Пришли они отнюдь не в хибарку почтенного наставника, а на какой-то весьма позаброшенного вида склад на западной окраине города, далеко вне пределов периметра защитных стен, оттого и позаброшенного. Птах старался вспомнить общие сведения о городе, какие выучить успел за время своей здесь нескучной жизни, придя к выводу, что дело в том, что эти склады раньше стояли рядом с каким-то прибыльным разломом, но оный разлом оказался закрыт и от целого логистического комплекса осталось лишь то, что нельзя отодрать и увезти. Здесь даже охраны не имелось, только проезжает мимо конный патруль, да и то не часто, экономят силы и корм своим лошадкам, какие в сути были разновидностью прирученных не-оскверненных монстров, а не нормальными животными.

Шли пешком, причем Юдель выбирал такие закоулки и проходы, что землянин бы и не подумал, будто тут вообще пройти можно. Зато они не встретили вообще никого, ни единого стражника, патруля щедрых или просто тех, кто на них бы обратил внимание. Последнее буквально: немногочисленные прохожие их словно не замечали, а сам Птах ощущал нечто странное вокруг, словно потоки мировых сил завязываются в узел, но даже в упор, медитируя во всю мощь, он лишь тень воздействия ощущал. Да и то лишь потому, что от него оное воздействие не скрывали.

Через стену пробрались с помощью какого-то полуобрушенного технического тоннеля, причем складывалось четкое понимание того, что ни власти Морочного, ни местные игроки, ни даже щедрые об этом проходе вовсе не знают. В ответ на высказанное вслух удивление Юдель лишь проворчал, мол, еще с позапрошлой войны осталось, когда зеленые провели массовый портальный ритуал и закинули целую армию в глубокий тыл, в самые дикие земли. Добрую четверть потерь врагу тогда нанесли не защитники Морочного, а оскверненные твари, зажимающие осаждающих между укреплениями города и волнами хаоса из дикоземья. Вопрос возраста этого лысого ископаемого становился с каждой секундой все интереснее, но спрашивать становилось все страшнее и страшнее.

- Наперво будем жить тут, здесь же и тянуть тебя стану. – Помещение, стоит признать, сохранилось заметно лучше того, что ожидал Птах, не было ни плесени, ни сырости, ни особо мерзких тварей, какие себе логово здесь свили. – Стаю кревесор, какие тут гнездились, я уже убрал, новые не придут, они трусливые довольно. Пойдем, покажу где что.

Ладно, про тварей землянин поспешил, но, если подумать, вблизи города ничего, что было бы опасным для Юделя, просто не может водиться, иначе бы здесь давно уже не было города, максимум небольшая застава. Помещения, какие ему показали, и вправду радовали – высокие потолки, крепкие стены, все еще работающая вентиляция, много свободного пространства и не слишком много грязи и говна. Кревесор – тварь нематериальная, частично призрачная, частично воздушной стихии, они не срут и конкурентов за территорию не терпят. В подобных случаях, когда намеренно сдают кусок территорий дикоземью, тварей специально селят в брошенных зданиях.

Размножаются эти помеси мотыльков и элементалей очень неспешно, популяцию не увеличивают почти никогда, весьма легко убиваются, если знать, как и чем убивать, зато не дают загадить помещение плотским порождениям хаоса и даже чистоту внутри поддерживают. По-хорошему, за уничтожение гнездилища, чрезмерно предприимчивому любителю прокачки могут не голову оторвать, так штраф впаять. С другой стороны, место давно брошено и не проверялось стражей, а оторвать голову Юделю едва ли сможет хоть весь состав дорожной стражи вместе взятый, если не привлекать гвардию Наместника. Возможно, с самим Наместником во главе. Нет, это может быть преувеличением, но какое-то очень уж зловещее впечатление производил лысый, перестав бухать и став предельно серьезным.

Пока Птах обдумывает эти мысли, его нежданный наставник впервые за время их второго знакомства вытащил на свет божий бутыль, только не для того, чтобы пить. Очень странного вида фляга, словно выточенная из окаменевшей тыквы прямиком с личного огорода Лавкрафта или кости иного невиданного страхоебища, она занимала почти все пространство рюкзака на плечах лысого кошмара. Стоило только пробке со звучным щелчком открыться, как наружу в вихре нестабильного пространства, отдаленно напоминающего эффект перехода в разлом, стали появляться вещи. Спальные мешки, запасы провизии, какие-то тюки и коробки, ящики с непонятными приборами и амулетами, даже несколько маго-технических дроидов-големов, похожих на смесь турелей и механических пауков.

Пространственный артефакт высшего уровня мощи и ценности, куда больший в объемах, чем и без того должный быть отнюдь немалым инвентарь-карман Юделя, буквально миниатюрный переносной разлом, судя по объему тонн на десять, не меньше. Ценность подобной вещи вообразить сложно, но являлась она явно астрономической, хоть целый квартал в центре Морочного себе приобретай вместе со всем населением сразу, а то и куда дороже. Все же в ценообразовании высших артефактов Птах откровенно плавает, ибо никогда не изучал сию тему. Миг, и пробка вернулась на место, а Юдель принялся деловито проверять качество вытащенных товаров, с неким раздражением откидывая в сторону часть испортившихся или проржавевших амулетов. Тайник времен лучшей жизни? Когда еще не бухал и не впал в депрессию, когда еще думал, что тайником придется воспользоваться? Вероятнее всего, да, именно такой вариант будет самым верным.

Что важно – ни единой бутылки или иной емкости с алкоголем среди вытащенных из хранилища вещей видно не было, вообще. Ну, или столь ценный груз, невольный (в том плане, что против воли Птаха) учитель держит исключительно в личном инвентаре, какой у него быть обязан и обязан быть воистину огромным, но из какого лысый вынул подозрительно мало.

- Сойдет, хоть часть и попорчена теперь. – Хрустнув шеей, он принялся грузить на спину этакие длинные железные штыри с медной окантовкой. – Я буду ставить периметр, чтобы нам не мешали. И не мешало тоже. Дел у меня дня на два, не меньше. Тебе же – вот, ознакомься.

Под периметром, скорее всего, подразумевалась маскировка и магическая защита, но внимание Птаха оказалось целиком поглощено тем, что ему швырнули в руки. Вернее, не швырнули, а пнули, причем не в руки, а под ноги. Небольшой сравнительно ящик габаритами сорок на сорок и высотой в двадцать сантиметров – дорогой и даже статусный контейнер, на каком видны почти стершиеся цеховые и гильдейские знаки, причем такие, что аж неловко. Самые крупные гильдии и торговые дома Королевства Лебедя дотошный Аварис своему клиенту описал, заставил даже те самые гербы пусть не выучить, но просмотреть. Если верить тому, что Птах смог выучить, то один этот контейнер стоит... много стоит, золотом много, а не просто немало.

- Изучай. Познавай. Осваивай. – Продолжающий копаться в своих запасах лысый мастер даже не обернулся в сторону Птаха, он и ящик пнул не глядя, словно мелочь какую. – У тебя времени, пока не закончу с периметром. Не справишься – накажу, будет больно.

Птах сразу же поверил в то, что ему сказали, спешно открыв не запертый ящик, с какого замок-печать просто вырвали, похоже, а увидев, что там внутри, и вовсе охерел. Охерел, а заодно понял, что Юделю от него что-то позарез нужно, настолько нужно, что любые траты покажутся разумными, не то что пара красивых обещаний. На чуть истлевшей от возраста алой шелковой подкладке лежала совершенно не пострадавшая от времени книга, размером с большой такой словарь, толстая и в красивой твердой обложке. Такая, знаете, книга, какая нигде не просто книга, а вполне разновидность системного лута, одноразового и наиболее желанного, ценящегося наравне с зельями улучшений и свободных зерен умений.

Лут не настолько убер-ценный, как свободные очки умений, но все же баснословно редкий и дорогой, особенно полезный для богатеньких детишек совсем уж богатых родителей. На обложке красовалась вычурная, хоть и вполне разборчивая надпись: «Таинство Медитации: как плыть на волнах мировых потоков, не потеряв себя». Казалось бы, обычный трактат, из тех, какие вполне могут при прочтении поднять пару пунктов не слишком серьезного навыка, чаще всего бросового, но это был все-таки системный артефакт, фактический аналог зелья или иного расходного предмета высшего сегмента. Да, с ограничениями, но все же очень и очень великая ценность, какую ему вручили мимоходом, словно так и надо, словно ничего она не стоит.

Предмет: Талмуд Просвещения

Тип: поглощаемый эффектор

Эффект: от одного до трех очков в умение «подпитка энергией» при полном освоении талмуда.

Условие: наличие навыка Медитация, Погруженность, Равновесие, Мудрость или других сходных; отсутствие взятых очков умений в целевом навыке; истощается при освоении.

Ограничения: не больше одного талмуда на навык в соотношении на одиннадцать ступеней; целевой навык не может быть выше сотни единиц шкалы.

Описания справки были скупыми, но вполне понятными и дополнительных разъяснений не требовали. Талмуд только для тех, у кого есть «Медитация» или сходные с таковой навыки, причем для начинающих этот путь индивидов. Ну, относительно начинающих, та же сотня единиц на шкале познания может не быть взятой даже к глубокой старости, причем не всегда это говорит о лени и бездарности того, кто взять такую вершину не сумел. Ограничение на частоту приема тоже радует, причем без сарказма – если бы такового не было, то отрыв тех, у кого есть деньги и связи, от талантливых Пришлых с офигенными дарами, мягко говоря, был бы не в пользу Пришлых. Несмотря на всю офигенность их даров, да. А так – семь подобных книжечек на одиннадцать ступеней, по одной на каждый навык, ну, или девять, но тоже по одной, если речь о тех уникумах, какие обрели два дополнительных слота.

Опять же, не все талмуды имеют столь жесткие условия по степени развития целевого таланта, но те, что не имеют привязки – намного дороже. А еще талмуды достойных навыков встречаются регулярно, хоть и стоят дорого даже для «благороднейших из благородных (с)», талмуды навыков высоких встречаются чрезвычайно редко, стоят на порядки дороже предыдущих и очень специфичны в применении, отчего часто пылятся бесполезным грузом. Как чемодан без ручки, отлитый из чистого золота – не выкинуть, не утащить, не применить самому. Талмуды на заурядные навыки попадаются чаще высоких, но реже достойных, а истинные – не имеют талмудов вообще, либо таких никогда нигде не попадалось даже на системном аукционе.

- Твой дар хорош, силен даже. – Все так же равнодушно высказывается Юдель, что-то вычитывая в брошюре чем-то подозрительно похожей на инструкцию по сборке мебели от Икеа. – Но и здесь не совсем то, в чем ты силен. Тройку возьмешь – хорошо, два из трех – сойдет, единицу – сломаю ноги и будешь медитировать, пока не заживут. Выпей стопор, можешь свой, но лучше из вон того кисета возьми, там качественный. Тебе Ступень растить нельзя, а от таких талмудов нулевки, бывало, и третью брали. Четвертую тоже, но лично свидетелем не был. Начнешь болтать, лебезить или благодарить – тоже что-то сломаю.

Птах мигом проглотил уже просящиеся на язык слова уважения, взял весьма тяжелую книжку чуть подрагивающими руками и пошел в дальний угол, выхлестав по пути зелье из чужих запасов. Было страшно не только от крайне весомых угроз, но еще и потому, что тяжело было представить ту задачу, какую перед ним поставят, если уже на старте подобным образом вкладываются. Не став распаковывать подушки или спальные мешки, он сел прямо на холодный и пыльный каменный пол, открывая книгу и начиная впитывать ее суть.

Строчки были написаны на всеобщем системном наречии, но при этом они не были написаны, они буквально втекали в разум читающего, словно чернилами и раскаленным железом отпечатываясь в памяти. Более того, вслед за каждым прочитанным словом, это слово исчезало с бумаги, превращая таковую в пустой белоснежный лист. По факту, это не было даже книгой и словами, оно передавало не написанное, а конденсированное знание, саму суть такового. Он читает, но при этом видит потоки мировых сил, он зрит буквы, но продолжает слышать биение природных течений вокруг себя, он читает, но не может перестать осязать каждую тончайшую нить, что связывает его с реальностью, не способен изгнать вкус щедро зачерпываемой в собственную суть силы.

Мир за пределами страниц не имеет значения, не имеют значения ни его проблемы, ни тревоги, ни вопросы, нет больше ни заброшенного складского комплекса, ни лысого кошмара, ни охотящихся за Птахом щедрых. Еще немного, и, кажется, не станет даже самого Птаха. Но он все еще есть, все еще зачем-то и как-то продолжает быть, а не перестает осознавать себя в этих потоках, не засыпает навечно, качаясь на волнах вселенского океана, где упорядоченность Схемы и каждой из ее Хроник встречаются с безбрежным беспределом хаоса. Наверное, он бы все же сдался, отдался бы на волю этого чувства и перестал бы быть, сбежал бы от проблем, от обязательств, от долгов и рисков, сбежал туда, где его не сможет достать никто и ничто.

Удержала его не железная воля, не помощь Юделя, не встроенная защита талмуда, даже не четкое понимание того, что он еще не увидел всего, не дошел до конца, не исчерпал, даже не затронул толком свой расхваленный потенциал. Удержала его мысль о том, как будет бешено ругаться и при этом внутренне радоваться его добровольной лоботомизации распроклятый Аварис (пусть даже и тот, что в его голове, а не настоящий, запертый в Храме Ее). Злиться потому, что потеряет шанс на месть, а радоваться оттого, что Птах все же докажет ему самое важное – что он реально никто, ничто, и вообще плебеям слова не давали, чернь идет лесом.

Глупо, даже по-идиотски, но именно эта мысль, мимолетная и зыбкая, стала первым кирпичиком, какой он осознал и встроил в ту стену, что отделяла его и Вселенную. А дальше пришло и все остальное – и воля, подкрепленная навыками, и желание дойти свой путь до конца, и даже помощь Юделя. Впрочем, лысый монстр свою помощь ограничил тем, что стоял над ним и мрачно пырился на пускающего слюни пришлого, что выронил из рук абсолютно пустую книгу, на белоснежных страницах какой уже ни единого знака не отыскать было.

- Обычно их поглощают к седьмому десятку черточек в медитации, но у тебя еще стойкость и созерцание раскрыты, должно было хватить. – Он не оправдывается, не извиняется за то, что подверг Птаха риску, просто сообщает то, что кажется ему очевидным. – Даже хватило, но по краю, по краю. Недооценил я твой дар, слишком он хорошо позволяет понимать... а еще тебя переоценил. Ты – неумеха, даже не по верхам нахватавшийся, а просто ничего толком не знающий. Выживал на том, что давала шкала, но одной ею не выжить. Даже к полному неучу со временем приходит его личный опыт, а вот ты... ты просто не успел ничего своего получить, не успел понять себя и мир. Поделом мне.

Это его «поделом» изрядно взбесило все еще спокойного, аки полторы сотни удавов под седативами, Птаха, заставив со стоном принять сидячее положение. Стон стал еще громче, когда он осознал степень того, насколько болит затекшее тело (это при его-то стойкости!), а также всю необъятность пустыни Сахара (соли и перца тоже), что образовалась в ротовой полости. С тихим хрипом он упал набок, пытаясь выдать хоть что-то членораздельное, но его, прости Пантеон, наставник оказался человеком до крайности опытным, уронив прямо в руки Птаху небольшую такую фляжку. И вдруг нашлись силы, даже пальцы ловкость обрели, чтобы крышку отвинтить!

- Мелкими глотками, не спеши, прополощи зубы тоже. – Вкус у странной жидкости оказался едва различимым, словно сильно-сильно разбавленный ромашковый чай, но жизнь в тело и онемевшие конечности вернулась чуть ли не мгновенно. – Нужник в семнадцати шагах прямо и налево отсюда, не обгадься, убирать заставлю руками.

Землянин попробовал был вякнуть что-то о том, что в туалет его не тянет, но тут живот резко заворчал, словно соседский бультерьер под убеждения хозяина о том, что он не кусается, а просто так играет. Не то в этой амброзии освежающей были щедро добавлены слабительные препараты, не то одно из двух, но Птах успел добежать до вполне пристойно выглядящего, хоть и пыльного очень, нужника с опережением в примерно половину такта, какой он потратил на то, чтобы стащить штаны. Ну, зато бодрость реально вернулась мгновенно, словно ему в кровь залили энергетик вместо крови, заодно ударив шокером по яйцам. А пережитые впечатления отлично дополнились новыми изменениями в личной Хронике.

Медитация (достойный): 46/1000

Подпитка энергией: 3/5

Дополнение (3): распределенное втягивание

Почти полсотни! Всего за три дня... хотя стоп, какие еще три дня, блядь!? Но нет, таймер Хроники не лгал, он провалялся в бреду, какой грозил перейти в полную гибель личности, целых три дня, а также два с половиной колокола сверху. Неслабо его, конечно, вштырило, нормальная у них тут, на Иулатаре, литература, даже круче земных аудионаркотиков. Как минимум тем, что совершенно точно и неоспоримо работает! Но, отбрасывая шутки в сторону, рывок в мастерстве реально восхитительный – еще четыре единички и Птах получит первое свободное очко умения за полсотни мастерства. То, что местные простолюдины, мастеровые, стражники и горожане вроде того же Жойра достигают за два-три года, если без особых читов, либо за полгода усиленных тренировок, в том числе и через наставников, цеха и гильдии.

- Многие, даже не самые тупые, вроде бы, личности ошибочно ставят в главу основания пирамиды Мудреца именно стойкость, словно у Защитника какого. – Птах не услышал чужого приближения, лишь только успел выйти на подгибающихся ногах из сортира и умыться в бочке с холодной водой, как едва в нее не нырнул, матерясь, пусть и мысленно, на чужую любовь подкрадываться. – Они в чем-то правы, но суть все же иная. Мое мнение и моя воля такова, что тебе, в первую очередь, нужна медитация, настолько развитая, насколько только сумеешь развить ее под моим взором. Вот второй ряд, согласен, именно стойкость и созерцание. Акробатика подтянется сама, постепенно, благо большая часть того, что я буду тебе давать, на ее шкалу упадет обильной капелью. Догадаешься, почему именно медитация?

Справедливости ради, Птах над вопросом всерьез задумался, пусть и больше оттого, что самочувствие все еще не пришло в полную норму. Ответ, однако, нашелся быстро, достаточно было только вспомнить тот дополнительный усиливающий перк, какой он получил за тройку в прокачанном со столь немалым риском навыке. Аварис говорил, что в некоторых умениях усиливающие свойства всегда одни и те же, в иных они зависят от остального билда, в случае третьих и вовсе иногда предлагается два и больше вариантов, приходится выбирать. Часто еще прокачка, набранная ступень или даже принимаемая алхимия оказывает влияние. В случае подпитки, он мог получить два или даже три варианта усиления за три вложенных очка, но ни одно из них не было тем, что он уже получил. И справка, как и вложенная в саму суть Птаха интуиция, подсказывали – это усиление рангом ощутимо повыше, заметно более редкое, чем стандартные.

- Резерв сил. – Голос почти не хрипит, только слышен в глотке едва различимый суховатый клекот, будто и вправду нигде не певчая птичка заговорила. – У всех активных навыков безоружного боя очень малый откат. Какими бы ничтожными ни были затраты сил на ту же «раскрытую ладонь», но после пары нот активного сражения останешься пустым. Если только... кхак-кха-кх! Если только, кхмр!

- Прочисть горло, попей еще, я все равно тебя понял. – Ни одобрения, ни добродушия, он будто говорит сам с собой, хер лысый, и эта манера общения неслабо так давит на психику. – Да, верно, все ради резерва сил, он у нашей породы мал, хоть и плотен. Быстро тратишься, значит и оживать нужно быстро, или уже не успеешь. Да и в тренировках полезно. Очень. Вставай давай, пора проверить насколько все с тобой плохо. Только ополоснись и переоденься, расходная одежина там валяется, не пропустишь.

Птах предпочел промолчать, потому что кто он такой, чтобы с этим мастером, блядь, спорить? Не говоря уж о том, что подобный персонаж, скорее всего, действительно лучше знает о том, как качаться начинающему Монаху, чем три Авариса сразу. Сбросив одежду и вымывшись во все той же ледяной воде, он спокойно переоделся в оставленный ему комплект. Нет, не хань-тьфу или цихуяо из все тех же возвышенно-культивационных нетленок и прочих азиатских ранобе, а вполне себе обычную рубаху и штаны, предельно простые, однотонные и довольно качественные, не слишком хуже его нынешней одежды. Уж точно намного лучше тех шмоток, какие он получил от щедрот местных аборигенов в день своего нового рождения.

Моясь и переодеваясь, он не переставал пытать справку, вчитываясь в то, чем являлось его усиление, находя таковое все более и более интересным. В базе своей, занимаясь медитацией с целью восполнить силы, он втягивал в себя энергию мира, разводя ее с собственным духом и после превращая в полностью свою. Это он еще от Авариса выучил, краткий курс теории медитативных трансов, без практики, зато с кучей отдельных моментов, включая весьма тайные. Втягивал силу на вдохе, что было проще всего, иногда поглощал через самые мощные узлы собственной энергетики, но все же именно через узлы. Отдельные точки соприкосновения бренного тела с безбрежным миром.

Полученная им под-абилка меняла часть тонких тел пользователя, позволяя втягивать в себя силу всем телом, каждым клочком кожи, что не только ускоряло набор резерва при восстановлении. Не-е-е-ет, это усиление давало возможность намного меньше нагружать собственные легкие или отдельные узлы, подпитываясь дольше, восстанавливаясь чаще, страдая от этого меньше. В сочетании с уже прокачанным умением из ветки «Стойкости», какое позволяло не бояться мелких энерготравм и привыкать к нагрузке на собственную суть? Выходило так хорошо, что уже, считай, полноценный билд для какого-то простолюдина. Еще бы вместо безоружки какой-то чисто оружейный навык с единственной активной абилкой и можно было бы в ту же стражу записываться. Да, не особо бронирован, не особо силен, зато живуч и способен колдовать волшебное пыряние заметно чаще нормы.

- Закончил витать в строках? – Под витанием в строках среди жителей Иулатара подразумевалось чтение собственной Хроники, очевидно. – Тогда в стойку. И не дрожи, я начну с азов. Стандартная тренировка – я командую, а ты бьешь, затем я предупреждаю, а ты держишь удар. Ну и просто делай, что говорю, проверим твое мастерство, Пришлый.

Как-то сразу и без лишних озарений Птах понял, что бояться ему как раз нужно, что будет тяжело, больно, обидно и очень унизительно. И пусть система не предложила ему навык предвидения будущего, но легче от этого не стало ни в малейшем. Уже спустя шесть колоколов, когда не было сил даже стоять, а духовное тело аж дрожало в ужасе от одной только мысли о еще одной медитации восстановления, до Птаха дошло нечто важное. Например, лучше бы он попробовал лично пойти и открутить голову той же Метле, кем бы эта скорбящая о невинно убитой дочке матушка ни была. Или можно было попробовать вызвать на дуэль Наместника власти белых перьев в Морочном, чего уж там.

Вышло бы закончить жизнь куда быстрее, но хотя бы не так больно – над психом могли бы сжалиться и подарить ему быструю смерть. Потому что лысое чудовище, этот внучатый племянник самого Сайтамы, эта немезида кинокомпании Браззерс, ему умереть совершенно точно не даст, даже если Птах и попробует себя убить. Но он не попробует – его воля к жизни слишком сильна, а сил у него сейчас не хватит даже на то, чтобы выпить стакан яда, не то что попробовать себе петлю свить или перегрызть вены. Да он даже дышать может с трудом, болью и постоянным превозмоганием!

Хуже всего от того, что Юдель своего тренируемого даже не особо-то и бил, останавливая удары или соизмеряя их так, чтобы удавалось встать без особых проблем. Но выжимали из Птаха все, до капли, до того предела, за каким уже полная жопа, но у самой грани его. На Земле такая тренировка свела бы любого спортсмена в могилу, либо, в лучшем случае, нахер из спортивной карьеры. Даже многим местным понадобилась бы алхимия, целитель или вовсе храмовое благословение, но этот момент не касался носителя прокачанной стойкости. В идеале, как мимоходом молвил Юдель, еще и регенерацию иметь, вернее, «Регенерацию», но она, в отличие от более простых заурядного «Здоровья» и достойных «Живучести» и «Заживления», является высоким навыком и в билд Птаха уже гарантированно не вписывается.

Но из всех навыков рангом ниже истинного именно регенерация позволяет максимально быстро набирать шкалу мастерства и наиболее легко получать любые иные навыки – чем больше риск, чем больше вреда телу и ауре, тем выше коэффициент вероятности получить желаемое. В тренировке, какая по нагрузке может быть приравненной к бою, и навыки качаются так, словно сражаешься за собственную жизнь. Не счесть числа идиотов и даже весьма умных личностей, что убились или покалечились именно от попыток получить талант на грани жизни и смерти. В случае наличия «Регенерации» или чего-то похожего, эти «попытки на грани жизни и смерти» начинают прощать провал.

Пробили сердце? Не беда, регенерируй, только лежи не вставай.

Проломили череп? Закинься зельем и завтра продолжишь.

Оторвали конечность? Приставь ее обратно и не запачкай ковер кровищей.

Увы, но это тоже путь в большей мере Защитников, читай, местных «танков», а билд Монаха под такую сборку навыков выкручивать, конечно, можно, но уже поздно, основание совсем не то. Как понял Птах, своими основаниями пирамиды он и Юдель почти идентичны, а то и без всяких почти. Но лысому чудовищу хотелось не просто натренировать Птаха, а максимально быстро довести его до пика того, чего может достигнуть нулевка. С регенерацией было бы просто значительно быстрее, но мужик не стал ломать уже частично оформленный билд ради лишних дней или даже лун сэкономленного времени. Очевидно, потенциал Птаха ему был важнее, намного важнее собственного времени и уж точно несравнимо важнее любых материальных благ.

Золота не дам, мифрила не дам, блядь! Сука, да Птаху даже вообразить больно, сколько он потратил на него с этим талмудом! Аварис выдал своему вопрошающему примерные расценки на лут, повышающий умения, дающий улучшения или перманентно позитивно влияющий на Хронику иным образом. Так что столь же примерно оценить затраты на себя Птах мог, отчего и понял, что убивать его если и станут, то уже после того, как он выполнит свою роль, не раньше. Вопрос только в том, как бы ему не умереть во время выполнения непонятного задания в непонятном разломе. А еще больший вопрос – как до этого испытания дожить, если подобные тренировочные Инферно, Пекло, Ад, Геенна и Бездна будут с ним происходить каждый день?

В этот момент его недвижимое тело подняли, закинули на плечо, бросили на каменный стол местного не то морга, не то медотсека, переделанного под рекреационную комнату, а затем стали разминать, прямо сквозь одежду, даже почти не касаясь. Только потоки духовной силы, пронизывающие аж до костей и насквозь, стимулируя тонкое и материальное тело сразу, ничего более. Завизжал, как маленькая девочка, он аж через десять секунд, но не оттого, что мужественно выдержал сии секунды, а потому, что горло судорогой свело. В итоге можно добавить к наблюдению о Юделе еще один факт – даже услышав все то, что переставший сдерживаться Птах начал ему высказывать, он все равно не убил и не покалечил Пришлого землянина.

Но свои массажно-рекреационные способности однозначно начал применять намеренно жестко, аж до хруста суставов и полного жажды сдохнуть писка Птаха.

Какой добрый наставник, предел мечтаний просто!

***

Большой и полностью темный зал без единого окна был, если Птах верно прочел размытые беспощадным временем надписи, вторым ритуальным залом, причем первого он во всем комплексе зданий не отыскал, его демонтировали полностью, вместе со стенами. Здесь же остались те самые стены, но больше ничего, даже изолирующее покрытие содрали, голый камень оставив, отчего Юделю пришлось укрывать контур зала дополнительной маскировкой. Зато оставалось само помещение, большое, очень просторное, размером с волейбольное поле, а также полностью темное, как жопа высокоуровневого негра-чернокнижника посреди полярной ночи в запертом помещении, где оный негр-чернокнижник чихнул на подготовленный загодя тонер для принтера.

Когда-то такая темнота бы Птаха полностью обезоружила, но теперь он в ней не видел, нет, но ориентировался. «Созерцание» работало в комплексе, не усиливая какой-то один орган чувств, но выстраивая замкнутую схему из всех таковых вместе взятых. Дополнить эту схему хорошей пространственной памятью от «Акробатики» и возможностью воспринимать энергетическую картину мира от «Медитации» – и вот, имеем неплохой способ ориентации в полной темноте. А если упадешь и врежешься во что-то еще, то тебе поможет «Стойкость», какая не даст себя угробить и приглушит боль, сделав ее учителем, а не предметом рефлекторного страха.

Когда наставник, чтоб ему облысеть еще сильнее, узнал о том, что Птах прошел аж целую одну тренировку у циркачей, он несколько расстроился, даже немного взбесился. По его словам, акробатику Циркачи и Монахи используют очень и очень похоже, но при этом принципиально по-разному. Учился бы Птах акробатике (и «Акробатике») у классической боевой школы или школы эквилибристов, было бы намного проще. Увы, но тот короткий урок, за счет огромной скорости освоения навыков, поставил Птаху какую-никакую базу. И эту базу нужно было не полностью ломать, как с боевыми типами упомянутой акробатики, а именно что переучивать заново, но при этом не совсем.

По словам Юделя, потеряли почти три дня времени, прежде чем новые рефлексы не просто заменили ненужные, но еще и легли правильно, так как надо. Он не то чтобы хвалил землянина, но признавал, что с его обучаемостью тот похож на громадный не ограненный самоцвет. И неправильное обучение, так-то, легко такой самоцвет не сломает, так испортит, снизит цену точно так же, как неверная огранка. В итоге появилась, буквально за сутки, вот эта комната – ряд амулетов, несколько свитков с начерченными ритуалами и какой-то ковчежец с заключенным духом-тварью-призраком, какой управлял землей и камнем.

Множество каменных же столбов разной высоты, толщины и прочности, полная темнота, весьма знакомые подвешенные за веревки маятники, а еще наставник, где-то в этой темноте сокрытый. Прятался лысый так, что хоть сей же час бери его в ветеранский состав стелс-пихотов: все способности Птаха не позволяли заметить мучителя даже в упор. Ах да, еще маятники, конечно же! Никаких тебе, Пташка, мешков с песком, только твердая щебенка в тех же мешках, а еще валуны. Просто валуны, сплошной камень, подвешенный на железную цепь, буквально сплавленный с ней и движущийся по хаотичной траектории. Траектории, какую незримый наставник то и дело подправлял, не давая банально выучить карту и ритм движений за счет прорезавшегося пространственного воображения. А не прорежься оно, если это был чуть ли не единственный способ избежать боли – сначала от удара, потом от наказания за нерасторопность.

Но результат был, не могло его не быть, не с имеющимся у Птаха даром и не с таким наставником. Квалификация лысого ужаса не вызывала сомнений, он буквально насквозь видел землянина, каждое его движение, каждую ошибку, каждую попытку отфилонить или сделать вид, что больше не может. После первого же раза Птах зарекся притворяться вот этим «не может», лишь бы опять не помогли понять, что все-все-все он еще как может. Ранее примитивные и простые движения его, верные и грамотные, но лишенные системы, обрели завершенность и общую слаженность. То самое, чего не доставало слишком быстро растущему в мастерстве без мастерства помолодевшему до юношеского возраста мужчине.

Сейчас, встреться ему снова Мышк и его команда, хрена с два бы он пропустил тот удар амулетом, каким бы подлым и быстрым ни был Мышк. Да и одолеть всех четверых не за счет внезапности, а в прямом бою... ну, может и смог бы, может и нет, но убежать ему бы точно помешать не сумели. Про парочку вышибал и говорить нечего, те бы легли даже быстрее, чем успели бы вытащить свои дубинки.

По-настоящему освоить стиль, вернее, «Стиль» боевого навыка можно только на трехсотой единице шкалы, неважно будет там оружейный, безоружный или магический навык. Какое-то «Владение Тесаком» станет «Владением Тесаком: Мастерство Мясника», например, «Магия Света» станет «Магией Света: Испепеляющий Путь» и так далее. Подобное фундаментальное и глубинное изменение не просто меняет название навыка, нет. Меняются сами умения, как уже изученные, так и еще не выученные, открываются новые или забираются старые (почти всегда возвращая потраченные очки в виде свободных к распределению в тот же навык), сам билд претерпевает сильнейшие изменения.

Всего можно перевести в новое мастерство не больше трех навыков, ну, или пяти, если у тебя их изначально девять. Боевые навыки обретают «Стиль», ремесленные и вспомогательные «Школу», некоторые административные и духовные «Течение», есть и другие, более редкие виды модификаций. Второй предел модификации навыка открывается аж на семи сотнях мастерства, причем только для двух из ранее модифицированных навыков, а последний – на девятисотом, только для одного. Еще есть что-то, открываемое на полном познании навыка, но мало кто достигал такового, а достигнув, никто не спешил делиться знанием – это Юдель так затейливо намекнул на то, что и сам не знает, что там будет.

В общем, до получения стиля Птаху очень и очень далеко, все верно. Но это не значит, что подготавливаться к его обретению не стоит уже сейчас. Именно все эти школы, методики, секретные приемы и банальные тактические наработки применения навыков и умений определят тот стиль, какой получишь или не получишь в будущем. И для того, чтобы обрести подобное мастерство и буст в силах, тренироваться стоит начинать сильно заранее, готовить себе базу так же старательно, как и основание пирамиды перед получением более продвинутых навыков. В самых терминальных случаях, если слишком безалаберно относиться к развитию, напирая на алхимию и особые ритуалы, а также редчайший системный лут, навык вовсе временно или даже перманентно заблокируется, не давая развиваться, пока основу не отточишь.

Но это, если верить лысому и старому, Юделю и Аварису сразу, скорее анекдотичная ситуация, чем реальная возможность – для того, чтобы так искалечить себя или кого-то еще, нужно осознанно прикладывать немало усилий и просто тонну средств, а результат интересен только с научной точки зрения, не более. Ну, или как намеренное увечье конкурента в борьбе за трон или что-то сравнимо ценное, чтобы никогда не смел даже думать о том, чтобы стать вровень с истинным наследником. По словам Авариса, такое реально бывало, но редко: покалечить, убить, проклясть, вымыть мозги или все это вместе не только проще, но еще и дешевле.

И все же учить его монстрина лысый взялся на совесть и страх сразу, гоняя Птаха до девятнадцатого пота, причем кровавого. Результаты были и являлись они главной причиной того, что землянин не просто терпел, но еще и активно вкладывался в свое развитие, видя итоги собственных мучений. Результаты, а еще постоянная угроза избиений, мучительных и жестоких, невероятной расчетливой прагматичностью жестоких, а не простым садизмом, какой, впрочем, тоже должен был присутствовать.

Мысли текут плавно и спокойно, Птах едва ли не парит в воздухе, шагая со столба на столб, четко ощущая всеми своими чувствами и навыками, где под ногой более слабое место, где подчиненная ларцу тварь поменяла высоту столба, а где вовсе убрала или новый поставила. Мешок со щебенкой проходит мимо лица в считанном миллиметре, обдавая ветром, но землянин даже не моргает, потому что глаза уже закрыты. Шаг, прыжок, еще прыжок, скольжение на самом краю падения, с готовностью в любой миг сменить вектор движения. И вот, что-то изменилось, чуть иной звук, иной поток воздуха, иное движение и он резко прогибается назад, едва удерживаясь на столбе, когда маятник из цельного камня мягко сменил траекторию без всякой видимой причины.

Возврат туловища на прежнюю позицию и резкий, слишком твердый шаг, ломающий хрупкий столбик, какой и так начал падать, словно кто-то из него вырвал сердцевину. Новый шаг, несколько уклонений, а потом он сам шагает навстречу маятнику со щебенкой, толкает его и сбивает им еще два, бьющих одновременно, так, чтобы не уклониться было. Звучит звон железных цепей, заплетающихся друг с другом, едва слышный на их фоне свист заставляет резко перейти в иную стойку, голой ладонью ловя и блокируя тяжелый камень весом в килограмм, да еще и с острыми гранями. Грань та лишь чуть царапнула, даже кровь не пустила, настолько его кожа сейчас прочнее стала от эталона, но равновесие чуть сбито и второй бросок почти роняет его об камень пола.

На камень пола он не хочет, потому что время пляски, время, какое он обязан провести не упав, еще не истекло, так что падение раньше времени выльется в очередной спарринг в частичный контакт. «Контактовать» станет преимущественно его, Птаха, лицо с твердыми поверхностями, а Птаху такие игры не нравятся, дайте ему стоп-слово. Он переворачивается в воздухе, упираясь в еще один столб рукой, толкая себя не поверх столбов, а между ними, словно рыбка между стеблями тростника. Ну, или парящий угорь в зарослях бамбука, как называлась эта методика перемещений, но Юдель никакой не цанец, красивые образные названия высокой философии он сокращает до более простых и понятных.

Движения мечущегося в клетке сужающихся вероятностей Птаха просты, экономны и резки, словно выпады клюва, он не тратит зря ни единой секунды, каждое положение тела служит для укрепления позиции и расширения списка доступных вариантов действий. Невольно становится смешно от его надежд на то, что он сможет устроиться в монастырь девяти листов – теперь-то очевидно, что именно видел тот мастер, пославший мутного пришлого подальше. А видел он вроде бы и новичка, ни черта не умеющего, но при этом слишком остро движущегося, не научившегося скрывать или притуплять свое мастерство. То, что так легко принять за неуклюжую и не очень качественную попытку скрыть собственные навыки за показным неумением новичка. Мастерство есть, но нет опыта его применения, вот и кажется, что волк надел овечью шкуру, но толком не спрятал ни походку, ни движения ног, ни умение держать баланс в шагах.

Хорошо еще, что его не попытались втихую завести в дальний уголок и допросить на тему того, кто он такой и зачем шпионить пришел. Хорошо для самих девятилистых, иначе бы забирать «ученичка» мастеру Юделю пришлось бы силком. Лысый, похоже, даже не сомневался в том, что забрать свою цель он сможет, причем несмотря на любые попытки остановить его, а не втихую. Невольно вновь и вновь задумывался Птах над тем, какая же у этого монстра Ступень, насколько развиты его навыки? Судя по отдельным намекам, как минимум «Безоружный Бой» вкачан на седьмую сотню, иначе он бы не получил столь подробного системного отчета о результатах квеста-испытания Птаха.

Спрашивать бессмысленно, даже если смелости наберешься – либо проигнорирует, либо опять ужесточит нагрузку, чтобы точно сил на разговоры не хватило. Или на лишние мысли, блядь. Словно поняв, что Птах каким-то образом умудрился думать не о собственном выживании в пляске каменных валунов, Юдель ускорил свои действия, участил броски камней, а столбики снова начали падать и возникать заново. Это все позволило ему все-таки свалить на землю своего ученика, но не раньше, чем раздался едва слышный скрип завершившего бег механического хронометра, что отмерял оставшиеся такты. Сегодня без наказаний – лысый легко мог пересилить любую оборону Птаха, но не перешагивал той черты, когда тот еще имел шансы на успех в тренировке. Ну, если Птах не начинал откровенно тупить, хамить или филонить – за это карал беспощадно и жестко, до хруста костей и вкуса крови в смеси с исцеляющей алхимией на языке.

- Сойдет. – Уровень похвалы «бог», уважаемая и достопочтимая панна Злак, чтоб ей на том свете икалось, гордилась бы таким умением принизить чужие достижения. – Все еще много лишних движений, все еще выбираешь тот путь, что короче и проще. Предсказуемо. Но уже лучше.

- Схкхаспсибо! – Прохрипел все-таки получивший в солнышко камушком землянин, вставая на ноги, опираясь на один из уцелевших столбов и щуря глаза от засверкавшего освещающего амулета. – Пхольщкхон очьшень.

Не удостоив его ответом, наставник принялся приводить арену тренировок, одну из таковых, в относительный порядок, благо убирать в этот раз не так уж много. В прошлый и позапрошлый разы он еще и пойманных тварей выпускал, причем их никогда не задевало маятниками, если только намеренно не толкнуть либо тварь, либо маятник. К чести Юделя, он никогда не заставлял Птаха убирать кишки и кровищу, да и раны ему лечил лучшей алхимией с минимальным токсично-накопительным эффектом, если тот таковые получал. Потом он еще больше получал на спарринге-наказании за то, что пропустил удар, но только после полного лечения. Не было и нарядов по кухне, чисток туалетов вилкой и прочих охуительных методов педагогики из фильмов про кунг-фу. Нет-нет, все время, свободное и не очень, каждая кроха сил и выносливости Птаха были направлены на развитие.

Мало кто может похвастаться тем, что у него фактической прислугой, уборщиком, поваром и личным медиком работал вот такой вот персонаж! Птах тоже не будет хвастаться, он же не дебил и не враг себе. Понять бы еще, кто для него сам наставник, потому что с каждым днем от этой его отстраненности становилось все более жутко, словно «ученика» давно списали и не пытаются привязываться. Эти его мысли для Юделя были аки открытая книга, но он, когда попаданец все же на нервах, граничащих с истерикой, попробовал обвинить в чем-то этаком, просто пожал плечами и назвал Птаха дуралеем. По словам Юделя, он всю жизнь именно таким был и есть, с детства, так с чего ему ради Птаха менять характер?

- Ополоснись, поешь, смени одежду, затем три колокола медитации. – Нарезка задач подобного толка означает лишь то, что эти три колокола наставника рядом не будет, вполне возможно потому, что он пойдет за новой порцией тварей, так как рядом уже переловил. – Затем отработка стоек и переходов.

О, угадал! Странно, что ему не предложили навык интуиции. В том смысле, что уже второй раз не предложили, ведь первый уже был два дня тому назад. Ему вообще больше трех десятков только достойных и шесть высоких навыков предлагали, но ни единого из тех, какие нужны были. Ну, по мнению Юделя, они ему не нужны. Аварис за «Интуицию» говорил, что нужно брать первым делом, если все же предложат, очень полезный для выживания, особенно социального, с кучей интриг и кинжалов в спину. Юдель в своей привычной манере полного пренебрежения пояснил, что навык хорош, но на высоких ступенях чрезмерно ненадежный – любая по-настоящему сильная тварь или личность со временем приобретает способность обманывать, закрывать, менять или перемещать потоки эфемерного влияния, скрываясь, в том числе, и от подобных навыков и даруемых ими умений.

Для какого-то детектива, мудреца-познающего, ученого или даже инквизитора храмового, имеющего полный билд под интуитивное понимание мира, раскрытие тайного и нахождение сокрытого, навык самое оно. Для боевых же уделов подобный козырь окажется полезен на старте, станет лютой имбой на средневысоких ступенях, но при вхождении в ряды элиты элит превратится в откровенный балласт, вполне себе могущий потащить на дно не хуже камня на шее. Это вышеупомянутые специфические билды умеют и раскрывать обманщиков, и находить то, что от них прячут, и выбирать среди ложных путей истину, а вот бойцам для этого не хватает вспомогательных навыков и умений, правильного основания.

В общем, не выбрал он ни «Интуицию», ни таки аж дважды появившуюся среди доступных к выбору «Регенерацию», ни даже весьма необычный навык под именованием «Выживший», что являлся предельно улучшенной версией заурядного «Выживания». Он все-таки знал, к обретению какого высокого навыка его готовят, знал, ждал и готовился. Собственно, наверняка Юдель бы молчал до упора, как и всегда молчит, но тут даже он забеспокоился о том, что не знающий конечной цели Птах может на нервах выбрать что-то, что ему покажется очень удачным вариантом. И потому грядущее Испытание квестом описал весьма четко, хоть и без лишних подробностей, какие могли засчитаться за подсказки и поддавки.

Он и тренировал его уже третью декаду именно потому, что хотел выжать из основания пирамиды и безоружного боя максимум, перед выдачей испытания. И тогда, получив задачу, Птах сможет ее мгновенно перевыполнить, перестроить и прерасчитать квест, чтобы получить лишние очки умений и улучшений. По максимуму получить, то есть, три очка и одно-два улучшения, а не два и одно, как с «Безоружным Боем» вышло. Такая халява вполне себе стоит некоторого ожидания и адских тренировок – так убеждал себя Птах и даже, временами, сам в эти попытки убеждения верил.

Мылся он в не просто холодной, а ледяной воде, спасибо охлаждающему амулету, чтобы гарантированно не нагрелась. Это тоже полезно для развития «Стойкости», правда на его уровне мастерства уже почти никак не влияет, но просить у Юделя нагреть ту воду было откровенно страшно. Ел он опять сухие пайки местной элитной егерской стражи, подозревая про себя, что лысый таковые просто где-то тихо спиздил своей супер-бутылкой. Ягодно-злаковый пеммикан, вяленое мясо, немного сушеных фруктов, горсть изюма и сверху разбавленное вино, вот и вся отнюдь не скромная трапеза. Голодание тоже прокачивает стойкость, но не в случае активных тренировок по методу Юделя, так что на питание тот не поскупился. Единственное, не давал жрать много, чтобы потом не блевал или заворот кишок не получил, но только перед активными фазами упражнений.

Вздохнув, выражая в адрес жестокой и безжалостной вселенной всю свою необъятную печаль, землянин подавил в себе желание немного поваляться прямо на полу, развалившись морской звездой. Юдель придет, опять бить станет, каким-то образом узнав, что Птах промедлил с началом тренировки. Да и упражнения сами себя не выполнят, ни медитация, ни безоружка. Все три колокольных цикла медитации, каждый чуть разный, каждый чуть лучше прежнего, он провел на одном дыхании, один в неподвижности, два остальных совместив с легкой, по меркам Юделя, разминкой и боевой гимнастикой.

Всякие медитативные позы и завязывание себя в узел лысый вот вообще не уважал, отдавая дань и гибкости, и растяжке, но не считал их неотъемлемой частью медитативных практик. Он и сам медитировал насквозь обыденно, просто прислонившись к стене или вовсе лежа, если не на ходу, вот и Птаха учил тому же самому. Суть медитации не в умении завязать себя узлом, это только на первых порах помогает, когда учишься игнорировать раздражители, а дальше уже важнее умение держать ту же медитацию в движении. Нет, есть билды и школы настроенные именно на нечто подобное йоге, где правильная поза, мудра, ассана или иное хер-знает-что играют ключевую роль, но Юдель учился не так, вот и не пытался учить тому, чего толком не знает и что презирает.

Медитация и гимнастика понемногу переходили в отработку тех самых стоек и переходов, плавно и не прерываясь, сливаясь в одно, заставляя таланты резонировать друг о друга, складываясь и перемножая эффективность. Для всего-то нулевки, без улучшений тела и полной пирамиды навыков, Птах сейчас непредставимо силен и опасен, но, увы, только для нулевки. Хороший воин пятой ступени, бронированный и вооруженный, стоящий с ним лицом к лицу, имеет все шансы сделать из землянина гуляш. Ну, или не сделать, что само по себе очень ярко демонстрирует мастерство Птаха, вполне способного такого воина в бою один на один одолеть, особенно если тот об особенностях противника знать не будет, подпустив слишком близко.

Ну, или хотя бы попотеть его Птах все же заставит.

Стойка за стойкой, плавно и словно перетекая из одной в другую – это не совсем бой, скорее уж гимнастика, позволяющая лучше подготовить тело к сражению. В бою все эти красивости быстро становятся лишними, вместо плавности приходит резкость и точность, подвижность капли ртути, когда каждое движение суть отдельное, но при этом цельное состояние. Наверное, потому ему и понравились отработки стоек, что дают немного времени насладиться той странной красотой, что сокрыта в даваемом Хроникой опыте чужого и при этом собственного мастерства.

Юдель принципиально не употребляет изначальных пафосных именований всех этих стоек, стилей, ударов и связок, предпочитая пугающую и подавляющую зловещую утилитарность. Но кое-что он все же объяснял, показывал и даже немного убеждал, пусть и на свой манер, но без живительных избиений. Так, например, лысый не стал учить Птаха своему собственному стилю, тому, каким лично Юдель бился и жил, просто не видел в том толку. Стиль тот назывался в оригинале «Гранитная Скала Нерушимо Рассекающая Водную Гладь», спасибо цаньской велеречивости, но Хроника сокращала это именование до просто «Гранитной Скалы», а лично Юдель называл стиль свой «булыжником». Цаньских надменных мастеров, наверное, удар хватал каждый раз, как они это лысое нечто вспоминали.

Если он всех, кто мог его вспоминать, не поубивал нахер.

Увы, но для этого стиля, пояснял мужчина, нужно быть не просто лысым и крутым, но еще и здоровым, как, ну, Юдель. Высоким, широким в плечах, с длинными руками и ногами, тяжелым ударом и способностью встречать удар собственной массой и жестким блоком. Да, на высоких ступенях и шкалах мастерства это уже особой роли играть не будет, но не в начале пути, совсем не в начале. Даже взрослый Леонид Птах, набравший силами полковника Сандерса (не)много лишнего веса в талии, ростом и массой не отличался. Омолодившееся юношеское тело Птаха было стройным на грани худобы и легким, как тот ежик из анекдота. Никакой не булыжник, а так, галька прибережная!

Потому учить его стали иному стилю, тоже прекрасно изученному Юделем, хотя он наотрез отказался разъяснять, откуда он столь нехарактерные для его амплуа ухватки и методы обучения знает. А стоило надавить на эту тему и свести все к шутке о временах бурной молодости и обмену опытом с любовницами и друзьями, случилось страшное – впервые за все время Юдель улыбнулся. Казалось, от этой легчайшей улыбки его лицо, словно из камня высеченное, поперек себя треснет в облаке кровавого фарша, настолько чуждо и неестественно смотрелась на нем та улыбка. Улыбнувшись же, лысое чудище вежливо, спокойно, даже немного ласково, пусть и все так же равнодушно, попросило больше так не шутить.

Птах, какому доселе спускалось многое, даже весьма оскорбительное, такое, за что Аварис убил бы на месте, мгновенно внял этой просьбе. Без всяких навыков «Интуиции», на одних инстинктах, землянин понял, что в тот миг был невообразимо близок к смерти. Смерти быстрой, вероятно, даже безболезненной, но при этом абсолютно бесславной и гарантированной на все тысячу из десяти. Больше он о прошлом Юделя не шутил, как и о том, что стиль, какому его учили, носил удивительно подходящее к его имени название «Перелетной Птицы». Бывают вот такие вот совпадения, даже сам Юдель, как он уже много позже мимоходом и все так же бесстрастно признался, удивился этому стечению обстоятельств.

Стиль и вправду нес в себе что-то птичье, если приглядеться, да и если не приглядываться тоже, и была та птица нигде не пингвином или страусом. Не те кривляния из фильмов про боевые искусства со стойками журавля и всем таким, нет. Это выражалось иначе. В резких, ломких и острых движениях, отдающих зловещей долиной, особенно если погрузиться в бой предельно глубоко, когда одна часть тела совершает только одно движение, одно за другим, нанизывая таковые на нитку кровавых бус. В стремительных и острых ударах сложенными в клювы ладонями, бьющими в уязвимые точки и ломающими тела не хуже могучих «булыжников». В странной и немного нечеловеческой легкости движений, мягких и будто обтекающих чужие удары и атаки в потоках ветра, на незримых распахнутых крыльях.

Обычно считается, что тренироваться всегда против одного и того же противника – путь неверный, ошибочный, ведь привыкаешь к одному и тому же стилю и набору движений, не можешь научиться верно оценивать силы. С лысым это не работало, он сражался каждый раз по-разному, не повторялся, постоянно демонстрировал что-то новое и даже стили мог менять, зная их очень много на поверхностном уровне. Для него, Юделя, поверхностном. Ко всему прочему, лысый монстр часто притаскивал на склад тварей, перенося их в своей бутылочке, а после устраивая веселый конкурс – убей или тебя всего погрызут и продырявят. Тех же недомерков он где-то отыскивал вплоть до четвертой ступени, таких крупных, что уже никакие они и не недомерки. На иногда получаемые шкатулки, кстати, не претендовал, хотя из них пару раз выпадали не монеты или простая одежда, а вполне пристойные (для нулевки-Иницианта) предметы или даже зелья.

По итогу таких испытаний Птах имел все шансы убедиться в том, насколько смертоносна его техника сражения и насколько хорошо его учат. Сражения с тварями часто заканчивались буквально в два-три такта, даже если противник был быстрее и сильнее землянина. Оскверненный бугай третьей ступени был ростом повыше Юделя, а все равно заклевал его Птах с такой легкостью, что даже сам себя бояться начинаешь. Еще бы была возможность ощутить себя кем-то крутым на постоянной основе, а то все его восхищение собой длилось, обычно, до первой контактной тренировки.

- Заканчивай и собирайся. – Прерывает его упражнения и размышления знакомый голос опять незаметно подобравшегося лысого, какому точно нужно посоветовать штрихкод на затылке набить, настолько он скрытный. – Пора достраивать второй ряд.

- Уже? – Он подавил желание заорать от внезапности, слишком уже привык к таким вот появлениям, но следом и вовсе потерялся, настолько не ждал того, что услышал. – В смысле, прямо сейчас?

Ему даже не ответили, просто посмотрели на него равнодушным взглядом, сумев передать все мысли о его интеллектуальных особенностях, при этом не потеряв фирменного равнодушия. Дальше все развивалось уже намного быстрее – переодевание, быстрые сборы, надетый на руку браслет (этот момент Юдель отдельно одобрил, требуя снимать его только для тренировок, чтобы не повредить ненароком), а потом выход за пределы комплекса заброшенных зданий. Был двадцать третий колокол, глубокая ночь, облачная и скрывающая небеса, в каких пляшут постоянно меняющиеся созвездия.

Юдель уже впереди, его лысая башка неплохим ориентиром выступает, а сам он уверенно держит тот темп, какой может выдержать сам Птах, не слишком себя загоняя, но и не филоня. Вот где виден опыт и умение воспринимать мир! По словам «наставника», чтобы никому больше такого учителя не иметь, тот не владел навыками именно наставничества, но ему хватало просто восприятия и собственного опыта, чтобы таковым быть не по Хронике, но на деле. Такого учителя в каждый класс и любая школа побьет все рекорды! В первую очередь рекорды по количеству самоубийц среди ученического состава. Под такие невеселые и немного циничные мысли, подавляя внутреннюю дрожь и страх, Птах бежит вслед за едва различимой в предрассветной темноте лысой башкой, бросая внутренний взор на собственные достижения, выраженные в его личном статусе.

Медитация (достойный): 74/1000

Подпитка энергией: 3/5

Дополнение (3): распределенное втягивание

Взгляд в себя: 1/3

Внутреннее око: 0/3

==+==

Стойкость (достойный): 77/1000

Активный резонанс: 0/3

Уплотненная аура: 3/5

Дополнение (3): адаптация к раздражителю

Крепкое тело: 1/5

==+==

Акробатика (достойный): 71/1000

Укрепление связок: 0/5

Гибкость костей: 0/5

Легкий шаг: 1/5

Прыжок лягушки: 0/3

Верткое уклонение: 0/3

==+==

Созерцание (достойный): 68/1000

Созерцание мира: 0/5

Созерцание волшебства: 0/5

Созерцание движений: 1/5

Познание вещей: 0/5

==+==

Безоружный Бой (высокий): 56/1000

Раскрытая ладонь: 1/3

Пронзающий кулак: 1/3

Боевая готовность: 0/3

Закаленное тело: 1/5

Изворотливость бойца: 0/5

Для нулевки, не прожившей под Хроникой и полугода, да еще и для Пришлого, результат не просто восхитителен, он абсурдно смешон, многие к концу жизни не получали подобных показателей даже в ключевых навыках для билда. Да, речь не о самых талантливых многих, о той самой серой массовке, какая оттеняет настоящих талантов своей серостью, но все-таки до чего же абсурдно высокая у Птаха скорость развития! Уже сейчас он ощущает, всем естеством ощущает, насколько его сковывает нынешняя ступень, отсутствие необходимых улучшений триады тела-энергетики-духа. Или хотя бы только тела, чтобы немного сократить общее отставание в чисто физических аспектах! Ага-ага, очередной безусловный гений запертый в теле некомпетентного дебила, он таких на Земле насмотрелся... иногда даже в зеркале.

Ступень его сковывает, да, но не лишает уже полученного, скорее уж затрудняет обретение новых делений на шкалах мастерства. Потому, наверное, и решил Юдель его повести на «завершение второго ряда», то есть, на получение еще одного высокого навыка, после какого ему останется только вершину брать. Все же последние три дня прогресс вышел ну очень скромным – меньше дюжины делений на шкалах, причем это для всех талантов сразу, обобщая. Для кого иного все еще сумасшедшая эффективность, но с его дарами от Вездесущей, реально мизер. Мизер, если учитывать столь качественную помощь в развитии, какую Юдель оказывал на своего третируемого... то есть, тренируемого, конечно же.

В том, что он сумеет взять нужный навык, Птах не сомневается вообще, скорее уж его пугают дальнейшие перспективы того, что именно с ним будет после. Покамест лысый ни словом, ни намеком не сказал, какой истинный навык ему придется брать, только намекнул, что придется очень и очень постараться даже обладающему столь качественными читами землянину. Впрочем, благодаря обучению у Юделя страх, ужас, отчаяние и безысходность стали для Птаха состоянием практически идентичным норме. Привыкаешь ко всему, даже к тому, как может «надавить духом» этот кошмар парикмахера. Собственно, развитие стойкости к духовно-ментальным атакам тоже суть часть тренировки, ибо многие сильные твари умеют в подобные воздействия.

Противостоять можно разными умениями, артефактами, принятой алхимией, даже просто прокачанными навыками и собственной ступенью, ведь чем меньше разница между тобой и давящим, тем меньше и давление. Но лучше всего подходит банальная «закалка», постоянный прессинг давлением, какое становится привычным. Без очень пристойно вкачанных стойкости и медитации сразу чревато психозами, помутнениями рассудка, распадом личности и переходом в пацифисты, но Юдель знал меру, а Птах имел нужные навыки.

Землянин еще раз прошелся по вложенным в Хронику очкам умений, обретенным за полусотню единиц мастерства. Безоружный бой получил-таки «пронзающий кулак», завершая связку из двух очень неплохо дополняющих друг друга умений – против голого мяса и против твердого доспеха. Птах очень хотел вложиться в «боевую готовность», но Юдель запретил чуть ли не угрозой физической расправы, вернее, именно ею и запретил. По словам лысого, это умение погубило многих начинающих безоружников, ибо оно расслабляет, приучает к тому, что ошибку можно совершить, что можно пропустить внезапную атаку в спину, понадеявшись на защиту. Защиту, какая и сама по себе не идеальна, так еще ее легко может пересилить мощная атака или обойти атака специфическая. Нет-нет, юный Пришлый, это умение стоит брать уже тогда, когда рефлексы и школа вбиты в подкорку, когда соблазн принимать удар на столь зыбкий и быстрый щит из неофита натурально выбьют.

«Созерцание движений» являлось самым логичным вариантом выбора вообще, хотя, по словам Юделя, следующим на очереди обязано стать «познание вещей», крайне недооцененное в силу того, что на него редко хватает очков умений. А у него таких будет ощутимо больше нормы и потому вложиться нужно, хоть и без фанатизма. Если же говорить про выбранное к улучшению пассивное умение, то оно и раньше привлекало внимание землянина тем, что было максимально боевым из всего ростера созерцательных пассивок. После его взятия ощущать сражение и контролировать дистанцию стало ощутимо легче, не в разы, не на порядки, не настолько такие умения сильны, даже если мастерство учитывать, но все же очень ощутимо.

Из умений «Акробатики» выбрано оказалось то, какое больше всего подходило под птичий боевой стиль, что так старательно вбивали в Птаха. Легкость, невесомость и смертоносная подвижность – буквально основа основ всего стиля, так что «легкий шаг» сюда вписался аки влитой. Из остальных умений ему посоветовали прокачивать активное «верткое уклонение», сочетая его с применением боевых абилок безоружного боя, чтобы заканчивать схватки как можно быстрее... либо получать возможность отступить из боя, какой не желаешь начинать или не имеешь шансов выдержать.

В навыке «Стойкости» было взято классическое для навыка «крепкое тело», какое берут вообще все, что воины, что фермеры, что ремесленники, если саму «Стойкость» вообще поместили в Хронику. Умение пассивного толка отлично дополнило собой полученное на халяву «закаленное тело» из «Безоружного Боя», создавая отдельную и весьма приятную синергию. На нынешней ступени, конечно, эффект не слишком велик, но умение базовое, открывающее путь ко множеству иных, более продвинутых, какие без «крепкости» не станут доступными к выбору.

«Медитация» дополнилась взятым активным «взглядом в себя», какой позволял значительно облегчить вхождение в тот или иной тип транса, что применимо было и в рекреации, и в сражении. Умения, какие дадут держать углубленную и специфическую медитацию даже в активном бою, тоже есть, но они без основы в виде «взгляда» едва ли откроются. Впрочем, там и пассивки тоже нужно будет прокачать, но итог того стоит – активная медитация в боевых условиях считается одним из коронных трюков этого навыка, ради какого его и берут боевые классы-уделы. Магам, конечно, проще чуть ли не на порядки, им нет нужды на ближний бой ориентироваться, могут себе позволить сочетать медитацию и атакующие чары даже без оных супер-умений.

Птах в последний раз проверил свою Хронику, а после погрузился в ту самую медитацию, опираясь на созерцание каждого своего и Юделя движения. Впереди важная веха и он чувствовал себя полностью готовым таковую пройти, ну, или расшибить себе лоб пытаясь. Почему-то имелось подозрение, что в случае провала, лоб ему расшибет не сам Птах, а добрый дядя Юдель, сто бочек лака на его блестящую лысину. Представив картину того, как это чудовище протирает лаком собственный бильярдный шар, землянин с большим трудом подавил смех и дальше бежал уже в совсем хорошем настроении.

***

Бежали долго, буквально весь день, с утра до вечера, то переходя на неспешный марш, то опять на бег трусцой, причем снова лысый умудрялся обходить все опасные места и тварей, что земных, что небесных, что водных. В тех случаях, когда обойти не получалось, он просто убивал все агрессивное и чрезмерно внимательное. Наблюдая за тем, как эта громадная туша носится со скоростью, неуловимой для кое-как прокачанного восприятия, Птах даже зависти не испытывал. Только лютейшую оторопь, потому что ну не могло в его сознании разместиться понимание того, что человек способен на такое. Он ведь даже умений не применял особо – только собственная скорость и аналог того же кулака или ладони, чтобы валить тварей с одного касания, лишь изредка делал этакий рывок сквозь пространство, исчезая в одном месте и тут же появляясь в другом.

Противников для Птаха он не оставил, вероятно потому, что землянин и так постоянно на стопорах, не дающих поднять ступень. Слишком активно набирать первооснову с таким зельем в крови чревато разными побочными эффектами. Ему и так повезло, что его марафон по получению «Безоружного Боя» и немного после оного получения не сказался на здоровье, спасибо все той же «Стойкости». Не навык «Детоксикации», но немного помогает и в этом тоже, комплексно укрепляя организм перед всеми раздражителями вообще. Особенно если прокачивать ту стойкость теми темпами, какими может похвастаться Птах.

- Пришли. – Они оказались на берегу этого освещаемого лучами закатного солнца озера совершенно внезапно, оно очень удачно скрывалось между скал и было прикрыто лесной стеной с единственной просматриваемой стороны. – Попей воды, медитируй полный колокол. Затем идем туда.

Туда – это к озеру, невероятно чистому, столь прозрачному, что, если бы не легкая рябь на поверхности, его можно было бы принять за яму, на дне какой собрался песок и всякие коряги. Ни рыбы, ни каких угодно еще живых существ в той воде не имелось, а все чувства мгновенно провалившегося в медитативное восприятие Птаха буквально кричали о том, что озеро сие похоже на высоковольтный провод под напряжением. Силы в нем хоть залейся, а сама она пусть не скверная, но чрезмерно жесткая, агрессивная, не терпящая ничьей энергетики в контакте с собственной. К счастью, пить из него ему не нужно, да и нырять в эту водичку тоже не обязательно. К несчастью, с некоторой вероятностью, замочить ножки все же придется. И будет это намного опаснее, чем попытка на спор обоссать тот самый высоковольтный провод, упокой Пантеон и земной Боженька душу Стасяна, какой это провернуть попытался, подарив тогда еще молодому Леониду легкую психологическую травму.

- Заканчивай. – Предупреждению землянин внял, открывая глаза и вставая на ноги. – Восприми и осознай.

И он принял.

И он осознал.

Опять.

Обретено Испытание!

Волей наставника-мастера Юделя Нерушимого сформирована задача: Шагнуть в насыщенную жесткой энергетикой материю, сумев удержать баланс и не вступить с таковой в полный контакт, не получив критических травм и не потеряв себя в потоках сил.

Дополнительные условия: Запрещено любое использование активной магии, предметов вооружения и экипировки, сторонних благ или ритуальных усилений. Запрещена любая посторонняя помощь или страховка, Испытание должно быть завершено и начато в одиночку.

Дополнительное условие: Полный запрет на любую вспомогательную экипировку и расходные материалы, вне зависимости от источника их получения.

Награда: одна малая медная лапка, раскрытие высокого навыка «Единение», вариативно.

Штраф за провал: обнуление шкалы двух случайных навыков, вариативно.

Штраф за отказ: нет

Срок выполнения: полная декада с момента обретения.

Принять: [ДА], [НЕТ].

Глубоко вздохнув, землянин принимает задание, получив в ответ лишь спокойный кивок Юделя, какой молча пошел в сторону ближайшего валуна, усевшись на него и закрыв глаза, словно дремля. Помогать он не станет, скорее всего, но тут вопрос в том, что он вполне себе здраво рассчитывает на то, что Птаху помощь и не понадобится. Уже имеющихся показателей «Стойкости» должно хватить на то, чтобы пережить собственную ошибку, даже если и совершить таковую, да и остальные навыки развиты уже достаточно, чтобы достигнуть успеха в этом Испытании.

Собственно, потому его так долго готовили, потому он и набирался опыта и делений шкалы, чтобы сейчас пройти оное испытание настолько быстро, насколько только возможно. Плюс, от пытающегося в самостоятельное освоение новичка его сейчас выгодно отличает то, что он чуть ли не идеально владеет теоретической и практической базой для обретения заявленного навыка. Того навыка, какой у лысого развит лишь немногим хуже основного боевого, между прочим! Того навыка, какой действительно подойдет Птаху намного лучше «Мантры», уж это ему разъяснили более чем просто доходчиво. Да и не удивительно, все же Аварис, несмотря на всю свою гордыню, отнюдь не того профиля специалист, чтобы идеально рассчитать монашеский билд.

В сути своей навык должен читаться не просто «Единением», а «Единением-с-Миром», если верным образом воспринимать образы. Из-за этого сокращения сам навык часто путают с тоже высоким «Единством», какой больше про химерологию и управление толпами миньонов, а не мудреные духовные практики. Испытание для навыка сложное и заметно более тяжелое, чем та же тысяча убитых голыми руками тварей. «Безоружный Бой» в теории может получить каждый сопляк из подворотни, если сумеет пройти «кастинг» лысого, а после не сдохнуть в процессе выполнения. А вот с «Единением» все куда сложнее, его без четкого знания того, что именно делаешь и для чего, без подходящего места и долгих тренировок практически никак не освоить, ну, если только не быть Птахом, да и то не факт.

Чисто под Монахов и схожие классы заточенный навык, один из мощнейших в своем ранге, который нельзя получить, не имея весьма специфического основания, причем хорошо развитого, а без «Медитации» и «Созерцания», ну, или аналогов таковых, даже начинать нет смысла. Просто не дадут навык к выбору, точно так же, как нельзя обрести безоружку, если уже раскрыл навык какой-то высокой магической школы. Потому что замкнутая энергетика уже не сформируется, если для магии нужна энергетика дополнительно раскрытая, словно распустившийся цветок. В общем, талант специфический, сложный в получении, не менее сложный в освоении, но в прямых руках нагибающий не хуже любого иного навыка высокого потенциала, а во многих отношениях и заметно лучше. Птах уже успел полюбоваться на то, что может творить с этим талантом Юдель, так что недооценивать предложенное знание не собирался даже в малом.

Талант «Единения» относится к преимущественно пассивным, в том смысле, что активных умений в нем раз-два и обчелся, причем исключительно на высоких ступенях и при высоком познании. Зато уж те активные умения воистину нагибучи настолько, что можно было бы развивать талант лишь ради них одних. Но нет, основная сила навыка все же в пассивных свойствах, какие делают «Единение» настолько опасным при наличии такового в Хронике компетентного пользователя. Как уже успел понять Птах, большая часть активных умений боевого толка Юделя и его «ученика» будет идти от безоружки. «Единение» и брать-то нужно ради пассивных свойств, какие закрывают последнюю реально имеющуюся лакуну в Хронике попавшего на Иулатар землянина.

Каждый высокий навык дает несколько направлений развития и применения, это чуть ли не аксиома, исключения до крайности редки и столь же до крайности нишевые. «Магия Огня», например, считается идеальным навыком атакующего типа, в ней очень мало защиты или иных побочных умений, все в урон вложено. Зато уж урон наносит такой, что никакая иная высокая магия не сравнится в чистых соотношениях, если опять не брать во внимание исключения из правил. Но огневики – сами по себе исключение.

Те же водники хороши и в атаке, и в защите, и в исцелении, и в бафах, и даже в призыве, считаясь, наоборот, самым широковариативным среди относительно известных талантов магического типа и высокого потенциала. Если же рассматривать «Безоружный Бой» – его основное направление описывается триадой урон-защита-маневр, как и у большей части иных «воинских» высоких навыков. Вот и у «Единения» есть своя ниша, а именно еще одна триада: сопротивление эффектам-скрытность-самоисцеление. Все то, чего не хватало билду Птаха для того, чтобы стать сферическим в вакууме «одиночкой», не имеющим ярко выраженных слабых сторон. Главное, чтобы для получения такого навыка бриться налысо не пришлось, ему такая прическа не подойдет совершенно точно.

Обычные Монахи платят за упомянутую универсальность чрезвычайной слабостью на ранних ступенях, а также невозможностью полной мерой воспользоваться потенциалом своего удела в силу нехватки очков умений. С нехваткой у землянина проблема тоже будет, но уж точно не настолько выраженная, а вот ширина вариативности останется неизменной. Так что он, узнав о том, какой навык ему будет предложен к изучению, согласился почти сразу, как только осознал услышанное. Те же «Мантры» давали заметно меньше гибкости и защищенности, требуя очень старательно следить за состоянием резерва и таймингами активности отдельных мантр, поскольку навык, наоборот, состоит почти исключительно из активных умений. Мантры превращали владеющего ими в стеклянную пушку, способную выдавать очень мощные вспышки урона, а после остающуюся даже не пустой, а опустошенной.

Юдель не отрицал того, что грамотный пользователь мантр боевого типа станет опасным врагом, но не настолько опасным, как единенный, какой имеет все шансы от разогнанного мантрами противника отбиться, продержаться, пережить пик его активности. А вот у попавшего под встречную атаку начитывателя мантр шансов пережить бой с лысым или его коллегами намного, намного меньше. Если же речь идет не о равных ступенях и количествах умений, а об аномалии вроде Птаха... ну, здесь, именно в таком билде, наличие лишних очков раскрывается максимально полно, давая заметно больше, чем даже крайне широкий арсенал прокачанных мантр.

Потому что мантра может быть активна только одна. Две, если на одиннадцатой ступени хватит очков и мастерства взять «единовременное чтение», три, если суметь прокачать его до максимальной, третьей, пять, если взять «совершенное чтение» уже на двадцать седьмой ступени, какую взять-то еще попробуй, и это если умение вообще выпадет к выбору. Все пассивные свойства «Единения» поддерживаются постоянно, пусть даже его можно сдвигать в ту или иную сторону, укрепляя тот или иной аспект познания. При равных количествах очков и шкале мастерства чтец может успеть вынести единенного до того, как упадет сам, но только до определенного предела. Потому что раньше или позже наступит тот самый предел, когда чтец не может активировать еще больше мантр, не сможет сделать их мощнее, а вот пассивки единенного продолжают и продолжают стакаться.

И потому сидит Птах на берегу озера, сидит и медитирует.

Возможно, какая-то часть его хотела бы пафосного превознемогания на последних каплях сил и воли, чтобы кровь из носа, ушей, глаз и жопы, чтобы еще немного и проигрыш, а то и смерть, как едва не случилось с той убер-книжкой для ускоренной прокачки. К счастью, лысый монстр обучил и подготовил Птаха воистину на совесть, а потому все выполнение поставленной задачи заняло от силы половину колокола, большую часть какого землянин потратил на подготовку к решающему рывку. Началось все с очередного рассеянного потока восприятия, охватывающего потоки энергий вокруг него. Потоки, какие рядом с этим озером были столь густые, столь мощные, что их можно было легко различать едва ли не просто так, без всяких созерцаний и медитаций.

С развитыми навыками? Он едва не провалился в эти образы, пришлось с некоторым трудом удержаться, иначе мог бы поймать лицом кирпич сенсорного шока, выпадая в осадок до следующего рассвета. В идеале ему бы еще иметь в «Созерцании» прокачанное умение «созерцания волшебства», но Юдель посчитал, что Птах и так справится даже слишком легко. Посчитал, в общем-то, верно и без ошибок, потому что землянин видел, осязал, слышал и на вкус воспринимал все то, что должен был осознавать. Мир сдвинулся, юноша с душой немолодого уже циника сидел на берегу озера и видел себя посреди бушующего шторма. Сотни, тысячи тысяч невесомых потоков, нитей, канатов и сетей природных течений здесь были предельно различимыми.

Они завязывались в узлы, заворачивались в водоворот, стремились в ставшее своеобразным источником сил озеро и обратно из него, а между ними была зажата душа и суть Птаха. Это было некомфортно, даже слепой в плане сенсорики носитель Хроники здесь почувствовал бы себя очень неуютно, а еще не принявшему Хронику простому смертному сопляку стало бы вовсе откровенно плохо, вплоть до стремительной мутации в какую-то тварь попротивнее. Казалось, сам мир, мироздание как таковое, в этом месте сошло с ума, стремясь выдавить все лишние элементы из самого себя. А люди, один конкретный человек, очень даже лишним здесь был, настолько лишним, что ощутил на себе весь вес этих потоков, течений и закрученного между ними энергетического и духовного шторма.

Можно было бы написать целую книгу, многотомную серию на тридцать томов, посвятив ее этим минутам, но на деле все прошло быстро, спокойно и даже буднично в каком-то роде. Птах некоторое время вглядывается в раскрытые потоки, полностью используя весь потенциал основания своей пирамиды, подмечая закономерности и познавая упорядоченную хаотичность открывшегося перед ним шторма. Он не ищет ритм, не пытается отыскать идеальную комбинацию, ибо ее нет и не может быть, потому что в естественных условиях само мироздание не может быть просчитано или предсказано.

Не его силами и умениям уж точно.

Ну, пока что.

Нет, он не ищет ключ, он сам становится таковым.

Вливается между потоками, проходит между нитями, сливается со штормовым фронтом. Поначалу это сложно и даже немного больно, той болью, какой болит не плоть, но дух, но выручает развитая уже «Стойкость», не дает потерять концентрацию и отвлечься на возникающие микротравмы. И с каждым тактом, с каждой нотой этих раздражающих несхождений, нарушений баланса между им и штормом все меньше, все чаще он и водоворот течений будто существуют одновременно в одной и той же точке. Невольно он осознает и понимает, как именно прятался от его внимания нигде не незаметный Юдель: он точно так же становился частью этой картины, вливался в течения, шел между нитей и те его не задевали!

Такт и такт, а после нота – и вот, нечто похожее начинает делать сам Птах, своими силами, без подсказок. Вернее, как раз с ними, с подсказками, потому что многие действия Юделя, хоть бы и это намеренное бравирование собственной незаметностью, именно подсказками и были. Чтобы он понял. Понял исключительно сам, своим не самым тупым умом понял, осознал, принял, сумел. Его тело все так же неподвижно, но духовное отражение такового будто бы дрожит, пульсирует и резонирует в такт с потоками сил, грозит разорвать замкнутую энергетику всего лишь жалкого Иницианта нулевой ступени в клочки. Аж до тех пор дрожит, покуда он не достигает баланса, не замирает в зыбком и пока еще нестойком равновесии с этими потоками, с самим мирозданием.

Он будто бы на миг стал крошечной частичкой всего Иулатара, а может, даже и самой Вселенной, упорядоченной в Схему и записанной в Хронику. Не поменяв выражение лица, не изменив позу, он открывает глаза, мимолетной мыслью воспринимая новую строку в статусе. Состояние его сейчас настолько иное, странное и непривычное, что у него даже желания торжествующе улыбнуться не прорезалось, он лишь принял свершившийся факт, как принимают поутру прогноз погоды или сообщение о том, что совещание перенесли на три часа раньше.

Оценка деяний пройдена: навык доступен к освоению!

Навык: Единение (высокий)

Принять?

Мгновение на оценку увиденного, а следом и согласие, какое завершается тем, что Птах будто бы потерял сознание. Вернее, не так. Его словно тюкнули по голове легчайшим лебединым перышком, в какое некая добрая душа засунула многотонную мифрильную наковальню. Он не ощущает тела, не ощущает даже самого себя, только осознает безграничность мира вокруг, а еще некий барьер, буквально колыбель, какая не дает ему раствориться в мироздании до конца, без остатка. Вездесущая, оценившая деяние своего дитятки, теперь помогала максимально полно усвоить то, чего он сумел коснуться, не расточившись в процессе.

- С пробуждением. – Как лысому удалось понять, что Птах пришел в себя, когда он сам еще не понял этого факта, для землянина осталось загадкой того же уровня, что и постоянно пропадающий второй носок. – Тонизирующий отвар хлебни и в себя приди. Помню, мне самому язык отняло от того, как навык вписывался в строки Хроники, так что не дергайся лишний раз.

Ответить хотелось матом, причем не злым, а восхищенным или даже благодарным, потому что ощущения, испытанные землянином можно было называть аналогом катарсиса, честное слово. Но язык буквально прирос к небу, а к моменту, когда землянин выхлестал залпом полный кувшинчик едва теплого отвара, материться или благодарить было уже как бы неловко. Прикрыв глаза, Птах смотрит в себя, читая все то, что ему открывал новый навык, завершающий второй ряд пирамиды вознесения.

Навык: Единение

Потенциал: высокий

Описание:

Каждый живущий подсознательно знает о том, что он суть лишь мельчайшая песчинка среди настоящего океана судеб, воль, желаний и всего того, что формирует сущее. Но очень немногие могут не просто это знать, но осознать, понять, принять и сделать частью собственного пути, дарующего баланс и единение со всей Вселенной сразу. Не страшны раны, проклятия, злые слова или жадные взгляды тому, кто способен шагнуть между потоками сущего, оставив за спиной все то, что ему неугодно. Не дрогнет его сердце пред вражеской волей или сталью, а взор легко сыщет путь к сердцу врага или друга.

Развитие: 0/1000

Эффект: значительно повышает потенциал тела, разума и духа, позволяя искать и находить баланс и стабильность в потоках энергии мироздания, неважно, природных или искусственно измененных; скорость и легкость в нахождении баланса зависят от развития навыка.

Эффект: позволяет в пассивном режиме смещать баланс себя и мироздания, перенося часть собственной сути в измерение мировых потоков; тело, аура и дух обретают стойкость и пластичность, позволяющую функционально использовать смещение баланса; степень проявления эффекта растет вместе с развитием навыка и зависит от освоенных умений.

Эффект: позволяет в пассивном режиме смещать баланс себя и мироздания, перенося часть мощи и могущества мировых потоков в собственную суть; тело, аура и дух обретают незыблемость, монументальность и склонность к самовосстановлению, позволяющую выдержать пропускаемый поток, эффективность смещения возрастает с развитием навыка и зависит от освоенных умений.

Эффект: присутствие обладателя навыка во время пребывания в балансе с мирозданием становится более зыбким и сложно уловимым, затрудняя его обнаружение и пеленгацию любыми сенсорными способностями; степень эффекта зависит от развития навыка и обретенных умений.

Эффект: дарована чрезвычайно развитая стойкость к ментальным воздействиям и иллюзорным влияниям на восприятие; эффект растет с развитием навыка.

Эффект: дарован крохотный пассивный шанс воссоздать собственную суть из потоков мироздания в случае физической гибели тела; шанс постепенно растет с развитием навыка.

Все именно так, как и описывал Юдель, едва ли не до буквы, а еще прослеживается весьма заметная схожесть и синергия эффектов с таковыми у «Безоружного Боя», да и со всей остальной пирамидой основания тоже. Навык для тех, кто точно знает, чего именно хочет от него получить – в отличие от классических боевых вариантов, «Единение» даже описывается Хроникой весьма невнятно. Довольно трудно понять, что именно этот навык делает, но, если уж понять... скажем так, кто-то иной, с менее подходящим билдом, от «Единения» получил бы хорошо если хотя бы четверть потенциала, зато, имея сборку именно под этот навык, выжимать можно не четверть, а все триста процентов, только что не прибыли.

- Часто говорят, причем умные мужи, ученые и мудрецы, что вершина пирамиды в сути своей лишняя, если не учитывать пурпур истины. – Теперь, когда Птах сам стал единенным, он видит то, что ему намеренно показывают, видит то, насколько всеобъемлющ и непредставим баланс между Юделем и Вселенной, отчего и нет вопросов по поводу того, как он себя прячет от восприятия и развитой сенсорики землянина. – Третий высокий навык дает много, но куда меньше, чем нормально построенный второй ряд, отчего разница между тем, у кого три высоких или, скажем, два высоких и пять достойных навыков... не подавляюща. Иное дело пурпур. Истину не зря считают частичным обманом природы Вездесущей. Какие-то в меньшей мере, какие-то в куда большей, а иные и вовсе через край, но все они словно действуют по немного иным правилам. Вставай, Птах, пора заканчивать на сегодня.

Он оказался на ногах еще раньше, чем услышал окончание фразы, разминая тело больше по привычке, у него и конечности-то не затекли толком. Быстрый взгляд на текстовку Испытания вызвал довольную улыбку и ощущения себя котом, успешно отжавшим молочный завод с помощью хитрой рейдерской схемы и волосатой руки в правительстве. В ответ на вопросительный взгляд лысого, землянин только кивает, подтверждая успех задумки – перестройка задания вышла максимально благоприятной, осталось только, собственно, выполнить это самое задание. И понять к чему была фраза про истинные навыки, показавшаяся будто бы вырванной из контекста. Словно еще один намек, какой должен будет стать понятным в решающий момент.

- Не спеши, освойся, но справиться должен к рассвету. – Справедливости ради именно здесь, именно с этим заданием, Птах мог бы попробовать закончить вовсе прямо сейчас, но это не значит, что он станет рисковать здоровьем и, возможно, жизнью. – Запас времени есть, попыток больше одной, если сам себя не умертвишь. Если умертвишь, то помогать не стану, лучше сейчас, чем мне потом разочаровываться.

Умеет он вселить спокойствие и утолить сомнения в разуме своего ученика, воистину идеальный психолог, вечного блеска на его совершенную лысину! Птах еще раз просматривает условия задачи и начинает просто ходить, наматывать круги на берегу неестественно прозрачного озера. Как и в прошлом случае, он знает, что именно нужно делать, для него эта задача примерно сравнима с обретением достойного навыка нормальным носителем Хроники. Тоже с тренером-наставником, с подготовкой, без лишних рисков, но на ранг ниже. Если продолжить логическую цепочку, то обретение истинного навыка станет испытанием аналогичным таковому для получения высокого? Хотелось бы именно этого, но намек в словах Юделя подсказывал, что не все так просто, что расслабляться рано. И уже не намеком, а прямым текстом сказано, что от трех высоких навыков толку не сильно больше, чем от двух.

В последнем случае Птах и сам интуитивно пришел к тому же выводу, вернее, пришел бы, если бы имел достаточно времени. Его нынешняя шестерка навыков создавала собой замкнутую систему комплексно усиливающих друг друга элементов, в какой не требовалось иных дополнений. Если быть неосторожным, то те дополнения даже повредят! Так что нет, не стоит брать пустые навыки, даже если и высокие, нужно именно на вершину вершин ориентироваться... иначе, есть подозрение, Юдель в своем «ученике» разочаруется. И этого разочарования бедный Пришлый просто не переживет, умрет от горя и стыда.

Такт на промедление.

Последний взгляд на Хронику.

Награда изменена: одна малая медная лапка, вложение трех очков талантов в три случайных умения высокого навыка «Единение», два привязанных к навыку улучшения сущности Иницианта.

Что же, это вполне стоит рисков, если по местным меркам, а то и не просто рисков, а сразу смерти, желательно чужой. В первую очередь того везунчика, какой подобным заданием похвастается, чем вызовет в свой адрес волну черной зависти и желания смерть оную обеспечить. Вероятно, с помощью забивания ногами, руками, стульями и другими предметами быта.

Юдель не стал его останавливать, когда Птах сделал шаг в сторону озера, не стал ни отговаривать, ни угрожать, ни даже кашлять с намеком, он вообще никак не отреагировал, даже не посмотрел в его сторону. Именно это и подсказало землянину, что все он делает правильно, что именно так и нужно поступить. Он ступает в шторм, шагает в водоворот, движется в такт с хороводом неземных цветов, что суть кровь и нервы Вселенной. Или это они движутся в такт с ним, помогают ему, обнимают его? Как знать, как знать...

Важно иное – именно здесь, в этой аномалии, его едва обретенный навык позволяет невероятно много. Просто потому, что это озерце наверняка является идеальным тренажером именно для отработки «Единения», особенно сегодня. Ровно после того, как случилась очередная буря аномалий, малая и не приносящая очередных толп Пришлых, но все же меняющая константы мироздания вокруг себя. Именно этого дня ждал Юдель, иначе бы продолжил тренировки, несмотря на падение их эффективности. Именно этого момента, какой он так щедро представил Птаху, случайному и чрезмерно везучему попаданцу, который «почти добровольно» подписался на некую работу, сути какой он до сих пор не знает вовсе.

Смещение, слияние, опора – он не просто шагает, он буквально опирается на мир, а мир, именно здесь, где его потоки столь активны, столь послушны и коварны, отзывается на его волю. И босые ноги разувшегося на берегу Птаха ступают на воду, а после опираются на нее, словно на твердь земную! Он даже опирается совсем не на воду, не на слишком еще слабо развитое умение «легкого шага», а на вал сырой силы, что бьет в небеса из этого озера, бьет Птаху навстречу, давая выполнить условия задания – войти в исток, но не дать тому вступить в полный контакт с собой. Иначе стал бы Птах полной копией птицы, какая заденет сразу два провода высоковольтной линии одновременно.

И даже все мастерство Юделя не поможет и не спасет.

Какая-то часть его в панике от столь близко прижавшейся к нему смерти, от того, что он танцует на минном поле в стобальный ураган, а рядом то и дело бьют царь-молнии. Иная часть разума и воли, наоборот, предельно собрана и лишена сомнений, лишена страхов и неуверенности, потому что он сейчас либо справится, либо нет. А еще одна часть, самая, наверное, конченная, мысленно умирает от хохота, пытаясь не заорать в уже почерневшее перед самой темнотой небо те слова, какие просто нельзя в этот момент не заорать: «Мужики, смотрите, да я же Иисус Навинский!» – и еще обязательно всем им средний палец тыкнуть, уходя в даль по сияющей водной дорожке.

Тьма наступила очень быстро, закат сменился темнотой, но озерная вода в местах, где на ее поверхность и на бьющий поток силы опираются ноги Птаха, сверкает чистейшим белым светом, словно лунная дорожка без самой Луны. Именно это сверкание напомнило о том, что пафос пафосом, но задание он уже выполнил и любая ошибка по-прежнему угрожает ему смертью мучительной, но быстрой. Вот прямо ой-ой-ой, как неловко получилось бы, сдохни он именно сейчас, на крыльях своего успеха.

- Вы ведь специально ждали кого-то вроде меня, да? – Спросил он уже на берегу, пошатнувшись от нахлынувшей слабости, осознания пережитого, а также от начавшей меняться сути, ведь завершение испытания вбросило в него два улучшения и три очка умений, едва не заставив застонать и свалиться кулем на землю. – Кха! Кого-то, кто одарен Ею, но никем не учтен. Ждали, как терпеливый рыбак, да? Потому и принимали всех, давали Испытание каждому, кто его пройти мог, несмотря на штрафы от Всевидящей за их провалы? А на репутацию пьяницы и сломанного человека просто плевали?

Юдель повернулся к нему лицом, что уже можно считать знаком предельного внимания к сказанному, а после покачал головой, словно бы немного разочарованно. Не так разочарованно, когда идет кинематографическое «ты меня подвел» и пуля в лоб, а просто разочаровано, будто несусветную глупость услышал. Причем такую, знаете, эпичную глупость, уровня предложения вложиться в криптовалютную пирамиду, заявления о том, что Земля плоская, или даже признания в том, что любишь безалкогольное пиво. Если бы он чуть хуже изучил это лысое воплощение уничтожения, то сказал бы, что он даже немного растерялся, впал в недоумение.

- Ты плохо представляешь себе, насколько твой дар редок и опасен, насколько низок шанс того, что я встретил бы тебя или подобного тебе. – Проявившиеся было эмоции на лице Юделя стремительно исчезают без следа, возвращая все ту же каменную равнодушную рожу. – Нет, причина моей щедрости в обучении черни совершенно иная.

Птах промолчал, но взгляд его выражал такую степень усталости, усталости от тайн и недомолвок, от постоянно висящего над головой долга, обещания смертельной опасности и риска стать ненужным, даже если каким-то чудом долг и будет отработан... что нечто давно забытое, оставшееся в Юделе от простого человека, едва заметно дрогнуло, и он все же ответил на не заданный, но едва ли не выкрикнутый ему в лицо вопрос.

- Мне просто очень нравится избивать людей. – Все так же предельно серьезно отвечает он, смотря прямо в глаза Птаху, и тот просто закрыл глаза собственные, поняв, что даже если это и чистая правда, нормального ответа он все равно не добьется, пока сам не возьмет высокую ступень и не сможет выбить ответы силой. – Поваляйся, прими в себя изменения, потом отправимся обратно.

Получено улучшение: дух становится плотнее, дополнительно незначительно укрепив тело!

Тип: духовно-телесный

Исток: Единение [5/1000]

==+==

Получено улучшение: духовная пластичность увеличена!

Тип: духовный

Исток: Единение [5/1000]

==+==

Единение (высокий): 5/1000

Погружение в мир: 1/5

Благость единения: 1/5

Единенная кровь: 1/5

Оба улучшения сравнительно слабые, но необычные тем, что завязаны на дух, а не на тело, как у большей части навыков. Пока что – просто приятная мелочь, но с получением множества новых улучшений, вызванных взятыми ступенями и другими «внеуровневыми» бонусами, каждая из этих мелочей станет играть роль. Синергия, взаимное усиление и множитель ступени – это то, что даже бросовое улучшение превратит в нечто толковое, или хотя бы не слишком бесполезное. Впрочем, самыми мощными улучшениями являются те, что получены с уникального и сверхдорогого лута, либо за получение высоких ступеней, выше пятнадцатой, как минимум.

Открытие трех пассивных умений радовало намного сильнее, потому что все три были крайне полезными, несмотря на то, что их и было в наличии только три штуки, как в той же Медитации. А еще они, в силу природы навыка, являлись пассивными весьма условно. До этого не сразу доходишь собственными мозгами, но имея наставника, какой знает, куда смотреть и на что указывать, выйти на этот момент отнюдь не сложно. Суть в том, что пребывание в единении с миром затрагивает каждое из этих пассивных умений. Но основной функцией навыка не зря указан баланс, а также умение в той или иной мере его смещать. Это и есть фишка «Единения» в той же мере, что и замкнутая энергетика для «Безоружного Боя», на минуточку!

И если баланс нужным образом сместить, то можно часть мощности определенных пассивок притушить, ослабить или даже нивелировать в ноль... в результате усиливая другие пассивные умения, либо и вовсе только одно. Само по себе «погружение в мир», являясь зародышем той самой не-скрытности, какую применяет для маскировки Юдель, работает очень даже неслабо. Но, если убрать приток энергии мира с остальных пассивок и влить в избранную, то ее эффект станет более выраженным и более мощным. Фактически это была не указанная напрямую способность временно и с кучей геморроя превратить пассивное умение в псевдо-активное! Нехило, а? Не уступит в имбовости ни сверхкоротким откатам боевых абилок безоружки, ни мощи усиливающих мантр?

Итак, «погружение в мир» не делает невидимым и неслышимым, ну, пока что, зато даже на единичке ощутимо размывает сенсорную сигнатуру, снижает вероятность обнаружения сканирующими умениями или волшебными комплексами, а еще заставляет мир и тех, кто оный населяет, не обращать внимания на погруженного. Этакий отвод глаз, но не прямая менталка или иллюзорный морок, отчего и специфическая защита не столь хорошо против этой маскировки работает. Да, пока что маскировка не прямо совсем-совсем снижает вероятность быть замеченным или уловленным сканерами, но эффект есть, а когда Птах хотя бы сотню в навыке возьмет и научится смещать баланс должным образом, то еще эффективнее будет. Учитывая тот факт, что скрытность и незаметность для Птаха прямо-таки жизненно необходимы в целях выживания, то умение можно считать кандидатом номер один на прокачку. После того, как сумеет отделаться от Юделя и его таинственного квеста.

Если сумеет.

«Благость единения» являла собой комплексное усиление, сосредоточенное на аурных и духовных аспектах, усиливая все активные и пассивные умения, а также укорачивая откаты таковых на определенную часть. Вместо пяти тактов на повторный «пронзающий кулак» в чью-то рожу, например, уже сейчас требовалось четыре с половиной. В принципе, даже без благости, именно кулак, как и ряд иных трюков, можно довести до полного отсутствия отката вливанием очков умений. Но это если есть очки умений! И далеко не у всех навыков безоружного боя настолько короткие откаты, особенно у наиболее мощных, рассчитанных на разовый предельный урон.

Что касается «единенной крови», то это исцеляющая пассивка – усиление регенерации, ослабление кровотечения, какое уже на третьей ступени станет полной невозможностью истечь кровью от обычных ран, а на пятой даже специфические абилки подтипа «кровопускание» станут почти бесполезными. Также возрастает сопротивление яду, заражению крови, убирает риск нагноения ран, ослабляя таковые от применения активных умений всяких паскуд, любящих передать подарок с бонусом в виде волшебной чумы. Для изначальной способности нулевой ступени – очень и очень пристойный список эффектов, не хуже тех же кулака с ладонью, только пассивка.

- Возвращаемся к тренировкам? – Вежливость и подобострастие лысому не нужно, а наставником землянин Юделя не называет, тот очень прямо намекнул, что таковым себя не считает и терпит Птаха лишь ради своих планов, чем, конечно же, не вселял в землянина оптимизма о собственном выживании. – Или нечто новое?

- Нет, тренировок, как раньше, не будет, смысла пока нет. – Ответ прозвучал не сразу, после паузы на обдумывание, причем казалось, что Юдель действительно думает, а не просто молчит с мрачным видом. – Все сливы, что висели на нижних ветвях, ты уже сорвал, дальше будет сложнее. Подтянешь немного «Единение», но без фанатизма, часто заниматься возле этой лужи тоже не стоит, испортишь себе познание. Пожалуй, подтяну твою базовую эрудицию, да еще отработаешь прямой бой и новый навык, а затем... затем пурпур. И вот, пока мы не начали его тебе обретать, подумай над таким вопросом: какие создания, какая раса, какой вид, какой народ среди всех наделенных Хроникой и благословенных Ею, самый опасный, самый страшный, самый сильный из всех? Ответить ты едва ли сможешь, будучи Пришлым и еще не изучившим Иулатар, но мне все равно интересен ход твоих мыслей.

Птах ничего не сказал, ибо действительно не знал ответа.

Но задумался над поставленным вопросом всерьез.