Айрис поднялась на второй этаж, Райли за ней, волоча потертую дорожную сумку.

— Вот, — Айрис открыла дверь в гостевую. — Здесь свежее белье, полотенца в шкафу, вид на сад. Если что-то понадобится…

— Нет, — Райли даже не зашла. — Это не моя комната.

— Что?

— Я жила не здесь, — Райли развернулась и пошла дальше по коридору.

— Райли, подожди…

— ¿Qué chorrada es esto? — спросила Райли, останавливаясь перед дверью в конце коридора. На ней была наклеена бабочка.

— Это детская, — нехотя ответила Айрис.

Райли толкнула дверь и замерла.

Комната была маленькой, но светлой. Нежно-кремовые стены, на окне шторы с облаками. У стены белая кроватка с балдахином, на полке стопкой лежали разноцветные книжки, в углу притулился плюшевый единорог. На комоде ночник в виде луны. Всё дышало ожиданием маленького человека, который так и не появился.

— Ты беременна? — спросила Райли, уронив сумку на пол.

— Еще нет. Но мы… работаем над этим.

Айрис покраснела от своих слов.

— Любишь все делать заранее? — усмехнулась Райли. — Зря. Si quieres hacer reír a Dios…

Райли сделала паузу, щёлкнув зажигалкой. Она была металлической с откидной крышкой. Айрис почувствовала сладковатый запах бензина.

…cuéntale tus planes. Так что расслабься, принцесса. Судьба всё равно поступит по-своему.

— Тут нельзя курить! — возмутилась Айрис.

— Tranquila, nena. Это моя комната. Тут я могу делать, что хочу, не так ли?

— Это твоя комната?

— Да… теперь по ней этого не скажешь. Вот здесь стоял мой письменный стол, — тихо ответила Райли.

Айрис стояла за спиной Райли, чувствуя, как внутри поднимается паника.

— А здесь, — она указала на стену у окна, — висела схема двигателя V8. Отец начертил для меня. Я тогда ещё не умела читать схемы, но смотрела на неё часами.

Она повернулась к другой стене.

— А тут Гайка из «Чипа и Дейла». Тоже рыжая и не боялась замарать руки. Я смотрела на неё и думала: «Вот кем я стану». Пока не выросла и не поняла, что мир спасать скучно.

Айрис не знала, что ответить.

— А здесь, — Райли указала на простенок, — была тачка. Молния Маккуин. Рядом — мой краш Пол Уокер.

Она замолчала. Провела пальцем по стене, будто пыталась нащупать невидимые грани прошлого. Когда здесь появилась Айрис, эта комната была заставлена всяким хламом: старые коробки, швабры, много пыли. Айрис тогда все выбросила, навела порядок. Может даже, среди всего этого были вещи Райли? А потом она смоделировала идеальную детскую в «Симс» и реализовала ее в жизни… Айрис похолодела. Она хотела извиниться, сказать, что не знала, но Райли перебила:

— Не надо. Ты не виновата.

Райли бросила сумку на пол и плюхнулась на кровать. Кроватка жалобно скрипнула.

— Тесновато, — заметила Райли, откидываясь на подушку и уставившись в потолок, где улыбалась наклеенная луна. — Но в тюрьме было похуже.

Айрис всё ещё стояла в дверях, чувствуя себя чужой в собственном доме.

— Ты не злишься? — тихо спросила она.

— На кого, nena? — Райли не повернула головы. — На тебя, которая ничего не знала? На Блейка, который сделал вид, что меня больше нет? Нет… La vida sigue.

— Кстати, почему ты все время говоришь сразу на двух языках? — спросила Айрис.

Райли выпустила облако дыма и усмехнулась:

— В тюрьме нельзя быть одной. Сразу затопчут. Надо примыкать к какой-то банде. Я выбрала самую сильную… пуэрториканки.

— Я думала, такое только в мужских тюрьмах.

— У нас было много грабительниц, убийц или жен авторитетов. Так что было почти, как в мужской. Посиди я еще пару лет, наверно, вообще бы отказалась от языка гринго. Тебе тяжело меня понимать?

— Нет, у меня был п… друг в университете. Лео. Наполовину мексиканец. Он меня научил, я могу говорить по-испански. Ну, по крайней мере, поддерживать обычный разговор.

— Está bien, — отозвалась Райли.

Айрис открыла окно:

— Ты можешь хотя бы потом проветривать помещение?

— Как скажешь, босс, — отозвалась Райли. — Ты не волнуйся. Я не собираюсь тут долго оставаться. Встану на ногу и съеду от вас. Хорошо, что в именно в моей комнате будет жить племянница.

Внизу хлопнула дверь. Айрис замерла. Райли затушила сигарету о подошву кроссовка, спрятала окурок в карман.

— А вот и hermanito, — засмеялась она. — Вся семья в сборе. А семья, как говорил Доминик Торретто, это главное.

Айрис не успела ответить. Блейк появился в дверях, бросил взгляд на сестру, потом на жену.

— Какого хрена она здесь делает?

— Живёт, — Айрис старалась говорить спокойно. — В своей комнате.

— В своей? — Блейк усмехнулся. — Эту комнату мать превратила в чулан, когда её посадили.

— Мать, — Райли шагнула к нему. — Мать, которая меня вычеркнула? Мать, которая сделала вид, что у неё никогда не было дочери? Та самая мать?

— Прекрати.

— А что? Ты теперь тоже сделаешь вид, что я muero? За десять лет не приехал ни разу. Ни на передачу, ни на свидание. Даже письма не писал.

— Я оплачивал твою квартиру.

— Деньги — это не жизнь, hermanito. Это откуп. Ты платил, чтобы не чувствовать себя виноватым.

Блейк сжал челюсть.

— Чего ты хочешь, Райли?

— Ничего. — Она пожала плечами. — Просто жить. В доме, где выросла. Пока не встану на ноги.

— А потом?

— А потом, может, вспомним, что папа оставил бизнес не только тебе.

Айрис видела, как побелел Блейк.

— Ты не получишь ни цента.

— Прекратите, — Айрис шагнула между ними. — Хватит.

— Не лезь…

— Я сказала, хватит! — Айрис повысила голос. — Вы ведёте себя, как дети. Блейк, ты врёшь мне про сестру, которая жива. Райли, ты давишь на него в первый же час. Вы оба ненавидите друг друга за то, что случилось десять лет назад. А я стою между вами и чувствую себя идиоткой.

Она перевела дух:

— Вы семья. У вас нет никого, кроме друг друга. Родители умерли. Никто не придёт и не поможет. Только вы. И если вы не научитесь хотя бы не убивать друг друга при мне, то я… я не знаю, что я сделаю!

Айрис замолчала, чувствуя, как дрожат руки. Райли смотрела на неё, приподняв бровь. Блейк в пол, стиснув зубы.

— Tu mujer tiene agallas, — сказала Райли, не глядя на брата.

— Я не понимаю, что ты говоришь.

— Она сказала, что у меня есть яйца, — пояснила Айрис.

Они замолчали оба. Айрис стояла, чувствуя, как напряжение по капле уходит из комнаты. Не до конца. Но хотя бы стало возможно дышать.

— Ладно, — Райли отошла к окну, достала сигарету, но не закурила. — Quedamos así. Я не лезу в бизнес. Ты не лезешь в мою комнату. И никто не врёт, что меня не существует.

Блейк поднял голову.

— Ты остаёшься на месяц. За это время находишь работу и съезжаешь.

— Trato hecho, — Райли щёлкнула зажигалкой, но так и не прикурила, покрутила в пальцах, убрала в карман.

Айрис выдохнула.

— Ужин через час. Я заказала мясо. Будете вести себя нормально, будет и вино.

— А если нет? — спросила Райли.

— Тогда будете пить воду и смотреть друг на друга, пока не надоест.

Райли усмехнулась:

— Ojo que esta muerde. Ладно, я в душ.

Она вышла. Блейк посмотрел на Айрис:

— Ты могла предупредить.

— А ты мог не врать, — тряхнула волосами Айрис. — Так что квиты.

Он покачал головой, но спорить не стал. Просто прошёл в гостиную, упал в кресло. Айрис осталась стоять в дверях, чувствуя странное спокойствие. Война не закончена. Но хотя бы объявлено перемирие.