В 1949 г. мир окончательно разделился на капиталистический Запад и социалистический Восток. Их противоборство, наряду с военно-политическим, не могло не носить и экономический характер.

Тем показательнее, что в том же году, когда появился блок НАТО (апрель 1949 г.), был создан Совет экономической взаимопомощи (январь 1949 г.), объединивший, главным образом, восточно-европейские страны, где после изгнания нацистов установились дружественные СССР режимы народной демократии и которые отказались становиться фактическими должниками США, взяв деньги на свое восстановление в рамках так называемого плана Маршалла.

К слову, роль угля в этой масштабной американской геополитической и геоэкономической инициативе была едва ли не определяющей. И не только потому, что этот вид топлива в то время был доминирующим и критически важным для восстановления любой экономики.

Советский Союз настаивал на том, чтобы страны, пострадавшие от нацистской агрессии, получали уголь из Германии в рамках выполнения репарационных обязательств[71]. Однако 80% немецких угольных ресурсов находились в западной оккупационной зоне. США и Великобритания хотели распоряжаться ими на свое усмотрение, а потому репарационный угольный вопрос в рамках плана Маршалла практически не рассматривался. Вполне возможно также, что нежелание упустить контроль над основными немецкими угольными бассейнами стало одной из главных причин, из-за которых Вашингтон и Лондон отвергли предложение Москвы о воссоединении Германии.

Отказавшимся от плана Маршалла и вошедшим в СЭВ странам пришлось решать проблему топливного обеспечения своего восстановления за счет СССР и двух других крупных угледобывающих «народных демократий» – Польши и Чехословакии. Вплоть до середины 1950-х гг. первая поставляла партнерам по СЭВ энергетический уголь, вторая – коксующийся.

Но в 1956 г. из-за энергетического кризиса Польше пришлось сократить экспорт. Чехословацких поставок коксующегося угля также оказывалось недостаточно для удовлетворения нужд металлургии соцстран (ежегодный дефицит в конце 1950-х гг. достигал 1 млн т). Понятно, что восполнить недостающие объемы пришлось Советскому Союзу. Тем более что венгерские события 1956 г. наглядно показали Москве, чем может обернуться социально-экономическое неблагополучие союзников по соцлагерю.

Необходимость наращивать экспорт угля партнерам по СЭВ во многом простимулировала переход советской экономики на нефть и газ с активизацией освоения уже открытых и поиском новых месторождений. Впоследствии это сыграет весомую и далеко не позитивную роль для отечественной угольной отрасли.

В целом приходится признать, что решение топливных проблем стран СЭВ фактически не приносило СССР экономических выгод[72]. Тем более что оплачивались соответствующие поставки, как правило, за счет кредитов, также предоставленных Советским Союзом[73]. Исключением и свидетельством попыток «народных демократий» проявить определенную самостоятельность были разве что польские угольные проекты, которые сначала, в середине 1950-х, финансировали Чехословакия и ГДР, а на рубеже 1950–1960-х гг. – Венгрия.