Айрис шла, не чувствуя ног. Позади полыхал ангар. Оранжевое зарево освещало ржавые развалины промзоны, чёрный дым валил, закрывая небо. Где-то внутри ещё взрывались бочки: глухие удары, от которых вздрагивала земля. Воздух был горячим и вонял горелой резиной, пластмассой и чем-то сладковатым, отчего к горлу подкатывала тошнота. У Айрис оставалась какая-то крошечная, иррациональная надежда: она могла выпрыгнуть. Она же Gasolina. Её нельзя сжечь, она сама огонь.

Айрис брела по битому стеклу и ржавому железу, спотыкаясь о камни. Кроссовки промокли от крови, своей или чужой, она не знала. Колено было разбито, ладони в ссадинах. Она не помнила, когда упала в последний раз. Просто шла в сторону ангара, где они спрятали «Ламборджини». Металлические ворота были приоткрыты, изнутри доносился слабый запах бензина и пыли.

— Айрис!

Голос был низким, хрипловатым, с лёгкой мексиканской растяжкой гласных. Очень знакомым. Она замерла на месте. Сердце, которое до этого колотилось как бешеное, вдруг пропустило удар. Она медленно обернулась. Из-за ржавого контейнера вышел мужчина. Высокий, коренастый, в чёрной куртке, закопчённой, с пригоревшим рукавом. Лицо было серым от копоти, глаза красными, не от слёз, от дыма и бешенства. Он тяжело дышал, будто только что бежал марафон, и всё тело было напряжено, как сжатая пружина. Тонкий шрам через левую бровь. Карие глаза, в которых раньше была хитринка, а теперь только ярость и что-то ещё, похожее на боль.

— Лео, — выдохнула Айрис.

— Шестерых, — сказал он глухо. — Она шестерых моих братьев сожгла. В этом чёртовом ангаре. И еще двух положила до того. Я их знал по десять лет. У них дети были. А теперь их нет...

Он посмотрел в сторону пожара, и его передёрнуло:

— Сажайте её.

Из-за контейнера вышли двое. Айрис даже не оглянулась. Сильные руки схватили её за плечи так, что кости захрустели.

— Не так грубо, — процедил Лео сквозь зубы.

Руки чуть ослабили хватку, но не отпустили. Её поволокли к чёрному «Чарджеру», стоявшему в тени. Айрис не сопротивлялась. Страха не было, он сгорел. Вместе с Райли.

Её затолкали на заднее сиденье. Лео сел за руль, один из сикарио на пассажирское место, второй остался сзади, с другой стороны, блокируя Айрис. Двигатель взревел.

Машина рванула с места, вылетая на разбитую дорогу. В зеркале заднего вида полыхал ангар.

— ¡Chingada, chingada, chingada! — бормотал худой мексиканец с татуированной шеей, сидящий рядом с Лео. — Нас засекут. Сейчас тут будут копы со всего штата.

— Заткнись, Габриэль, — бросил Лео, вжимая педаль газа.

— Я дело говорю! — не унимался тот. — Эта furia устроила фейерверк на полмили. Пожарные уже в пути. А мы единственные, кто выезжает из промзоны. Нас остановят через пять минут!

— Тогда молись, чтобы не остановили, — огрызнулся Лео.

Сзади, из-за поворота, послышалась сирена. Айрис увидела в окно мигалки, приближающиеся к месту пожара. Пожарная машина пронеслась мимо них по встречной, даже не притормозив. Габриэль выдохнул:

— Пронесло…

— Пока, — отрезал Лео. — Скоро здесь будет всё, что может мигать.

Он выругался по-испански, коротко и грязно. Повисла тишина, нарушаемая только рёвом двигателя и шелестом шин по асфальту. Айрис смотрела в окно на удаляющееся зарево. Слёз не было. Только сухая выжженная пустота. Лео покосился на неё в зеркало заднего вида. Его лицо дёрнулось, будто он хотел что-то сказать, но сдержался. Сжал челюсть так, что желваки заходили.

— Зачем ты с ней связалась, Айрис? — спросил он наконец. Голос его дрожал. — Зачем?

Айрис молчала.

— Я мог бы… — он запнулся, сглотнул. — Мы могли бы… А теперь я не знаю, смогу ли тебя защитить.

— Защитить? — фыркнул Габриэль. — Ты слышишь себя, Лео? Она подружка esa hija de la chingada, которая сожгла наших. Рамон яйца нам отрежет за такие потери. А ты о защите говоришь.

— Заткнись, — тихо сказал Лео.

Машина свернула на разбитую грунтовую дорогу. Впереди показался заброшенный дом: одноэтажная постройка с выбитыми окнами и облупившейся краской. Двор зарос бурьяном. У входа стояли две чёрные машины, рядом с ними курили несколько вооружённых мужчин. При виде «Чарджера» они затушили сигареты и напряглись.

— Выходи, — приказал Лео, глуша двигатель.

Сикарио вытащил Айрис из машины, грубо толкнул вперёд. Она чуть не упала, но удержалась на ногах. Её повели внутрь. В доме было темно и холодно, пахло плесенью и сыростью.

В комнате, где когда-то была гостиная, стояли несколько стульев и стол. На столе: бутылки с водой, рация, планшет. Вдоль стен ещё трое вооружённых мужчин. У одного из них была перевязана рука, повязка пропиталась кровью. Он сидел в углу и глухо матерился, когда шевелил пальцами.

У окна, сложив руки на груди, стоял мужчина лет сорока. Коренастый, с короткой стрижкой, тяжёлым подбородком и холодными глазами. Он шагнул к Айрис резко, схватил её за подбородок, повернул лицо к свету.

— Красивая, — сказал он. — Такие обычно приносят больше всего проблем.

— Убери руки, Карлос, — бросил Лео.

Карлос не убрал. Посмотрел на Лео поверх головы Айрис:

— Ты знаешь, сколько мы потеряли? Двоих даже опознать не смогут, одни зубы останутся. И всё из-за этих двух сук.

Он отпустил Айрис, но не отошёл.

— Где деньги? — спросил он, глядя ей в глаза. — Говори сейчас, пока я добрый.

Айрис смотрела сквозь него. Карлос размахнулся и ударил её по лицу. Голова Айрис дёрнулась в сторону, из разбитой губы потекла кровь. Она даже не вскрикнула. Просто повернула голову обратно и снова уставилась в пустоту. Карлос замер. Такого он не ожидал.

— Я сказал, убери руки, — Лео шагнул между ними.

— А то что? — Карлос не отступал. — Ты здесь главный? Или я? Рамон поставил Рафаэля, он поджарился. Нас теперь двое.

— Вопросами ты ничего не добьёшься, — Лео говорил тихо, но в голосе слышался металл. — Я знаю её. Она не заговорит, если на неё давить.

— А нежностями тем более, — Карлос оскалился. — Она же лесбиянка. Лео, после тебя баба стала tortillera. Ты что, ее не трахал?

Лео шагнул к нему. Они стояли почти вплотную, лица в нескольких сантиметрах друг от друга. Будто два кота перед дракой. Глаза Лео горели, ноздри раздувались. Карлос не отводил взгляда, его правая рука сжималась в кулак. В комнате повисло напряжение. Сикарио у стен замерли.

— Ещё одно слово, Карлос, — прошептал Лео. — И я скормлю твои яйца койоту.

— Попробуй, — так же тихо ответил Карлос. — Только сначала подумай, кто из нас больше нужен боссу. Тот, кто привёл к нему эту проблему, или тот, кто умеет решать вопросы быстро.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Карлос первым сделал шаг назад. Усмехнулся, но в глазах осталась злоба.

— Ладно, — он отошёл к окну, достал сигарету. — Играй в свои игры. Но если Рамон спросит, почему деньги до сих пор не здесь, я скажу правду.

Лео выпрямился, провёл рукой по лицу. Он выглядел так, будто только что провёл полный матч в защите. У него в кармане зажужжал телефон. Он поднял трубку, перекинулся несколькими короткими фразами на испанском.

— Рамон звонил, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Хочет, чтобы я подчистил то дерьмо, что наделала эта рыжая сука.

— Прямо сейчас? — спросил Карлос.

— Прямо сейчас, — Лео посмотрел на Айрис. — Я уезжаю. Но вернусь.

— А она? — Карлос кивнул на Айрис.

— Сидит здесь. Не трогать её.

Лео подошёл к Айрис, наклонился к самому уху. От него пахло дымом и кровью.

— Если ты знаешь, где деньги, — прошептал он, — скажи мне. Не ему. Мне. Я попробую тебя вытащить. Но если будешь молчать… я ничего не смогу сделать.

Айрис не ответила. Она смотрела прямо перед собой, и Лео увидел в её глазах пустоту. Такую глубокую, что ему стало не по себе. Он вышел.

Карлос проводил её взглядом, потом повернулся к Айрис. Достал нож, покрутил в пальцах, глядя на лезвие.

— Ну что, красавица, — сказал он. — Чем займёмся?