Я сидела вместе с Есенией у глубокой ямы, свесив ноги, и переводила дух – мы только закончили с ней выносить тела из дома и отмывать полы и стены в зале. За это время парни успели хорошо поработать лопатами и вырыть прямо в центре сада яму примерно шесть на семь метров и еще полтора в глубину. Мы надеялись, что такой площади хватит, чтобы сложить все трупы и закопать, сделав общее захоронение.

Могли бы этого и не делать, а поджечь дом. Так было бы проще и быстрее, но поступи я подобным образом, не смогла бы отделаться от мысли, что встала на скользкую дорожку собственного отца.

Если бы Ильдар и Марк были людьми, то ни за что не справились бы так быстро. Как машины, они продолжали рыть, раздевшись по пояс, и я с наслаждением рассматривала Марка. Казалось, обращение довело до совершенства то, что и так уже было прекрасным. Его мышцы налились новой силой. Он весь казался высеченным умелым скульптором, который остро очертил рельеф его тела. В холодном свете луны волосы Марка отливали благородной синевой, а кожа, на которой собиралась каплями ночная влага, словно сверкала россыпью алмазов в тысячи карат.

Только пережив самую яркую боль, начинаешь по-настоящему ценить простые моменты здесь и сейчас. Тяга к мести за отца у меня пропала, стоило мне прикоснуться к жизням Есении и Ильдара. Я увидела, что на одни и те же события могло быть несколько точек зрения. Многое зависело только от ракурса того, кто смотрел на историю. Как могла я винить их, зная, что они просто пытались выжить или спасти другого?

И все же где-то внутри меня преследовал шепот отца. Он повторял, что я бесхребетная, что променяла собственное предназначение на жизнь какого-то жалкого человека. И единственное, что мне хотелось сказать шепоту в ответ, было «пошел к черту».

Ильдар вытер налипшую на лбу грязь тыльной стороной ладони и отбросил в сторону лопату, а потом развернулся и посмотрел на Есению каким-то странным взглядом, в котором читались сомнения. Нахмурившись, Ильдар направился к нам, запустив руку в передний карман джинсов, и что-то оттуда выудил, поспешно пряча в ладони.

– Есения… – обратился он к ней, когда подошел ближе. Взял ее правую руку и принялся медленно поглаживать. Он смотрел в землю и закусывал губу, словно решаясь наконец сказать то, что собирался.

– Я обязан тебе всем, – начал он и заглянул в ее глаза со всеобъемлющей любовью, – своей жизнью, счастьем. Ты – причина, из-за которой я готов продолжать исследовать этот мир и открывать его заново.

У меня округлились глаза. Неужели он всерьез собирался?..

– Сегодня мы чуть не погибли вместе, и ты вновь спасла меня, как делала всегда, начиная с момента нашего знакомства. Моя жизнь и сердце принадлежат тебе, и я хочу тебя спросить. – Ильдар отпустил ее руку и припал на колено прямо в яме. Есения ахнула и прикрыла рот ладонями, не веря, как и я, что это действительно происходит.

Ильдар стоял в могильной яме и протягивал Есении кольцо.

– Ты выйдешь за меня?

Услышав вопрос Ильдара, Марк обернулся и с удивлением посмотрел на развернувшуюся перед нами сцену. Мы переглянулись между собой и тихо захихикали, когда Есения потянулась вниз за кольцом, счастливо крича заветное «Да!», и Ильдар утянул ее за собой в яму. Весело смеясь, они катались в грязи. Ильдар покрывал целомудренными поцелуями щеки Есении, а она прижималась к нему, не думая ни о чем, кроме собственного счастья.

Я закусила губу и вновь посмотрела на Марка. Он наградил меня таинственной улыбкой, после чего продолжил копать яму.

Когда-нибудь на их месте окажемся мы. А чтобы решить, когда конкретно, у нас впереди была целая вечность.