Что же мне теперь делать? — в отчаянии соображаю я. Хочется горько рыдать, но у меня нет тела! И сконцентрировавшаяся во мне боль не может получить никакой разрядки.

Я по прежнему парю в бездонной пустоте. Совершенно фееричный вид из космоса на родную планету нисколько не трогает меня. Что мне до этого?

Вот словно начертанные на огромном глобусе очертания Евразии. Где-то там город, в котором я родилась и выросла. А что, если…?

Кажется, у меня получается двигаться! Стремительно несусь туда, куда я совсем недавно так страстно мечтала вернуться.

Пронизываю облака, совершенно ничего не ощущая. Ну да, я же дух…

Вот и огромный мегаполис, подёрнутый серо-жёлтой дымкой. Уму непостижимо, как люди этим дышат!

Никогда не думала, что это так выглядит. Словно шелушащееся пятно лишая, поразившего первозданный природный ландшафт, полный совершенства и гармонии.

Зависаю над городом, чтобы сориентироваться в пересекающихся линиях улиц. Вот и моя.

Подлетаю к знакомому подъезду и протягиваю руку к домофону. Палец проходит сквозь кнопку, не встречая ни малейшего сопротивления.

Я что же, могу и сквозь стены проходить? Ещё не так давно это показалось бы мне забавным. Но не теперь.

Поднимаюсь в свою бывшую однушку. Почти всё осталось таким, как было при мне. Даже кактусы на подоконнике сохранились!

Но нет, кое-что новенькое. Детская кроватка! И в ней спит очаровательный пухлощёкий бутуз. Месяцев шести, наверное. Маленький совсем.

Женщина гладит бельё. Я стою прямо перед ней, но она меня не замечает. Пробую прикоснуться к её руке. Не чувствует!

Младенец начинает покряхтывать. Приближаюсь к кроватке и заглядываю ему в лицо. Он открывает глаза, вскидывается и разражается отчаянным плачем.

Кажется, он меня увидел. Ещё сохранил способность чувствовать духовный мир.

Выскальзываю сквозь стену из когда-то родного дома, куда я так стремилась ещё совсем недавно. Я здесь явно лишняя.

Медленно двигаюсь по двору почти над самой землёй. Пригревшаяся на солнце кошка в ужасе вскакивает при моём приближении, ощетинивается и улепётывает со всех ног. Знаю, они видят такие вещи.

Передо мной вырисовывается старенькая, но недавно отреставрированная и раскрашенная в яркие цвета пятиэтажка моих родителей. Заглядываю прямо с улицы.

Мама сидит в кресле, у неё на коленях раскрытая книга. Она не читает, думает о чём-то. По щеке скатывается слеза.

Не выдерживаю и пытаюсь её обнять. Знаю, что страдания тела могут быть ужасны. Но чем утолить боль, захлестнувшую душу?

На полочке перед плотно составленным рядом книг стоит моя фотография. С чёрной ленточкой в уголке.

Мне больше нет места в этом мире.

Я пытаюсь отвлечься и поднимаюсь в небесную высь. Прозрачная синева вокруг сменяется чернотой. Лунный диск манит жемчужным сиянием. Посмотреть, что там?

Мёртвая серая пыль. Словно пепел дотла выжженной души.

Есть ли жизнь на Марсе? С трудом нахожу кажущийся таким крошечным в беспредельном равнодушном пространстве шарик.

Безжизненная красноватая пустыня. Лишь выступающий местами иней слегка сглаживает впечатление абсолютной чужеродности ландшафта.

Я не могу чувствовать холода, но отчего-то ощущаю себя застывшей льдинкой. Вокруг лишь враждебные, смертельно опасные для людей планеты. Они были мёртвыми всегда или что-то сделало их такими?

Нахожу в пространстве родной голубой шарик. Я всегда мечтала о путешествиях. Сейчас у меня есть возможность отправиться в любую точку планеты.

Посмотреть на египетские пирамиды и небоскрёбы Нью-Йорка?

Сат перехватывает меня, когда я проношусь над беспредельной синевой Атлантики:

— Один день уже прошёл!

Отдать ему артефакт? Но где гарантия, что он вернёт меня в тело?

И тут на меня сваливается осознание, что это не самое страшное. Потому что я точно знаю: с помощью этого камешка харны понесут людям боль и горе.

— Я тебе больше не верю! — решительно отвечаю ему.

— Верь — не верь, но у тебя осталось только два дня!

Скольжу про сверкающему огнями Бродвею. Прохожие проходят сквозь меня, даже не замечая.

Вижу витрину кафе. Там, внутри, за красивыми столиками сидят люди. Пьют кофе, общаются. И даже не подозревают, что я на них смотрю.

Я не чувствую голода. Но мне не ощутить и наслаждения вкусной едой!

Ухожу с главных улиц. Натыкаюсь на какой-то замусоренный тупичок, где несколько агрессивного вида парней запихивают в машину сопротивляющуюся девочку. Бросаюсь туда, но тотчас соображаю, что просто пройду сквозь их тела. Да и не услышит меня никто.

Я ничего, ничего не могу сделать! Если это не ад, то что?

Опять поднимаюсь в звёздную высь. Там тихо и пусто.

— Остался последний день! — возвещает Сат.

Знаю, сама виновата, что всё так получилось. Почему я тогда не поверила Киру? Он ведь правду, оказывается, говорил!

Даже если я сейчас отдам артефакт, и харн всё-таки смилуется и вернёт меня обратно, жизни нормальной у меня уже не будет. Не смогу я спокойно жить, зная, кому помогла.

Мне остаётся лишь висеть в пустоте и сожалеть о своей роковой ошибке.

— Так что ты решила? — наседает Сат.

Не буду я с ним разговаривать! — решаю я.

— Счастливо оставаться! — усмехается он и исчезает.

По моим подсчётам три дня уже прошли. Неужели впереди лишь вечность, полная отчаяния и безысходности?

Вокруг начинает сгущаться белая дымка. Ещё немного, и она окутывает меня, словно кокон. Кажется, меня куда-то несёт.

Внезапно вспыхивает свет. Такой яркий, что мне даже больно становится. Потому что он безжалостно высвечивает всё скверное, что во мне есть. А этого, к сожалению, хватает.

Слышу голоса. Да нет, не голоса — мысли. Причём выраженные не словами, а образами и понятиями. Вот только не вижу, от кого они исходят. Или это какие-то нематериальные сущности?

— Время вышло. Куда ей?

— Не реализовала свой потенциал.

— Последнее решение говорит о многом.

— Готова бороться за свободу и брать на себя ответственность. Побольше бы таких, не было бы раздолья Тьме!

— Вернуть в тело!

— Три дня прошло.

— Будет неприятно, но переживёт.

Они что, решают, что со мной делать? — успеваю сообразить я, прежде чем моё сознание окончательно меркнет.