Василиса смотрела на нее в замешательстве, но потом робко обняла в ответ, отвечая что-то про «просто делаем свою работу». И улыбнулась. Слабо, но все-таки искренне, по-настоящему. Это была улыбка не ученого, доказавшего состоятельность своей работы, но человека, что смог помочь ближнему своему. Решить настоящую, жизненную проблему.

Из подъездов стали появляться Илья и техники. Их тут же окружила толпа. Хлопали по плечам, жали руки, благодарили. Илья, смущенный, растерянный и абсолютно счастливый, стоял в центре этого стихийного, народного ликования.

Я стоял чуть в стороне, наблюдая за этим стихийным народным праздником. Пусть команда погреется в свете славы, они заслужили. А мне оно было не важно, я и без того был довольнее некуда. Решил задачу, помог людям, обеспечил реальный результат. Казалось бы, ну холод, не такое уж смертельное дело. А нет. Это, во-первых, на здоровье сказывалось, и на комфорте людей — а следовательно, на настроениях. Во-вторых — экономило бюджету серьезные деньги, и рабочие кристаллы.

А в-третьих, давало надежду. Реальную, на хоть какие-то перемены к лучшему. Это тоже было важно.

Илья, смущенный и абсолютно счастливый, что-то объяснял окружившим его мужикам. Василиса, все еще с тенью улыбки, отвечала на вопросы восторженных старушек. Мария раздавала журналистам какие-то заранее подготовленные брошюры.

Ко мне подошли чиновники из управы. Спесь с их лиц слетела. Теперь они жали мне руку, заглядывали в глаза и говорили какие-то лестные, правильные слова про «благо города» и «инновационный подход». Репортеры задавали нам вопросы, мы отвечали. Вернее, отвечал главным образом я, а господа чиновники больше кивали да поддакивали. Помимо ответов я не упускал возможности раздать комплиментов своей команде и наобещать светлого и, главное, теплого будущего. Как и полагалось чиновнику, но с одним нюансом: я свои обещания собирался выполнить и перевыполнить.

Вот и все. «Щит» сработал. Даже лучше, чем я ожидал. Команда — герои. Проект — на коне. Пошумели на славу, и теперь этот шум был нашей лучшей защитой.

Только дела мои на тот день были далеки от своего завершения. Публичная часть прошла просто, как по нотам. Ожидать того же самого от второй было бы глупо и наивно.

Обратно в Министерство мы ехали в приподнятом — точнее, вознесенном до небес — настроении. Илья, сидевший за рулем, не мог перестать улыбаться. Он то и дело поглядывал то на меня, то на Марию с Василисой. Он был на седьмом небе. Его железо не подкачало, сделало свою работу как положено.

— Ну что, Дмитрий Сергеевич, что дальше? — весело спросил он. — Какие у нас планы? Я считаю, такое дело надо обмыть! Как следует! Чтобы запомнилось!

— Точно! — тут же подхватила с заднего сиденья Мария, перебиравшая полученные от журналистов и чиновников визитки. — Знаю отличную кафешку, там недорого, вкусно и душевно…

И правда, следовало бы. Они заслужили этот праздник. Работали так, как никто не имел бы права требовать, верили в почти безнадежное дело и в еще вчера безнадежного человека. Сегодня их вера была вознаграждена. Они были настоящими героями этого дня.

Только Василиса молчала. Она сидела у окна, отвернувшись от всех, и смотрела на проплывающие мимо дома. Только гадать оставалось, что за мысли имели место в ее голове. О своем научном триумфе? Или о том, какой ценой он был достигнут?

— Ваш рабочий день на сегодня окончен, — сказал я ровным, спокойным голосом, прерывая их радостную перекличку. — Уж отдых вы точно более, чем заслужили. Так что обмывайте, празднуйте. Вы это заслужили.

— А вы? Как без вас-то? — искренне, почти обиженно, удивился Илья. — Без вас бы ничего не получилось…

— А я свои планы на вечер имею, — ответил я. Как-то суше, чем планировал. — Дела.

Мой отказ немного снизил градус радости в фургончике. Но что я мог сделать? Такова была правда. Посидеть с ними в той самой кафешке я, при всем желании, не мог. Не в тот день.

Я вернулся в свою квартиру. Снял пальто, повесил на вешалку, разулся. Прошел в гостиную и присел на диван. Хорошо.

— Ну что, Дима, — начал Баюн, тоже запрыгивая на диван. — Как впечатления?

— Как и ожидалось, — ответил я спокойно. — Если б не тот отвалившийся датчик — вообще было бы идеально.

— Хе-хе, классика! — усмехнулся кот. — Хотя я лично считаю, что он только добавил драматического эффекта.

— Справедливо, — я кивнул. И правда, добавил, я это видел по реакции толпы.

— Готов к второй части?

— А к ней можно быть готовым? — ответил я вопросом на вопрос.

— Ну, в какой-то мере.

— Тогда, — я улыбнулся, — в какой-то мере готов. Надо только с Милорадовичем связаться, еще раз все обсудить как следует.

Я подошел к окну. Внизу, подсвеченный синеватыми магическими фонарями, жил своей жизнью вечерний Каменоград. Ребята, надеюсь, все-таки пошли в ту кафешку. Илья и Мария, думаю, да. Надеюсь, и Василиса присоединилась — ей бы не мешало расслабиться, а при моем отсутствии особых причин не идти я для нее не видел. Они все заслужили.

А я, как ни странно, особой эйфории и желания праздновать пока не ощущал.

Представление было окончено. Фанфары отгремели, чиновники пожали руки, журналисты получили свою сенсацию. Всех осчастливили. Но у меня впереди была вторая, не менее важная и ответственная смена. Другая работа, куда грязнее любых, даже самых старых и засоренных, проводников.

Вот справлюсь — тогда и сам, может, отпраздную.

Я достал из ящика стола черный, невзрачный кристалл. Ехать на конспиративную квартиру не было ни желания, ни смысла. Наверняка ведь пасли, если не меня — то князя. Встречусь с ним, и спалю всю операцию. Одна случайная встреча, одна засвеченная машина, один слишком любопытный нос — и вся наша многоходовочка пойдет прахом. Гаврилов — хоть и мразь, но хитрая мразь.

Что ж, будем работать по удаленке. Благо, технологии позволяют.

Я положил холодный кристалл на стол, накрыл ладонью, дал активирующий магический импульс. Назвал код связи. Есть контакт.

— Владислав Петрович, — сказал я в кристалл. — Дневное представление прошло успешно. Полный аншлаг.

Кристалл отозвался. Из него раздался спокойный, чуть искаженный голос князя.

— Видел репортаж в вечерних новостях. Впечатляет. «Прорыв каменоградских ученых», «Надежда для замерзающих горожан»… Журналист из «Вестника» не поскупился на эпитеты. Вы с Марией Ивановной сработали безупречно, шум даже больше, чем я ожидал. Теперь наш «Щит» завершен. Отличная работа, Дмитрий.

Приятно было слышать похвалу. Особенно от него. Но расслабляться было очень уж рано, наоборот, требовалось поднапрячься.

— Спасибо, — ответил я ровно. — Теперь хотел бы обсудить дела кинжальные.

— Именно поэтому я и ждал твоего звонка, — в голосе князя не было и тени удивления. Он тоже все понимал. Слушай внимательно. Место встречи — территория заброшенного «Романовского сталелитейного завода». Мои люди раздобыли план. Я пересылаю его тебе на терминал. Изучи. Запомни каждую деталь.

На экране моего компьютера всплыло изображение. Детальная, трехмерная модель огромного заводского цеха. Отлично.

— Сценарий предполагаю следующий, — комментировал князь, пока я вращал модель, изучая ее со всех сторон. — Тебя встретят Игнат и Гаврилов. Поведут, скорее всего, в центр цеха, где будут принимать груз. Помещение просторное, куча старых станков и стеллажей. Уверен, будет охрана.

Просторный цех. Есть, где укрыться и развернуться. Но вот неизвестное количество противников пугало.

— Ты должен тянуть время, — продолжал князь. — Говори с ним. Обсуждай погоду, свой проект, что угодно. Растяни прелюдию. Твоя задача — дождаться моего сигнала. Как только покушение провалится, я активирую твой «Маячок». Он не подаст звука. Сигналом будут две коротких вибрации.

Так, понял. «Маячок» нужно будет спрятать так, чтобы точно не проморгать.

— Понял. Сигнал получил. Что дальше?

— А дальше… Смотри по обстоятельствам. Если будешь уверен, что справишься с охраной — сожми кристалл так же, как в прошлый раз, пока не почувствуешь хруст, — пояснил князь. Я уловил в его голосе скрытое беспокойство. Надо думать, за меня. — Тогда мои люди начнут штурм. Будет три группы. «Блокада» перекроет выезд. «Молот» берет на себя основную массу охраны комплекса. И «Скальпель» — твоя поддержка. Они пойдут напрямую к твоему местоположению, по маячку.

— А если не буду уверен? — уточнил я.

— Тогда не рискуй, — решительно заявил князь. — Отойди, тогда сигнализируй. Лучше рискнуть поимкой Гаврилова, чем твоей жизнью.

Я оценил заботу о моем здоровье. Но все-таки собирался действовать сам, если только шансы не будут совсем невозможными.

— В любом случае, группа «Скальпель» может задержаться. Непредвиденная охрана, какие-то магические секреты. Будь готов продержаться.

Вот оно что. Знакомая складывалась ситуация. Снова предстояло держаться до подхода кавалерии. Только теперь еще обезвредить Гаврилова, не убивая.

И в этот раз, как любезно подсказывала интуиция, на кавалерию и правда пришлось бы положиться. Охрана, я полагал, будет не из слабых.

— Игнат особенно опасен, — продолжал инструктировать князь. — Он — серьезный боевой маг, и он будет биться до конца. Гаврилов не так силен, но хитер. В бой вступит вряд ли, но все равно не следует их недооценивать.

— А если что-то пойдет не по плану? — спросил я.

— Тогда импровизируй, — в его голосе не было и тени сомнения. — Я верю в твою способность к поиску решений. Да, и еще… Открой, сделай милость, ящик своего рабочего стола.

Я с недоумением подчинился. Открыл ящик.

Там, где еще час назад лежали только канцелярские принадлежности, теперь лежал матово-черный шар, размером с бильярдный.

Ни хрена себе. Люди князя были в моей квартире, пока меня не было. И я не заметил ни малейших следов. Ни пылинки не сдвинулось. Профи, что с них взять.

— Это армейский образец, — пояснил князь. — Граната «Затмение». Нелетальная. При активации — дай чуть энергии на специальную руну и брось — создает в радиусе десяти метров сферу абсолютной темноты и тишины на тридцать секунд. Полностью блокирует магическое и обычное зрение и слух. Используй с умом, если понадобится выиграть время или сменить позицию.

Граната. Светошумовая… Нет, точно наоборот: ни света, ни шума. Скорее с дымовой можно сравнить, такая же функция. Ценный подарок. Откуда Милорадович его взял, я предпочел не спрашивать.

Я взял гранату. Она была неожиданно тяжелой для своего размера, с гладкой поверхностью без единого шва. Интересное изделие.

— Понял, — сказал я в кристалл. — Буду готов.

— Я знаю, — ответил князь. — Не подведи, Дмитрий.

Связь прервалась.

Я посмотрел на часы. До встречи с Гавриловым оставалось чуть меньше двух часов.

Пора было готовиться.

Ровно в назначенное время к моему подъезду подлевитировал черный, полированный до зеркального блеска седан представительского класса. Не чета ни моему служебному пепелацу, ни фургончику нашей команды. За рулем сидел молчаливый водитель в строгом костюме. Он не вышел, только открыл для меня заднюю дверь. Сервис.

Я сел на мягкое кожаное сиденье. Мы тронулись. Я был одет в свой лучший, идеально отглаженный костюм. Как и положено успешному, набирающему вес кандидату в Уважаемые Люди, едущему на встречу с этими самыми людьми.

Машина прошла по вечернему городу и свернула в знакомую, унылую промзону. Мы приблизились к воротам заброшенного «Императорского сталелитейного завода». Нас уже ждали.

У ворот стоял лично Игнат. Та же кривоватая челюсть, тот же костюм. Только сидел слишком хорошо — настолько, что под пиджаком легко просматривался пистолет в кобуре. Может, так и было задумано. Этакое скрытно-открытое ношение, чтоб всяким там Волконским не взбрело в голову шалить. Дверь седана открылась, и я выбрался на улицу.

— Семен Аркадьевич ждет, — ровным тоном сообщил Игнат.

Все еще ни тени злости. Но это мы скоро исправим.

Мы вошли на территорию. Водитель остался у машины. Игнат шел чуть впереди, ведя меня в сторону огромного сборочного цеха, а я за ним.

Внутри цеха царил полумрак. Несколько тусклых ламп под потолком давали ровно достаточно света, чтобы видеть большую часть помещения, но не более того. Там же был фургончик, из которого разгружались ящики с кристаллами. А вокруг, в глубоких тенях у старого оборудования, я замечал едва уловимые движения. Охранники, шестеро.

И Гаврилов, конечно же, тоже был на месте. Стоял посреди цеха, смотрел за разгрузкой. Его, похоже, совершенно не напрягало ни то, что его дорогой костюм не вписывался в атмосферу от слова вообще, ни компания бандюков «попроще». Думаю, он был неожиданно привычен к такой обстановке.

— Дмитрий Сергеевич! Герой дня! — он улыбнулся, протягивая мне руку. Я пожал. — Видел тебя в новостях, репортаж вышел что надо. Ты становишься настоящей звездой в нашем сонном болоте. А звездам положен соответствующий статус.

Он протянул мне роскошную, тяжелую папку, обшитую темно-бордовым бархатом с золотым тиснением.

— Подарок от хороших людей, — пояснил он. — В знак, так сказать, нашего уважения и веры в твои будущие перспективы. Мы тут подняли архивы… И, представляешь, какая удача, — он подмигнул, — оказалось, что благородный род Волконских имеет древние, хоть и забытые, дворянские корни. Так что, прими мои поздравления, барон Волконский.

Барон. Охренеть. Даже титул сфабриковали. Ну и связи у них, однако. Мне, честно говоря, на всю эту аристократическую чушь было плевать, я в своем мире был из простых людей, и тут тоже в дворяне не метил. Но нужно было изобразить радость.

Я медленно, с достоинством, взял папку. Открыл ее. Пробежал глазами по витиеватому тексту грамоты, по гербовой печати. Проглядел остальные документы и архивные справки — фальшивые, я думаю. Затем закрыл и положил на стол.

— Неожиданно, Семен Аркадьевич, — сказал я так, будто пытался скрыть удовлетворение в голосе. — И очень своевременно. Такой статус, безусловно, откроет некоторые двери в Министерстве. И значительно упростит нашу дальнейшую совместную работу. Я ценю вашу предусмотрительность.

Гаврилов, довольный моей реакцией, откинулся в кресле.

— Пустяки, — он хитро улыбнулся. — Титул — это не просто красивая бумажка, Дмитрий. На благородных в столице смотрят иначе. Особенно когда речь заходит о назначении на серьезные должности. Вроде той, на которую ты претендуешь.

Он сделал паузу, доставая портсигар. Закурил от золотой фитильной зажигалки. Сигарета, судя по запаху, была совсем не из дешевых.

— И ждать осталось недолго. Мои люди как раз сейчас работают над… освобождением вакансии. Ждем звонка с минуты на минуту.

Да-да. Отчет действительно должен был быть, и действительно с минуты на минуту. Только не тот, которого ждал он. Я чувствовал, как в кармане брюк лежал холодный «Маячок». Ждал своего часа.

— А после… — продолжил Гаврилов, уверенный в своей полной победе. — Завтра утром ты соберешь экстренное совещание. Выступишь с речью. О трагической случайности, необходимости сплотиться. И, как самый компетентный и перспективный, временно возьмешь на себя руководство. А дальше — дело техники.

Он говорил откровенно, как с уже посвященным в тайну членом семьи. Он был абсолютно уверен, что я — его человек. Его марионетка. Я слушал, кивал, задавал уточняющие вопросы, играя роль прилежного ученика, который внимает мудрости наставника.

Пусть себе телепает языком. Было уже не важно, что он там скажет, я даже не утруждался записывать и запоминать. Яму он себе уже выкопал, я тут был исключительно для того, чтоб его туда свалить пинком под толстый зад.

И в этот момент зазвонил его кристалл связи.

Он довольно улыбнулся, и ответил.

— Слушаю.

А мне, тем временем, тоже «позвонили». «Маячок» в кармане брюк завибрировал, покушение провалилось.

Пора было начинать. Я как бы невзначай вложил руки в карманы брюк, нащупал кристалл, и стиснул. Почувствовал хруст. Сигнал ушел.

Я не изменился в лице. Продолжал смотреть на Гаврилова с тем же выражением лица, предвкушением продолжения банкета.

А вот Гаврилов изменился. Испарилась улыбка, глаза расширились, да и весь он как-то напрягся. Интересно, почему же? А, точно. Почувствовал, как рука судьбы хватает за подбрюшие.

— Что значит «провалилась»⁈ — прошипел он в кристалл. — Как «взяли»? Какая засада?

Я услышал из его кристалла приглушенный, полный боли вскрик.

— Петя⁈ Петя, отвечай! — заорал Гаврилов, но связь, очевидно, прервалась. — Петя!

Он в ярости швырнул кристалл на пол. Тот разбился с тихим звоном. Гаврилов поднял на меня безумный, ничего не понимающий взгляд.

— Он знал… — прошептал Гаврилов. — Волконский! Ах ты сволочь!

И в этот момент снаружи, со стороны главных ворот, раздался первый, глухой, тяжелый взрыв. За ним — очередь из магического автомата.