Звонок раздался в тот момент, когда я отмывала старый медный подсвечник, найденный на чердаке. Руки по локоть были в мыльной пене, а сам подсвечник уже начинал проглядывать сквозь многолетний налет патины. Телефон настойчиво трезвонил на кухонном столе, и я долго колебалась — отвечать или нет. За последние дни звонков было много: Орлов с новостями о деле, Тамара с расспросами о моем самочувствии, несколько раз — Лена из Германии. Но номер на экране был незнакомый.

— Алло? — сказала я, зажав трубку плечом и продолжая тереть подсвечник.

— Это... это Екатерина Волкова? — голос был молодой, женский, с легкой дрожью неуверенности.

— Да, слушаю.

— Меня зовут Алина. Алина Крымская. Я... — длинная пауза, в которой слышалось тяжелое дыхание. — Я подруга вашего мужа.

Подсвечник выскользнул из моих рук и звонко стукнулся о дно раковины. Я медленно вытерла руки о полотенце и взяла телефон.

— Понятно, — сказала я на удивление спокойно. — И что вам от меня нужно?

— Мне нужно с вами поговорить. Лично. Это очень важно.

— Мне кажется, нам не о чем говорить.

— Пожалуйста! — в ее голосе прорвалось отчаяние. — Я знаю, как это звучит, но... но мне очень нужна ваша помощь. Только полчаса. Я приеду, куда скажете.

Любопытство взяло верх над здравым смыслом. Что могло понадобиться любовнице моего мужа от меня? Какая помощь? И почему в ее голосе слышалась такая искренняя паника?

— Хорошо, — сказала я, сама удивившись своему решению. — Кафе «Венский полдень» на Тверской знаете? Там, где... в общем, знаете. Через час.

— Спасибо! Огромное спасибо! Я буду ждать у входа. Я в красном пальто.

Она отключилась, оставив меня наедине с недоумением. Я долго стояла посреди кухни, пытаясь понять, что меня заставило согласиться на эту встречу. Наверное, желание поставить последнюю точку. Посмотреть в лицо той, ради которой рухнул мой брак. Услышать, что она хочет мне сказать.

Час спустя я стояла перед тем самым кафе, где месяц назад моя жизнь перевернулась с ног на голову. Воспоминания нахлынули с такой силой, что на секунду закружилась голова. Вот тот самый столик у окна. Вот тот самый угол, откуда я увидела их. А вот и она.

Алина действительно стояла у входа в красном пальто. Она была именно такой, какой я ее запомнила — молодой, хрупкой, с длинными светлыми волосами. Но сейчас в ее облике не было той уверенной красоты, которую я видела месяц назад. Лицо осунувшееся, под глазами темные круги, руки нервно теребят ремешок сумочки. Увидев меня, она вздрогнула и сделала неуверенный шаг навстречу.

— Екатерина Ивановна? — голос дрожал.

— Просто Екатерина, — поправила я. — Проходите.

Мы зашли в кафе и сели за столик подальше от окна. Я заказала кофе, она чай, но к напиткам не притрагивалась. Молчание затягивалось. Алина явно не знала, с чего начать, а я не собиралась ей помогать. Пусть сама выкручивается.

— Я не знаю, как вам это сказать, — наконец начала она, глядя на стол. — Наверное, никак нельзя сказать это красиво. Но я... я хочу попросить вас забрать его обратно.

Я моргнула, не сразу поняв смысл услышанного.

— Простите, что?

— Петра. Заберите его, пожалуйста, — она подняла на меня отчаянные глаза. — Я не знаю, что делать. Я думала... когда мы познакомились, он казался таким... интеллигентным, утонченным. Профессор, кандидат наук. Я думала, это будет красивый роман с умным, опытным мужчиной.

Она говорила быстро, захлебываясь словами, как человек, который долго молчал и вдруг получил возможность выговориться.

— А оказалось... Боже мой, оказалось, что он невыносимый мудак! — последние слова она почти выкрикнула, а потом спохватилась и огляделась по сторонам. — Простите за выражение, но по-другому не скажешь.

Я сидела с каменным лицом, пытаясь переварить услышанное. Эта девочка, ради которой мой муж разрушил четверть века брака, просит меня забрать его обратно?

— Он контрол-фрик, — продолжала Алина, не замечая моего состояния. — Знаете, сколько раз в день он мне звонит? Двадцать! Двадцать раз! Проверяет, где я, с кем, что делаю. Если я не отвечаю в течение десяти минут, устраивает скандал. Говорит, что я его не уважаю, что молодежь нынче распущенная.

Я узнавала Петра в этом описании. Те же претензии он предъявлял и мне, только я так к ним привыкла, что перестала их замечать.

— Он критикует все, что я ношу, — голос Алины становился все более истерическим. — Говорит, что мой макияж вульгарный, что платья слишком короткие, что я выгляжу как... как проститутка. А сам при этом пялится на каждую юбку на улице!

— Знакомо, — вырвалось у меня.

— Да? — Алина впервые за весь разговор посмотрела на меня с интересом. — Значит, с вами он тоже так себя вел?

— Двадцать пять лет, — коротко ответила я.

— Господи... — она откинулась на спинку стула. — И как вы это выдерживали?

— А вы как долго с ним?

— Два месяца. Но последний месяц — это просто ад! — Алина снова подалась вперед, и в ее глазах загорелись злые огоньки. — Знаете, что он мне сказал на прошлой неделе? Что я должна бросить работу, потому что «содержанки не работают». Содержанки! А я дизайнер, у меня своя студия, клиенты!

— А он предложил вас содержать?

— Ну да, типа того. Снять мне квартиру, давать деньги на расходы. В обмен на то, чтобы я была в его полном распоряжении двадцать четыре часа в сутки. И самое отвратительное — он все время сравнивает меня с вами!

Это было уже совсем неожиданно.

— Со мной?

— Постоянно! «А вот Катя никогда не повышала голос. А вот Катя всегда поддерживала мои научные интересы. А вот Катя понимала, что семья — это главное». — Алина передразнивала Петра с такой точностью, что я невольно вздрогнула. — И знаете что? Он до сих пор в вас любит!

Эти слова ударили меня, как пощечина. Я отпила кофе, чтобы выиграть время и собраться с мыслями.

— Если он меня любит, то почему изменял?

— А потому что он придурок! — Алина почти кричала, привлекая внимание соседних столиков. — Он хотел доказать себе, что может завоевать молодую красивую женщину. Потешить самолюбие. А когда завоевал, понял, что новая игрушка не такая покладистая, как старая.

В ее словах была такая убийственная правда, что мне стало жарко. Именно это и произошло. Петр всегда нуждался в подтверждении своей значимости. А я, дура, годами это подтверждение обеспечивала.

— Он говорит, что вы подали на развод назло, — продолжала Алина. — Что на самом деле хотите его вернуть, но гордость не позволяет. Что если он проявит настойчивость, вы обязательно простите.

— Эм…

— Так что скажете? — в голосе Алины зазвучала робкая надежда. — Может быть, все-таки заберете его? Я готова отойти в сторону. Честное слово, мне он больше не нужен. Совсем.

Я долго молчала, глядя на эту девочку. Месяц назад я ненавидела ее всей душой. Она была символом моего унижения, воплощением предательства. А сейчас мне было ее просто жаль. Она попала в ту же ловушку, что и я когда-то. Только у нее хватило ума из нее выбраться раньше.

И вдруг меня прорвало. Сначала тихое хихиканье, потом смех становился все громче. Я смеялась до слез, до судорог в животе, не в силах остановиться. Алина смотрела на меня с испугом, наверное, думая, что у меня истерика.

— Простите, — наконец выдавила я, вытирая слезы. — Простите, но это так смешно.

— Что смешно? — растерянно спросила она.

— Вы просите меня забрать обратно подарок, который я не дарила. Товар, который сами выбрали и купили. — Я снова расхохоталась. — А теперь, когда он вам не понравился, хотите его вернуть.

— Но ведь он же ваш муж!

— Нет, — твердо сказала я. — Уже нет. И знаете что, Алина? Этот товар возврату и обмену не подлежит. Наслаждайтесь покупкой.

Я встала, оставив на столе деньги за кофе.

— Но что же мне делать? — в голосе Алины прозвучало отчаяние.

— То же, что сделала я. Скажите ему правду. Что он вам не подходит. Что вы не хотите его видеть. И если он не поймет с первого раза — скажите громче.

— А если не поможет?

— Тогда вылейте ему на голову тарелку супа, — посоветовала я с улыбкой. — Очень помогает.

Я вышла из кафе, оставив Алину сидеть за столом с открытым ртом. На улице было прохладно, моросил мелкий дождь. Я шла по тротуару и чувствовала странную легкость. Последний призрак прошлого развеялся. Эта встреча была именно тем, что мне было нужно. Теперь я окончательно поняла, что Петр — не потеря, а освобождение.

Я села в автобус, который довез меня до станции, оттуда — на электричку до дачного поселка. Всю дорогу я думала о разговоре с Алиной. О том, как быстро рушатся иллюзии, когда сталкиваешься с реальностью. Эта девочка считала себя победительницей, отбившей мужчину у пожилой жены. А получила в нагрузку самодура и деспота, который хотел превратить ее в очередную служанку.

Но больше всего меня поразило то, что Петр до сих пор сравнивает ее со мной. Значит, он и правда понял, что потерял. Поздно, слишком поздно. Я уже не та покорная Катя, которая терпела его выходки и считала их проявлением характера. Я другая. И если он действительно собирается приехать на дачу «объясняться», он очень удивится.

Домой я вернулась уже затемно. Иван, как всегда, заметил свет в окнах и через полчаса постучал в дверь.

— Как дела? — спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Что-то вы сегодня странная.

— Встречалась с любовницей бывшего мужа, — сказала я как ни в чем не бывало, наливая ему кофе.

Иван замер с чашкой в руках.

— Серьезно?

— Вполне. Она просила забрать его обратно. Оказывается, он ее достал.

— И что вы ответили?

— Что товар обмену не подлежит.

Иван усмехнулся.

— Правильно ответили. А что она хотела?

Я рассказала ему о разговоре с Алиной, не упуская подробностей. Иван слушал молча, лишь изредка кивая. Его спокойная уверенность успокаивала. Рядом с Иваном я чувствовала себя защищенной. Не потому, что была слабой и нуждалась в защите. А потому что знала — есть человек, который не даст меня в обиду.

— Иван, — сказала я, когда он собирался уходить, — спасибо. За все.

— Не за что благодарить. Мы же соседи.

После его ухода я еще долго сидела у печки, думая о прошедшем дне. Встреча с Алиной окончательно закрыла одну главу моей жизни. Теперь я знала точно: дороги назад нет. Да и не нужна она мне. Я нашла свой путь, свой дом, свое место в мире.

#дружеская рекомендация

Дорогие читатели, приглашаю вас в новую историю Елены Грасс

"Брак с условиями. Или... развод!"

Муж признался, что на фоне его любовницы я — никто.

Спасибо за откровенность, дорогой!

Теперь я свободна: от клятв, от обязательств... и от последних чувств к тебе.

Ты ошибся, решив, что я смирюсь с ролью проигравшей.

Я уничтожу всё, что тебе дорого. Начнём с карьеры?