Рассвет только начинал разгонять тьму, когда я вернулся в особняк. Небо на востоке светлело, обещая серый, промозглый день, но дождь пока не начался — только ветер гулял между деревьями, срывая последние жёлтые листья и швыряя их на мокрый асфальт. В окнах гостиной ещё горел свет, но уже тускло, словно свечи догорали.

Василий встретил меня в прихожей, бесшумный и сосредоточенный.

— Как она? — спросил я, снимая плащ.

— Спит, ваше благородие, — он принял плащ, отряхнул налипшие листья. — Ночью просыпалась. Кричала. Я подходил, успокаивал. К утру затихла.

— Ещё кто-нибудь слышал?

— Никак нет. Комнаты девушек на втором этаже, а наша гостья в малой гостевой, внизу. Стены толстые.

Я кивнул. Василий, как всегда, предусмотрел всё. Небось и травы какие-то успокаивающие в чай подмешал, и дверь прикрыл, чтобы звук не проходил. Нянь был старой закалки — если брался за дело, делал его тихо и надёжно.

— Завари чаю покрепче. И приготовьте завтрак на четверых. Скоро Юрий придёт, не один.

— Будет сделано, — он поклонился и бесшумно исчез в глубине дома.

Я прошёл в гостиную, опустился в кресло. Свечи на каминной полке догорали, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. За окном занимался день, но в комнате было темно, и я не стал зажигать свет — пусть. Темнота успокаивала, давала время подумать.

Вероника. Её лицо, когда она упала на пороге, обожжённая рука, слёзы, которые стекали по щекам. Я видел такие глаза раньше. У людей, которые поняли, что их жизнь — ложь, и не знали, как с этим жить дальше. У тех, кто решился бежать, зная, что погоня будет жестокой. У тех, кто уже ничего не боялся, потому что худшее уже случилось.

Я верил ей. Не до конца — опыт учил, что верить на слово нельзя, но верил.

Где-то наверху скрипнула половица. Девчата проснулись. Я прислушался — тихие шаги, приглушённые голоса. Арина что-то говорила, быстро, взволнованно, Лиля отвечала коротко, успокаивающе. Они уже знали. Василий, конечно, не стал скрывать — незачем. Но, судя по голосам, подробностей он им не рассказывал.

Я поднялся, вышел в коридор. На лестнице стояла Арина, закутанная в халат, с растрёпанными волосами и невыспавшимся лицом, Лиля была за её спиной, спокойнее, но глаза смотрели настороженно.

— Кто она? — спросила Арина без предисловий. — Василий сказал, что гостья. Почему гостья спит внизу, а не наверху? И почему у неё обожжена рука?

— Ей нужна защита, — я подошёл ближе. — Она пришла к нам. Не к кому-то, а к нам. И я не мог её прогнать.

— Защита? — Арина скрестила руки на груди. — От кого?

— От тех, кто охотится на меня. И теперь и на неё.

Она хотела спросить ещё, но Лиля тронула её за локоть.

— Потом, — тихо сказала она. — Сейчас не время.

Арина посмотрела на подругу, потом на меня. В её глазах была тревога и что-то ещё — может быть, ревность, хотя она никогда бы не призналась.

— Ладно, — выдохнула она. — Потом. Но ты мне всё расскажешь! Всё, Андрей.

— Расскажу, — пообещал я. — Когда придёт время.

Она не стала спорить. Развернулась и ушла в свою комнату, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало. Лиля задержалась на секунду.

— Она просто волнуется, — сказала девушка. — Мы обе волнуемся. Ты слишком много берёшь на себя.

— Другого выхода нет, — пожал я плечами.

— Знаю, — она кивнула. — Но всё равно. Береги себя.

Она ушла, оставив меня одного в коридоре.

Юрий пришёл через час. Не один — с ним была Светлана. Она выглядела уставшей, но собранной — под глазами залегли тени, волосы собраны в строгий пучок, на плечи накинут лёгкий плащ. Учитель тоже был не в духе: брови сдвинуты, губы сжаты.

— Она здесь? — спросил Юрий вместо приветствия.

— В малой гостевой. Спит. Или уже проснулась.

— Буди. Время не ждёт.

Василий уже накрывал завтрак в малой столовой, когда я постучал в дверь Вероники. Тишина, потом шорох, приглушённый голос:

— Да?

— Это я. Выходите. Нужно поговорить.

Дверь открылась почти сразу. Вероника стояла на пороге, бледная, но уже не такая измождённая, как ночью. Волосы расчёсаны, платье чистое — Василий позаботился.

— Кто это? — спросила она, глядя на Юрия и Светлану.

— Те, кто может помочь и проверить, — я пропустил её вперёд. — Садитесь и завтракайте, приятного аппетита.

Она села, но к еде не притронулась. Смотрела на Светлану, и в её взгляде читалось что-то вроде облегчения. Может, узнала — Светлану знали многие в академии.

— Я слышала о вас, — тихо сказала Вероника. — Вы… вы та, кто закрывает порталы.

— И не только, — Светлана налила себе чаю. — Ешьте. Разговор будет долгий.

Вероника взяла булочку, откусила маленький кусочек. Руки у неё дрожали.

— Я не враг, — сказала она. — Я правда хочу помочь.

— Мы знаем, — Юрий сел напротив, положил руки на стол. — Но, прежде чем мы начнём, нужно убедиться. Вы понимаете?

Она кивнула, побледнела ещё сильнее, но не отступила.

— Я готова.

Светлана поднялась, обошла стол, встала за спиной девушки. Положила ладони ей на виски. Вероника вздрогнула, но не сопротивлялась.

— Расслабьтесь, — мягко сказала Светлана. — Не бойтесь, я не причиню вам вреда.

Она закрыла глаза. Комната замерла — даже Василий, стоявший у двери, перестал дышать. Я смотрел на Веронику. Лицо её было напряжённым, но она терпела, стараясь не двигаться.

Тишина тянулась долго. Слышно было, как за окном шумит ветер, как где-то на кухне звякнула посуда. Потом Светлана открыла глаза, убрала руки.

— Правда, — сказала она. — Всё, что она говорила — правда. По крайней мере, то, что она считает правдой. Она не лжёт.

Вероника выдохнула — шумно, со всхлипом.

— Я же говорила, — прошептала она.

— Знаю, — я подвинул к ней чашку с чаем. — Но вы бы на моём месте сделали то же самое.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то вроде улыбки.

— Наверное.

Завтрак закончился быстро. Вероника почти не ела, только пила чай, маленькими глотками, словно боялась обжечься. Юрий терпеливо ждал, пока она поставит чашку на блюдце, потом кивнул Светлане — та вышла, прикрыв за собой дверь. В столовой остались только мы трое.

— Рассказывайте, — сказал учитель. — Всё, от начала до конца.

Вероника помолчала, собираясь с мыслями, потом начала.

Она говорила тихо, быстро, иногда запиналась, подбирая слова. Но я слушал внимательно, стараясь запомнить каждую деталь.

— Алтарь находится в заброшенной усадьбе, в двух часах езды от Краснодара. Когда-то это было родовое имение, но после войны его бросили. Госпожа выбрала его, потому что там есть подвал — старый, глубокий, с хорошей защитой от магического сканирования.

— Почему не на изнанке? — спросил Юрий.

— Потому что она хочет, чтобы вы пришли, — Вероника посмотрела на него. — Она знает, что вы можете найти храмы. Она готовит ловушку. Не для всех — для вас. И для барона.

Я переглянулся с Юрием. Он нахмурился.

— Ловушку?

— Она думает, что вы придёте. Всегда приходили раньше. Она рассчитывает на это. Алтарь настоящий, ритуал настоящий, жертвы будут. Но она подготовилась. У неё есть… — Вероника запнулась, подбирая слово, — усиление. Артефакт, который она создала после провала с амулетом. Он делает её сильнее. Намного сильнее.

— Насколько сильнее? — уточнил я.

— Я не знаю точно. Я не маг. Но я видела, как она испытывала его. Она… она разорвала защиту мага шестого уровня, как бумагу.

Юрий и я переглянулись. Разорвать такую защиту «как бумагу»… Это сильно.

— Сколько охраны? — спросил я.

— Два десятка послушниц. Может, больше. И несколько артефакторов — они будут работать с кристаллом, готовить амулет. Сама Госпожа появляется только в момент ритуала. До этого её нет, или она скрывается.

— Слабое место есть? — вступил мой учитель.

Вероника кивнула.

— Кристалл. До завершения ритуала он уязвим. Если его разрушить или забрать до того, как Госпожа закончит вплетение, вся накопленная энергия рассеется. Амулет не получится. И ещё она говорила, что обратный удар может убить того, кто создаёт.

— Может? — уточнил Юрий.

— Она не была уверена. Сказала, что такого ещё не случалось.

Мужчина хмыкнул. Я понял его — слишком много «если» и «может». Но другого плана у нас не было.

— Как устроен ритуал? — спросил я.

Вероника снова помолчала. Лицо её стало серым, словно она увидела что-то, что хотела забыть.

— Сто девушек, — сказала она тихо. — Их приводят в подвал. Укладывают в круг. Госпожа в центре. Она читает заклинание, и кристалл начинает светиться. Очень ярко. Потом… потом девушки падают. Одна за другой. И свет становится всё сильнее. Это длится недолго. Может, час. Или меньше.

— Сто жизней за час, — Юрий сказал это спокойно, но я видел, как побелели его костяшки.

— Вы можете спасти их, — Вероника смотрела на меня. — Если успеете до того, как кристалл наполнится.

— Успеем, — я встал. — Расскажите, как пройти в усадьбу незамеченными.

Она рассказала. Про тропу через лес, про посты, про ловушки, которые Госпожа расставила по периметру. Про то, в каком крыле держат жертв, где находится подвал, сколько выходов из здания. Про каждую деталь, каждую мелочь.

Мы слушали, не перебивая. Юрий иногда задавал уточняющие вопросы, но в основном молчал. Светлана, вернувшаяся через полчаса, записывала в блокнот — расположение комнат, маршруты, имена послушниц, которые будут на постах.

Когда Вероника замолчала, я поднялся, подошёл к окну. На улице начинался дождь — мелкий, частый, он стучал по стёклам, заливал серым светом и без того хмурое утро. Где-то вдалеке прозвенел звонок — академия начинала новый день.

— Три дня, — сказал я, не оборачиваясь. — Вы сказали, ритуал через три дня.

— Да. На рассвете. Она любит начинать на рассвете.

— Значит, у нас есть время подготовиться.

— Не так много, — Юрий тоже поднялся. — Но хватит.

Я обернулся. Вероника сидела, опустив плечи, и казалась такой маленькой, такой хрупкой в этом кресле, с бледным, измождённым лицом. Но глаза её смотрели ясно.

— Я пойду с вами, — сказала она. — Покажу дорогу.

— Это опасно, — предупредил я. — Если она узнает…

— Она уже знает, что я сбежала, — твёрдо ответила девушка. — Для неё я всё равно мертва. А так — может быть, успею помочь.

Я посмотрел на Юрия. Он кивнул.

— Хорошо, — сказал я. — Пойдёте с нами. Но делайте, что скажут, никакой самодеятельности.

— Я поняла, — она чуть улыбнулась. — Я умею слушаться. Этому меня научили хорошо.

В её словах не было горечи. Только усталость. И надежда.

Бродислав приехал через час. Он вошёл в дом, стряхивая с плаща дождевые капли, и сразу прошёл в столовую, где мы уже расстелили карту. Веронику я попросил остаться в гостиной — пока рано, пусть отдохнёт.

— Что у нас? — брат опустился на стул, взял кружку с чаем, которую пододвинул Василий.

— Ритуал через три дня. Сто жертв. Заброшенная усадьба в двух часах езды, — я ткнул пальцем в карту. — Вот здесь.

Бродислав склонился, изучая местность.

— Место глухое. Лес, старые дороги. Подъехать незаметно можно, если знать тропы.

— Вероника знает, — сказал Юра. — Она проведёт.

— Девушка? — брат поднял голову и поражённо уставился на меня. — Та самая?

— Та самая, — кивнул я. — Она не врёт, Светлана проверила.

Бродислав кивнул, но в глазах его мелькнуло сомнение. Он, как и я, не привык доверять на слово. Но спорить не стал.

— Какой план?

Юрий развернул карту, начал рисовать маршруты.

— Два варианта. Первый — ударить до ритуала. Когда охрана ещё не на полную готовность, а Госпожа, возможно, не на месте.

— Смысл? — спросил я. — Если её нет — мы не решим проблему.

— Смысл в том, чтобы сорвать ритуал. Уничтожить кристалл, освободить жертв. Госпожа останется без ресурса и без амулета. Ей придётся начинать заново.

— А она начнёт, — сказал я. — И в следующий раз жертв будет уже не сто, а двести. Или тысяча. Она не остановится.

Юрий помолчал.

— Тогда второй вариант: ударить во время ритуала. Когда Госпожа занята, когда вся её сила уходит на создание амулета. Тогда у нас будет шанс.

— И опасность, — вставила Светлана, до этого молчавшая. — Сто девушек в подвале. Если начнётся паника, они могут пострадать. Не от Госпожи — от нас.

— Поэтому нам нужны маги земли, — сказал Юрий. — Они смогут быстро пробить стены, вывести людей, не заходя в круг. Мы отвлекаем Госпожу, они эвакуируют жертв.

— Сколько нужно времени? — спросил Бродислав.

— Минут пять. Не больше.

— Много, — он покачал головой. — Если Госпожа такая сильная, как говорят, пять минут — это вечность.

— Поэтому я иду вперёд, — сказал я. — Я принимаю первый удар. Отвлекаю её. Пока она занята мной, вы выводите людей.

— Брат… — начал Бродислав.

— Я самый быстрый. И самый живучий. У меня есть защита, которой нет у других. И я видел её магию — не так, как вы, а по-настоящему. Если кто-то и сможет продержаться пять минут против неё — это я.

Он хотел поспорить, но промолчал. Знал — бесполезно.

— Тогда нам нужны люди, — сказал Юрий. — Надёжные. И немногочисленные — чем больше группа, тем выше шанс, что нас заметят.

— Альфред и его люди, — предложил Бродислав. — Они умеют быть незаметными. И Илья — он знает такие места, как свои пять пальцев.

— Львовича нужно поставить в известность, — сказала Светлана. — Это его епархия. После операции понадобятся люди для зачистки и допросов.

— Поставим, — кивнул Юрий. — Но не раньше, чем завтра. И не посвящая во все детали. Пусть думает, что мы только что узнали об этом.

— Не доверяете? — спросил я.

— Доверяю, — он усмехнулся. — Но в его ведомстве могут быть свои «кроты». А утечка информации нам сейчас не нужна.

Я кивнул. Учитель был прав. Бродислав свернул карту.

— Значит, решено. Бьём во время ритуала. Маги земли — у нас есть двое, я свяжусь с ними сегодня. Альфред и его люди — завтра будут здесь. Илья — я сам съезжу, скажу.

— И Юрий, — добавил я. — Если что пойдёт не так — ты вытаскиваешь нас порталом.

— Если успею, — он посмотрел на меня. — Я не бог, Андрей. И моя магия не безгранична.

— Успеешь, — я встал. — Должен.

Совещание закончилось к полудню. Юрий и Светлана ушли готовиться, Бродислав уехал собирать людей. Вероника, утомлённая разговором, уснула в гостиной — Василий принёс ей плед и подушку, устроил на диване.

Я остался в столовой один. За окном всё так же моросил дождь, и капли стекали по стёклам, размывая очертания деревьев. В доме было тихо — только где-то наверху иногда скрипела половица.

Я не заметил, как задремал. Разбудил меня осторожный стук в дверь.

— Андрей? — голос Лили. — Ты здесь?

— Входи.

Она приоткрыла дверь, заглянула. Увидела, что я сижу за столом, накрытым остатками завтрака, и нахмурилась.

— Ты не ел, — обвиняюще ткнула она в мою сторону пальчиком. — И не спал.

— Спал, — я потёр лицо. — Немного.

— Немного не считается.

Она вошла, села напротив. За ней, чуть помедлив, появилась Арина. Вид у неё был сердитый, но я видел, что это скорее маска, чем настоящее чувство.

— Мы хотим поговорить, — сказала она, садясь рядом с Лилей. — О твоей… гостье.

— Вероника нам не враг и она пришла предупредить нас. Её чуть не убили.

— Мы знаем, — Лиля кивнула. — Василий рассказал. Не всё, конечно, но достаточно. Это не значит, что нам это нравится.

— Я понимаю.

— Понимаешь? — Арина подалась вперёд. — Ты привёл в дом незнакомую женщину, посреди ночи, с ожогом на руке. И не сказал нам ни слова.

— Я не хотел вас пугать.

— Мы и так напуганы! — она почти кричала. — Ты пропадаешь на изнанке, возвращаешься покалеченным, на тебя нападают, тебя пытаются подчинить, а ты молчишь! Молчишь и делаешь вид, что всё хорошо!

Я смотрел на неё. В её глазах блестели слёзы, но она не плакала — сдерживалась.

— Арина…

— Я знаю, — она перебила меня. — Знаю, что ты хочешь нас защитить. Но мы не дети, Андрей. Мы не сломаемся. Мы не будем мешать. Просто… просто дай нам знать. Что с тобой, что происходит. Чтобы мы не гадали, вернёшься ты или…

Она не договорила. Лиля взяла её за руку.

— Мы переживаем, — тихо сказала она. — Ты для нас… ты важный. Не только как глава рода, поверь. Как дорогой нам человек, как мужчина.

Я молчал. Что я мог им сказать? Что через три дня я иду в логово к той, кто собирает сто душ? Что шансов выжить — пятьдесят на пятьдесят? Что даже если я вернусь, то наверняка не целым?

— Я вернусь, — сказал я. — Обещаю.

— Обещаешь? — Арина посмотрела мне в глаза.

— Обещаю, — я полыхнул белым светом, Росс принял клятву.

Она помолчала, потом встала, подошла и обняла меня. Неловко, порывисто, как обнимают, когда боятся показать слабость, но не могут иначе.

— Тогда возвращайся, — прошептала она мне в плечо. — И чтобы никаких геройств. Мы тебя ждём.

Лиля подошла следом, положила руку на моё плечо.

— Мы верим тебе, — сказала она. — Только… береги себя. Для нас.

Я кивнул. Слова застревали в горле.

Они ушли, оставив меня одного. В окне застыл серый, бесконечный дождь. Я смотрел на него и думал о том, что впервые за долгое время мне есть за что возвращаться. Не только долг. Не только род. Не только честь.

Арина и Лиля. Девчата, которые ждут. Которые верят. Которые стали частью меня, хотя я сам этого не заметил.

Я вернусь, — сказал я себе. — Я должен.

За окном всё так же моросил дождь. Но где-то в серых тучах уже пробивался слабый, неуверенный луч света.