На записи с диктофона отчётливо слышались голоса нападавших и их требования отдать документы на Светловых. Качество было не идеальным — шум ветра, звуки борьбы, — но основные фразы различались чётко. Это было прямое доказательство того, кто организовал нападение.

— Теперь у нас есть всё, чтобы привлечь их к ответственности, — сказал Савельев, прослушав запись в третий раз. Его обычно спокойное лицо выражало сдержанную ярость. — Угрозы, вымогательство, организация преступления. Плюс весь пакет документов об их финансовых махинациях.

— Но как доказать, что это именно они заказали? — спросила я, хотя для меня самой ответ был очевиден. — Ведь эти люди могут сказать, что действовали по собственной инициативе.

— Пока прямых доказательств связи с заказчиками нет, — признал адвокат. — Но у нас есть время — завтра я подам заявление в прокуратуру со всем пакетом документов об их махинациях. Пусть разбираются следователи. При таком объёме компромата они долго не протянут.

Савельев аккуратно сложил все бумаги в папку, запер её в сейф. Его движения были чёткими, профессиональными, но я видела, как напряжены его плечи.

— Максим Игоревич, а что если они попытаются ещё раз? — спросила я. — Теперь, когда знают, что документы в прокуратуре, могут пойти на всё.

— Именно поэтому вам нужно на время исчезнуть из поля зрения, — серьёзно ответил он. — У вас есть место, где можно переждать?

Вечером я долго объясняла Алине, почему мы переезжаем к тёте Наташе «на несколько дней». Дочка, как всегда, воспринимала любые изменения как приключение. Она с энтузиазмом складывала в маленький рюкзак свои самые необходимые вещи — плюшевого зайца, любимую книжку сказок, набор цветных карандашей.

— Мам, а мы скоро вернёмся в наш дом? — спросила она, аккуратно укладывая рядом с игрушками сменную одежду. — А Пушок будет скучать?

— Конечно вернёмся, солнышко. Просто маме нужно решить некоторые взрослые вопросы. А Пушок поедет с нами — тётя Наташа не против.

— А какие взрослые вопросы? — с любопытством четырёхлетнего ребёнка спросила Алина.

— Рабочие, дочка. Ничего интересного для маленьких принцесс.

Пушок, словно понимая, что происходит что-то необычное, крутился под ногами и жалобно мяукал. Я погладила его за ушком — он тоже часть нашей семьи, и бросать его было немыслимо.

У Наташи мы устроились в просторной гостиной. Подруга была возмущена до предела, узнав о произошедшем:

— Лен, это же полный беспредел! — шипела она, стараясь не повышать голос при Алине. — Они что, совсем озверели? До квартирных краж и уличных нападений дошли!

— Видимо, да. Чувствуют, что загнаны в угол, — ответила я, наблюдая, как дочка обустраивает место для кота рядом с раскладным диваном.

— А может, в отпуск уехать? — предложила Наташа. — К твоим родителям, например. Пока всё не уляжется?

— Нет, — твёрдо ответила я. — Бегство не выход. Нужно ставить точку раз и навсегда. Если я сейчас спрячусь, они поймут, что могут меня запугать. И тогда угрозы никогда не прекратятся.

— Но ведь речь идёт о твоей безопасности! О безопасности Алины!

— Именно поэтому я и должна довести дело до конца. Хочу, чтобы моя дочь росла, не оглядываясь по сторонам.

Наташа покачала головой, но спорить не стала. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы понимать — решение принято окончательно.

Ночь прошла спокойно. Алина быстро уснула, обнимая зайца одной рукой и поглаживая мурлыкающего Пушка другой. А я долго лежала без сна, прислушиваясь к звукам за окном и обдумывая завтрашний день.

Утром позвонила Мария с важными новостями. Голос её дрожал от волнения:

— Лен, представители «УпакГруппа» прилетели! Встреча назначена на сегодня в «Континентале». Приезжает сам региональный директор Андрей Викторович Комаров!

«Континенталь» — лучший отель города, где проводили переговоры только крупного масштаба. Здесь останавливались депутаты, крупные бизнесмены, иностранные делегации. Я почувствовала, как внутри поднимается волнение. Если получится договориться с федеральным гигантом, наш бизнес выйдет на совершенно новый уровень.

— Какие условия они предлагают? — спросила я, стараясь сосредоточиться на деловых вопросах.

— Партнёрство с правом использования их логистики и технологий. Инвестиции в развитие. Возможность войти в федеральную сеть поставщиков. Лен, ты понимаешь, что это означает?

Цифры, которые назвала Мария, заставили кружиться голову. Десять миллионов рублей инвестиций в обмен на долю в бизнесе. Доступ к клиентской базе крупнейшей упаковочной корпорации страны. Это была возможность превратить наш региональный бизнес в часть большой федеральной сети.

— Во сколько встреча? — спросила я.

— В два часа дня. Ты сможешь приехать?

— Конечно смогу. Это же наш шанс.

После разговора с Марией я некоторое время сидела на кухне у Наташи, попивая кофе и пытаясь привести мысли в порядок. С одной стороны — угрозы Светловых, возможная опасность для меня и дочери. С другой — деловая встреча, которая может кардинально изменить нашу жизнь к лучшему.

— Поезжай, — сказала Наташа, словно прочитав мои мысли. — За Алиной присмотрю. А ты используй этот шанс.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я подругу. — Не знаю, чтобы делала без тебя.

Всю оставшуюся часть утра я готовилась к переговорам. Изучала информацию о «УпакГруппе» в интернете — их историю, стратегию развития, принципы работы с партнёрами. Читала интервью с руководством, анализировала финансовые показатели. К полудню чувствовала себя готовой к самым сложным вопросам.

Переговоры проходили в конференц-зале отеля на двенадцатом этаже. Панорамные окна выходили на центр города, мягкие кожаные кресла располагали к деловому общению. Андрей Викторович Комаров, региональный директор «УпакГруппа», оказался мужчиной лет пятидесяти с проницательным взглядом и располагающей улыбкой. С ним прилетели финансовый аналитик — молодая женщина с планшетом и стопкой документов — и корпоративный юрист, изучавший каждый пункт договора с педантичностью опытного профессионала.

— Мы изучили ваш бизнес, — сказал Комаров после взаимных представлений, — впечатляющие темпы роста за такой короткий срок, качественный продукт, хорошая репутация у клиентов. Именно таких партнёров мы ищем в регионах.

Я представила подготовленную презентацию, рассказала о планах развития, показала фотографии производственных мощностей. Гости задавали профессиональные вопросы — о нашей производительности, качестве сырья, логистических возможностях. Финансовый аналитик внимательно изучала наши показатели рентабельности и роста.

— Отлично, — сказал юрист, просматривая документы. — Чистая история, никаких сомнительных сделок или партнёров.

— А как обстоят дела с конкуренцией? — поинтересовался Комаров. — Есть ли в регионе серьёзные игроки, которые могут помешать развитию?

— Была одна крупная компания — «Богатырь», — ответила я. — Но у неё сейчас серьёзные проблемы с законом. Думаю, в ближайшее время она освободит значительную долю рынка.

— Мы готовы предложить вам партнёрство, — объявил Комаров через полтора часа переговоров. — Инвестиции в размере десяти миллионов рублей в обмен на тридцать процентов доли в бизнесе. Плюс доступ к нашим технологиям, клиентской базе и логистической сети.

Десять миллионов. Сумма, которая ещё полгода назад казалась мне фантастической. Сумма, которая могла превратить нас из местной фирмы в серьёзного игрока федерального рынка.

— Условия очень интересные, — сказала я, стараясь не выдать волнения. — Но мне нужно обсудить это с партнёром и изучить договор более детально.

— Конечно, — улыбнулся Комаров. — У вас есть неделя на размышления. Но должен предупредить — предложение ограничено по времени.

— Понимаю. А какие будут следующие шаги, если мы примем предложение?

— Юридическое оформление сделки, переоценка активов независимыми оценщиками, интеграция в нашу корпоративную структуру. Процесс займёт примерно месяц.

Мы пожали руки, договорившись о следующей встрече. Финансовый аналитик передала мне папку с подробными условиями партнёрства. Юрист оставил свои контакты для консультаций.

Выходя из отеля, я чувствовала прилив сил и уверенности. Пока Светловы пытались меня сломать угрозами и нападениями, я строила будущее. Их методы принадлежали прошлому — грубая сила, запугивание, попытки решить проблемы через связи и деньги. А я шла вперёд, используя профессионализм, честность и трудолюбие.

И тут произошла встреча, которой я совершенно не ожидала.

У входа в отель, возле колонны главного входа, стоял Костя. Выглядел он крайне неважно — потрёпанный тёмно-синий костюм, который когда-то сидел на нём идеально, теперь висел мешком. Нервное выражение лица, глубокие круги под глазами. Завидев меня, он сделал неуверенный шаг навстречу.

— Лена, мне нужно с тобой поговорить.

— О чём? — холодно спросила я, останавливаясь в нескольких шагах от него.

Люди проходили мимо нас — мужчины с портфелями, элегантные женщины, иностранные туристы. Обычная жизнь большого отеля, где наша драма была лишь небольшой заминкой в общем потоке.

— О том, что произошло. О нападении. Я знаю, что ты думаешь, но…

— Костя, у меня есть запись, где твои люди требуют документы на вашу семью, — перебила я его. — О чём тут можно говорить?

— Это не мои люди! — воскликнул он, привлекая внимание проходящих мимо посетителей отеля. — Это мать всё организовала. Я даже не знал!

В его голосе слышалась искренность, но доверять ему я больше не могла. Слишком много раз он меня подводил, слишком часто выбирал сторону матери в наших конфликтах.

— И что это меняет? — спросила я, чувствуя странную усталость от этого разговора. — Ты всю жизнь прячешься за мамочкину юбку. Сначала позволил ей украсть наши деньги, потом — унижать меня в суде. А теперь она организует нападения, а ты что — ни при чём?

— Лена, я не хотел… — он провёл рукой по волосам, растрепав их ещё больше. — Я пытался её остановить, но она не слушает. Говорит, что ты можешь нас всех посадить. Что у тебя есть документы, которые уничтожат нашу семью.

— И может, — твёрдо ответила я. — Документы о ваших махинациях уже переданы в прокуратуру.

Лицо Кости побледнело так, что я подумала — сейчас упадёт в обморок.

— Что? Когда? — прохрипел он.

— Вчера. После того как твоя мамочка организовала обыск в моей квартире и нападение на меня.

— Боже мой, — он тяжело опустился на скамейку у входа в отель, провёл обеими руками по лицу. — Лена, я умоляю, отзови заявление. Мы можем договориться… Я готов на всё…

— Не можем, — я развернулась, чтобы уйти. — Время для переговоров прошло, когда вы решили перейти к угрозам и насилию.

— Подожди! — он вскочил, догнал меня у дороги. — А что будет с Алиной? Если меня посадят? Она ведь тоже моя дочь!

Я остановилась, медленно повернулась к нему.

— Алина будет жить со мной. Как и должно быть, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — А ты… ты получишь то, что заслужил.

В его глазах промелькнуло что-то похожее на раскаяние, но было уже слишком поздно. Слишком много воды утекло, слишком много боли он причинил мне и дочери своим бездействием и трусостью.

— Лена, — тихо сказал он, — я хочу, чтобы ты знала — я всё понимаю. И никогда не хотел тебе зла. Это всё мать… Она сказала, что если мы не остановим тебя, то потеряем всё. Дом, деньги, положение в обществе…

— Твоя мать не держала пистолет у тебя у виска, — ответила я. — Ты сам делал выбор. Каждый день, каждый час. И теперь пожинаешь плоды.

Я подняла руку, останавливая подъехавшее такси.

— Прощай, Костя. И не пытайся больше связываться со мной или с Алиной. Все дальнейшие контакты — только через адвокатов.

Садясь в машину, я видела в зеркале заднего вида, как он стоит на ступенях отеля — растерянный, сломленный, наконец осознавший масштаб катастрофы, которую помог создать. Мужчина, который когда-то был моим мужем, отцом моей дочери, частью моих планов и мечтаний. Теперь он казался чужим, словно случайный встречный.

По дороге к Наташе я думала о том, как кардинально изменилась моя жизнь за эти месяцы. Утром — переговоры с федеральной корпорацией о многомиллионных инвестициях. Днём — встреча с бывшим мужем, который умоляет о пощаде. Два параллельных мира — один устремлённый в будущее, другой цепляющийся за прошлое.

У Наташи меня встретила радостная Алина:

— Мама! А мы с тётей Наташей пироги пекли! И Пушок пытался лапой тесто хватать!

Я подхватила дочку на руки, крепко обнимая. Вот ради чего стоило бороться. Ради этих объятий, этого смеха, этого безусловного доверия.

— А как дела прошли? — осторожно спросила Наташа.

— Отлично, — улыбнулась я. — Кажется, у нас появился очень серьёзный партнёр.

И это была правда. Что бы ни происходило со Светловыми, какие бы угрозы они ни представляли — жизнь продолжалась. Моя жизнь. Наша с Алиной жизнь. И она становилась всё лучше и лучше.