Оранжевый «Ламборджини» въехал на подъездную дорожку, когда солнце уже поднялось над крышами. Айрис вылезла из машины, держась за дверцу. В голове гудело, ноги заплетались. Она чувствовала себя школьницей после домашней вечеринки. У ворот стояла полицейская машина.

— Qué mierda… — тихо сказала Райли, выходя следом.

Во дворе, в костюме, даже не переодевшись с работы, стоял Блейк. Рядом с ним офицер, что-то записывающий в блокнот. Блейк поднялся. Айрис видела, как дёрнулся его глаз, когда он заметил её. Помятую, с размазанной тушью, в платье, которое она надела вчера утром.

— Где ты была? — спросил он. Голос тихий, но твёрдый. — Я звонил. Ты не отвечала.

— Телефон разрядился, — ответила Айрис.

— Ты пропала на всю ночь. Я поднял полицию.

— Поднял? — Райли прислонилась к капоту. — Вот это любовь, hermanito.

Блейк не взглянул на неё. Смотрел только на Айрис.

— Заходи в дом.

— Я сначала хочу…

— Заходи. — Он шагнул к ней, взял за локоть. — Мы поговорим.

Айрис выдернула руку.

— Ты забыл мой день рождения, Блейк. Ты понял? Забыл. А теперь хочешь читать мне нотации?

Офицер кашлянул.

— Мистер Торн, если всё в порядке…

— В порядке, — сказал Блейк, не сводя глаз с Айрис. — Прошу прощения за беспокойство.

Офицер кивнул, залез в машину и уехал. Райли хлопнула в ладоши.

— Вот и сказочке конец.

— Заткнись, — бросил Блейк.

— Сам заткнись. Я не виновата, что ты забыл, какая вчера была дата.

Блейк развернулся и пошёл в дом, громко хлопнув дверью. Айрис закрыла глаза. Голова шла кругом.

— Ну что, yerna, — сказала Райли. — Идём? Или хочешь подождать, пока он остынет?

— Идём.

Внутри Блейк уже сидел за столом, перед ним чашка чёрного кофе. Он не пил. Просто смотрел в стену.

— Да, это было мое упущение, — сказал он, не глядя на Айрис. — Сегодня все исправлю. Вечером идем в ресторан.

Айрис села напротив:

— Райли будет с нами.

Блейк поднял голову:

— Нет.

— Тогда я никуда не иду.

Он сжал челюсть. Помолчал.

— Хорошо.

Ресторан был невероятно пафосным и скучным. Белые скатерти, приглушённый свет, тихая музыка, от которой хотелось спать. Блейк заказал столик в углу. Райли положила ногу на ногу, крутила зажигалку в пальцах. Закурила.

— Здесь нельзя, — сказал официант.

— Что стало с этим миром за семь лет? — фыркнула Райли. — Уже нигде и не покуришь.

Но все же решила не портить праздник Айрис и потушила сигарету. Блейк сжал вилку.

— Зачем ты её привела?

— Потому что мы семья, — ответила Айрис. — Или ты забыл?

— О, hermanito, — Райли усмехнулась. — Ты забыл не только день рождения. Ты забыл, что такое быть человеком.

Блейк проигнорировал её, повернулся к Айрис:

— Я волновался. Ты не брала трубку…

— Ты забыл мой день рождения, — повторила Айрис. — Не надо про волнение.

Блейк побледнел. Взял бокал с вином, осушил наполовину.

— Ты могла напомнить.

— Не должна.

— Я весь день провёл на встрече, у меня голова шла кругом от цифр…

Райли поставила локти на стол.

— Знаешь, Блейк, я всегда удивлялась, как Айрис тебя терпит. Ты весь в мать. Тот же контроль, та же маска «я лучше знаю, что правильно». Ты даже не спросил её, где она была. Просто сразу включил режим «Yo soy el que manda».

— Заткнись, — бросил Блейк.

— А то что? Расскажешь мамочке? Она уже в могиле. И ты знаешь, кто она была.

— Не смей трогать мать.

— А что? Ты знал про Алана? Знал. И молчал. Потому что ты — маменькин сынок.

Блейк встал:

— Ты перешла черту.

— А ты перешёл её, когда вычеркнул меня, даже не разобравшись. Вы вдвоем с ней меня… mataron.

— Да хватит уже вставлять эти словечки! Ты и раньше была чокнутая, а сейчас стала совсем невыносима! Говори по-английски!

— Я буду говорить, как хочу! И не делай вид, что не понимаешь, о чем я!

— Ты убила отца! И сейчас пытаешься снова разрушить мою жизнь!

Он бросил салфетку на стол и встал:

— Айрис, пошли в другое место! А она, если хочет, пусть остается здесь!

Айрис покачал головой.

— Ладно, тогда я уйду. Развлекайтесь.

Блейк вышел, даже не взглянув на неё. Дверь ресторана хлопнула, выпуская его в вечерний сумрак. Райли посмотрела на Айрис.

— Ты не пошла.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он не извинился. Потому что он до сих пор думает, что я должна была просто сидеть дома и ждать, пока он вспомнит, что у него есть жена.

Райли усмехнулась, но в глазах не было веселья. Она взяла Айрис за руку:

— Пошли отсюда. Здесь нечем дышать.

Они остановились у захудалого бара на окраине. Деревянные стены, облезлая вывеска, запах жареного лука и дешёвого табака. Райли заказала две текилы. Бармен поставил перед ними две рюмки. Девушки синхронно опрокинули их в себя. Райли стукнула рюмкой по барной стойке, требуя добавки. Бармен усмехнулся и поставил еще две. После третьей пары Райли щелкнула зажигалкой, посмотрела на человека по ту сторону стойки:

— Надеюсь, здесь можно курить?

— Тут можно употреблять все, кроме соевого молока, — криво улыбнулся бармен.

— О чем вы говорили с Блейком? Кто такой Аллан? — спросила тихонько Айрис, поглаживая Райли по татуированной руке.

— Это долгая история, Айри. И не самая приятная.

— Раз мы с тобой… семья… я должна тоже знать!

— Тогда пересядем. Вон туда…

Райли указала на дальний стол у окна. Она заказала себе большой стакан виски со льдом, Айрис «Маргариту». Они уселись за маленький грязный столик с круглыми следами от пивных стаканов и ожогами от сигарет.

— Аллан, Аллан… Если Блейк cabron, то Аллан hijo de puta. Он был продавцом в нашем салоне. Язык у него был подвешен, отец ценил его умение найти подход к людям. Он его повысил, сначала до старшего менеджера. А потом и вовсе сделал своим заместителем. Но была одна lío. Аллан быстро нашел общий язык с моей матерью. Слишком общий.

— Она изменяла с ним?

— Я как-то вернулась раньше со школы и застукала их прямо в гостиной в самый разгар веселья. Устроила им скандал. Сказала, что все расскажу отцу.

— И рассказала?

— Отец был в Италии, вел переговоры с их дилерами. Хотел зайти на рынок с новой моделью «Альфы». Я ему звонила, но там maldita разница во времени… Он наверно спал. Ночью тоже не взял трубку. А наутро я поехала в escuela. Но там меня ждали копы.

— Наркотики в бардачке?

— Да. Но важно, что они были не мои. Я тогда была пай-девочка. Почти как ты. Никаких домашних вечеринок. Даже парня у меня не было. Спорт, гонки и механика, вот мои интересы в те времена. Ну и вечером tocarme на Пола Уокера…

Айрис порозовела от гнева:

— Аллан тебя подставил!

— Хуже, Айри… Это была моя собственная мать.

— Но почему ты все равно не рассказала отцу?

— Он не поверил. Ему было проще поверить в то, что его дочь употребляет и торгует дурью. Чем в то, что его жена изменила ему, а свою дочь подставила. И тогда я поняла, что этот мир не стоит того, чтобы его спасли. И стала такой, какой меня теперь видели. Подумала, qué carajo, меня уже обвинили во всех грехах. А я, как дура, хожу чистенькая. Знаешь, как в одном фильме, где героя обвинили в убийстве. Он отсидел, а потом прикончил cabron'a, которого он якобы убил. И ничего ему не было, он за это уже отсидел.

Айрис молчала потрясенная. Как так можно? Она не любила своих родителей, но им бы никогда не пришло в голову ничего подобного. Она чувствовала, как ее жжет гнев от несправедливости.

— И ты хочешь отомстить Аллану? — спросила Айрис.

Райли хищно усмехнулась:

— Sí hay quien haga justicia, его тоже нет в живых. Какой-то рок преследует семью Торн и тех, кто с нами связался. Примерно через три года, как я caer en cana, он пьяный вылетел с дороги прямо в озеро. Я нашла в архиве новостей. Мать уже умерла, он ушел к ней в infierno через пару месяцев. Может, и правда ее любил? Теперь уже без разницы.

— И что теперь?

— Не знаю. Пока не знаю. Может, свою автомастерскую открыть? Да кто мне кредит даст… Или пойти к Карине, когда она выйдет. Не очень хочется… В идеале просто жить где-нибудь, например, на Карибах, имея небольшую сумму до конца жизни. А то от работы у hermanito такое лицо, будто геморрой вылез…

Айрис задумалась. Она еще с детства плакала, если мультфильм заканчивался не так, как ей хотелось. Потому так полюбила «Дисней»: эти мультфильмы, кроме «Бэмби» и еще парочки, никогда не обманывали ее ожиданий. Она и в «Симс» играла, отключив старение, смерть и свободную волю у персонажей. И сейчас ей было физически больно от чувства, что история Райли заканчивается не так, как ей хотелось бы. Она лихорадочно перебирала варианты того, как она может ей помочь. И ее озарило, она наклонилась к Райли и жарко зашептала:

— Слушай. У Блейка в сейфе много денег. Наличка. Пачки, перетянутые резинками. Я видела.

Райли рассмеялась:

— Вот ты inocente. Это просто операционные расходы. Пара сотен тысяч от силы. Una miseria para gastar.

— В основном. Но время от времени он привозит две, а то и три сумки…

Райли подняла глаза к потолку, считая в уме:

— Это от двух с половиной до трех миллионов. А это уже неплохо.

— Что думаешь?

— Eres una dura, yerna.

Райли, продолжая курить, потянулась к губам Айрис. Поцелуй был долгим и влажным. Райли взяла её лицо в ладони, прикусила нижнюю губу, потом отстранилась, затянулась и выпустила дым прямо в рот Айрис. Та закашлялась, но не отодвинулась.

— Todo bien, — прошептала Райли.

— Todo bien, — ответила Айрис.

И они снова поцеловались.