Свет в комнате был приглушённым, хоть и источников было несколько. Лампа на потолке то ярко загоралась, то снова становилась тусклой, издавая при этом неприятный щелчок. Та, что стояла на столе, била жёлтым лучом в его поверхность, образовывая при этом идеально ровный круг.
Девушка, сидящая за столом, не сводила взгляда с этого самого круга. Она гадала, когда в эту комнату войдёт человек и, как в старомодных детективах её отца, направит этот луч прямо ей в лицо. Лицо.
Рука затворницы взметнулась вверх, судорожно проводя подушечками пальцев по щекам, где струйками подсохла тушь вперемешку с грязью. Попытки стереть это безобразие не увенчалась успехом, а лишь усугубили ситуацию. Девушка это видела в своём отражении в зеркале, занимавшем почти всю противоположную стену. Она знала, из тех же фильмов, что это стекло и там, за этой гладкой поверхностью, за ней наблюдали.
Дверь с лёгким скрипом отворилась, послышались шаги. В комнату вошли два человека, мужчина и женщина.
— Твои родители уже в пути, — мягким, словно разговор шёл с ребёнком, голосом проговорила женщина, опускаясь на стул напротив.
Мужчина, что вошёл следом, опёрся плечом о стену, скрестив ноги и сложив руки на груди. Его пристальный взгляд был устремлён на девушку, которую совершенно не заботило то, что одежда на ней была частично разорвана и оголяла правое плечо.
В её голове даже появились неуместные мысли о том, что она привлекательна даже в таком невыгодном положении. Ведь они так похожи.
Женщина поставила на стол два бумажных стаканчика с кофе и подтолкнула один из них своей собеседнице. Та взяла напиток, обхватив его обеими руками и поднесла к губам, обратив внимание на то, что на пальцах запеклась кровь.
Кофе оказался по настоящему ужасным, явно из местного автомата. Такое у них дома не подавали.
— Мы здесь для того, чтобы узнать правду. Понять, что произошло, — снова раздался голос женщины, — помоги нам во всём разобраться.
Девушка подняла свои заплаканные глаза сначала на женщину, потом на мужчину, который про себя отметил, что это был не взгляд жертвы, он был иным, каким-то злым и затравленным. Он сразу понял, что будет дальше.
— Я требую адвоката.