решили, что тот пойдёт за моей машиной, отстав метров на двести, а колонна от него метров на сто, так будет удобнее всем. Мы и направились дальше. Засаду мы сбивали минут двадцать, боевики не выдержали прямого и точного, убийственного огня «БМП», а когда мины посыплись, они уже не отходили, бежали в панике. А мины продолжали падать сверху и вокруг вставали мощные фонтаны земли, и те валились сраженные осколками. Редко бывали прямые накрытия, тогда тела боевиков испепеляло. Чтобы боевики ушли? Не бывать такому. В грузовике осталось три ящика мин, когда я сказал:

– Всё парни, кончились чечены, можете сворачиваться, и цеплять орудие к машине. Товарищ лейтенант, спецы говорят засады больше нет, только шесть фугасов на дороге. Они сейчас подорвут их дистанционно, изувечат, конечно, дорогу, но проехать можно будет. Надеюсь.

– А снять фугасы они смогут?

– Товарищ лейтенант, они разведчики, диверсанты, подрывники, но не сапёры. Не умеют.

– Хорошо, ждём.

На момент обстрела засады, я высадил свой десант за поворотом, и пока миномётчики готовились, выехал в наглую на отрытую часть дороги, начал вести точный прицельный огонь. Недолго, тут же заорал Тимуру, что уже включил заднюю скорость, сдавать назад, когда в нас полетели противотанковые ракеты двух систем «ПТУР». Одна ракета пролетала над дорогой и ушла дальше, взорвавшись метров через четыреста, там и сейчас акация горит, а другая на дороге рванула, но мы уже ушли в мёртвую зону. Дальше я только корректировал огонь. Однако шестнадцать боевиков на моём счету в этой засаде имеется, хорошая у меня пушка, точная, подправлять прицел не нужно, не сбит. А как доложился, я настроил свой планшет на нужную волну. И просветил с дрона сканером оборудование в руках чеченского подрывника, ещё до первого выстрела, и активировал подрыв. Тряхнуло здорово, хотя мы в километре находились, в месте подрыва целые облака пыли и камней поднялись. Лейтенант, посмотрев на это, сказал: