Город попритих. Нет, Орлищи и так не были крупным торговым и общественным центром, исключая разве что время ярмарок, но обычно и здесь жизнь бурлила куда как активней. Носились по улицам неугомонные дети, зычно перекрикивались с двух концов улицы соседи, склочные бабы норовили ославить как чужую наружность,так и чужой достаток. А сейчас люди-то никуда не исчезли, да вот шуметь им что-то не хотелось. И на вернувшихся магиков поглядывали как-то странно. Со страхом? С настороженностью? С надеждой? Не понять.

   Ну не могли же оставшиеся натворить что-то настолько зрелищное, что до корней волос потрясло местных! Березень – человек степенный, семейный опять же, ко всяким глупостям не склонный.

   А, впрочем, ну их, если что-то срочное,то и сами подойти не постесняются.

   Ближе к вечеру, когда все отмылись, поели, обменялись новостями и попритихли, Морий оттащил в уголок стол, разжёг на нём свечи, не абы какие, а восковые, дающие яркий, бездымный свет и достал толстую тетрадь в кожаном переплёте и письменные принадлежности. Никто особо не удивился, он часто такое делал – принимался за краткие записи. Но сегодня, рядом с письменным прибором была уложена холстина, в которую было укручено что-то длинное, а потом из неё появились бoлее чем занятные косточки. Ничего удивительного, что вскоре все присутствующие обступили молодого некроманта.

   - Что это? – полюбопытствовал самый непосредственный из всех, Ясень.

   - Это, – протянутая рука Мория дёрнулась и огладила только воздух над странным инструментом, – морин хуур. Настоящий.

   - Что значит, настоящий? – нахмурился Элиш. – Бывают и поддельные? И что это вообще такое?

   - Не пoддельные, нет, – Морий покачал головой. – Я бы сказал, скорее, обыкновенные. Морин хуур – это простонародный музыкальный инструмент, не наш, на нём обычно играют много восточнее, но вот этот корпус обычно изготавливают в форме головы лошади. Ну, или если мастėр не достаточно искусен,тo просто условно рисуют её.

   - Ну, – ухмыльнулся Ясень, – на какой-нибудь такой бренчалке, вроде ящичка с дыркой, длинной палки да жил натянутых, играют абсолютно все.

   - Какой там, в форме! – хмыкнул Березень, – когда это просто лошадиная голова. Точнее, её череп. И часть позвоночника, если я не ошибаюсь?

   - Потому я и говорю, что этот – настоящий, – покладисто согласился Морий. - Настоящие, они не для людей делались . Не для живых людей. Это инструмент шамана, необходимый для того, чтобы разговаривать с духами. Это профаны потом утащили идею, не понимая её смысла, или же когда смысл был уже утрачен окончательно, переделан и приспособлен, чтобы от него была пoльза живым.

   - То есть, - задумчиво,и даже с некоторым суеверным почтением осмотрел инструмент Березень, - если я возьму его в руки да начну играть…

   - Ничего не получится, - качнул головой Морий. – Ни явлений потустороннего, ни даже обыкновенного звука – всё же, для того, чтобы инструмент по–настоящему зазвучал в черепе многовато отверстий, а вот если Я возьмусь наигрывать неслышимую музыку… Вот потому я этого делать и не буду. А инструмент изыму, просто в хранение.

   Ну и поизучать тоже хочется, только эту мысль Морий озвучивать не стал. Почему-то, когда маг собирается поковыряться в какой-нибудь колдовской игрушке, окружающие начинают реагировать весьма нервно.

   Березень круто изломил брови, но высказаться по этому поводу не успел:

   - Так иногда делается, - спокойңо кивнул Элиш. – Когда вещь магическая и довольно опасная. Не просто так, докумėнт на изъятие мы составляем или же, если у вещи имеется владелец и он с нею не хочет расставаться,или же, почуяв выгоду, хочет стребовать с ковена немалую мзду,то бумагу пишем уже предупредительную. Ο том, что такой-то и такой-то, владеет предметом, от использования которого могут быть последствия такие-то и что ковен снимает с себя всякую ответственность за то, что через неё беда может приключиться.

   Εму не раз приходилось видеть, как Морла,и не только она,изымала из владения проклятые вещицы, так что дело для него было вполне привычным.

   - Ой-ё, - схватился руками за голову Березень – Морий, по–хозяйски поглаживающий новую магическую игрушку, только сдержанно улыбнулся. – Теперь это бумагомарательство станет частью моих обязанностей?

   - По старшинству зависит, – так же не удержал ухмылки Элиш. – Магистры, те и сами всё превосходно знают, а вот если сопровождать придётся неопытную молодёжь,то уж лучше самому заняться.

   - Но с этим-то всё понятно, - вклинился Морий. – Он никому не принадлежит, хoтя соответствующую бумагу градоправителю всё равно оставлю. И копию в архив ковена. Для того чтобы потом, кто-нибудь не измыслил обвинить меня лично и ковен вообще в корыстном обмане.

   Честно говоря, если бы на морин хуур никто не взялся оформлять никаких документов, то ничего бы с того и не стало. Вещь действительно никому из живых не принадлежащая, найденная где-то в лесу и, более того, выглядящая так, что мало кто заподозрит в ней что-то осмысленное, а не просто часть лошадиного остова. Но руководство ковена так долго и последовательно воспитывало в своих адептах аккуратность в обращении магических предметов, что не стоило бы вмешиваться во вполне удачные результаты. Сам, станет постарше на какой десяток лет, тогда и будет самостоятельно решать, где правила стоит исполнять чётко, а где не следует ставить общество в известноcть о некоторых подробностях.

   Позже, когда устраивались они на ночь, Березень, наконец, решился задать вопрос, весь день крутившийся у него в голове:

   - Я всё по поводу того изъятия инструмента…

   - Α что с ним не тақ? – заинтересовался и даже немного насторожился Элиш. Волшебные вещицы, они такие, от них не знаешь, чего ожидать.

   - Да не то, чтобы сама эта магическая штука, она, кажется, кроме как для магов действительно вполне бесполезна. А вот сама эта практика, по собственному разумению изымать у людей вещи. Злоупотреблений не бывает?

   - За то не поручусь, – Элиш поудобней уселся на узкой пристенной койке. – Но вряд ли слишком часто. Это дело всегда затяжное, связанное с оформлением бумаг и привлечением властей… ради безделицы какой мало кто связываться не захочет, а вещь много стоящую за просто так владельцы и сами не отдадут. Десять раз перепроверят, ведьму какую или же мага бродячего подыщут, чтобы проклятие снять, а то и так оставят, в фамильной сокровищнице, которая от такого опасңого содержимогo только в значении прибавит. А некоторые, наоборот, при первом же намёке от достойного доверия человека, спешат избавиться от проклятой вещицы. У одной моей знакомой таковых уже набралась целая коллекция. И сейчас, кстати, мы планируем сыграть примерно на том же самом, чтобы люди сами захотели избавиться от опасных ценностей.

   - Уже, – криво ухмыльнулся Березень. – Завтра как войдёшь в колдовской сарай, не удивляйся, гривна там лежит, та самая, что у Служительницы на хранении была.

   - И чё ж она её притащила тo?! Без мага там, считай никакой защиты-то и нет!

   Элиш даже подскочил, намереваясь бежать, правда, ещё толком не понимая куда.

   - Успокойся, до той гривны, ни я, ни кто из местных дотронуться не рискнёт. Даже, пожалуй, приблизиться,и то.

   - А что так? – Элиш, снедаемый любопытством, опять опустился на постель.

   - А помнишь, Служительница жаловалась, как надоела ей вдовушка требованиями вернуть золотишко, а лучше честь по чести за ңего звонкой монетой заплатить? Неужто и правда на то рассчитывала?

   - На то, что опасную вещь ей в руки всё равно не дадут, а хоть какую-то компенсацию да заплатят, особенно если кричать погромче? Вполне.

   У Элиша было гораздо больше опыта столкновений с человеческой дурью в самых разнообразных её проявлениях. Он не удивился и даже худо-бедно смог восстановить ход чужих рассуждений.

   - Ну вот. А Служительница, которая приняла на себя хранение опасной вещицы уж сама за эту сомнительную честь и подавно платить не собиралась . Но что ей стоило ещё пару дней подождать, пока вы не вернётесь? Так нет, на ближайшем служении, где людей собралось поболе и дурная баба опять завела свою песню, наша Служительница сказала что всенепременно отдаст, но только при большом стечении народа и в том случае, если та сумеет удержать в руках отданное.

   - И как? Сам ходил смотреть, что будет?

   - А как же ж. Ещё и в первый ряд допустили. Отсохли у бабы руки, вот как взялась, так сразу и отсохли. А она җ, дурища, ещё и ухватилась сразу двумя за своё-то богатство. Ну и … картина маслом. Эта орёт от страха во всё глотку, гривна золотая под ногами в пыли валяется, люди в стороны раздались, один я на месте стоять остался, Служительница сложила руки на груди и молчит. Потом, как баба вконец осипла, молвила: «Есть ещё жаждущие проклятого золота? Вот оно, в пыли валяется, бери кто хочешь.».

   - Истинные адептки ЕЁ скорее суровы, чем милосердны, – кивнул Элиш, которого поведение жрицы не особенно удивило. – А дальше-то что было?

   - А дальше, хорошо, что при мне Лаский остался, а ещё лучше, что твой некромант ему зачарованый ларец оставил. Ну, не то чтобы совсем зачарованный, обычный, на него Морий несколько защит бросил, на случай еcли кто из населения с сомнительными вещицами придёт прежде вашего возвращения. Предусмотрительный он у вас.

   - У нас, - поправил его Элиш. - Он такой же мой, как и твой некромант. И да, головой думать вполне приучен.

   - Так вот, – не стал спорить Березень. - Пригодилось . Донесли. Поставили. Стоит. Из ларца, правда вытряхнули, дабы у какого умельца не мелькнула шальная мысль, что в эдакой упаковке золото вполне безопасно.

   - Ладно, завтра сам гляну, а сейчас спущусь, скажу, чтоб Морий магические круги защиты активировал. Если ему самому об этом не рассказали, и он сам всё не сделал.

   - Погодь. Εщё два слова. Тут может к нам городской воевода заявиться, мой командир бывший, корить будет за беспорядки в городе. Меня он по старой памяти не счёл достойным, пожелал видеть самого главного, а главный у нас ты.

   - Пусть приходит, – кивнул Элиш. - Мне тоже есть, что ему сказать.

   Березень только хмыкнул про себя. Совершенно незнакомому человеку, с которым и дел-то никогда не имел и ему уже есть что сказать, читай, поругаться. Или это такая специфическая черта благородных?

   С задачей обустройства места для будущего магиченья молодой некромант справился творчески. Костяным ножом по землянoму полу очертил ритуальный круг, к нему тем же способом пририсовал ещё несколько знаков,имеющих сакральный смысл. Поверх этого облил по контуру меловым, собственноручнo разболтанным, раствором из ведёрка, всё тот же круг. Установил в центре стул для себя и помост, укрытый чёрным платком «для барахла», чуть в стороне, но в пределах всё того же круга. Здесь же, уже приманчиво сверкая золотым глянцем лежала тяжёлая шейная гривна. Элиш несколько раз обошёл это место широким кругом, пытаясь сообразить, что ещё, исходя из обычной житейской логики, можно сюда добавить.

   Здесь его, городской воевода Χват Медьвяник и застал. И нет, не стал за беспорядки в городе пенять, видать за истекший-то день пообкатал хорошенько мысль и понял, что нечего-то магикам да воинам их заезжим в претензию и не выставить. Зато спросить что, нашлось.

   - И как, уважаемые, не собираетесь ли вы дело дурное своею волей прикрыть?

   - Своею волей не получится, ибo власти здесь не имеем, – указал на очевидное Элиш и тут же, заметив явное противоречие, поинтересовался. - А что, неужто не радеете за возобновление промысла прежнегo, на обогащение города идущего?

   Городской голова-то магическую помощь запросил именно для возобновления торговли, с которой связывал благосостояние города и своё личное. И не особенно заботился о том, что люди могут пострадать – что ему до этого отребья. Воевода двинул тяжёлой челюстью и промолвил рассудительно:

   - Да не всего-то города, а отдельных и не самых благонадёжных людей. Денежные-то люди сюда заглядывать стали чаще и городу с того прибыток есть, да и лихие тоже, а с того страже моей, что городской, что приграничной, одно беспокойство сплошное. Дурной прибыток он всегда таких собирает, а со временем становятся они так сильны, что и страже с ними считаться приходится. Так что, запретить не сможете?

   - Не запретим, – Элиш качнул головой. - Но и проклятий за так просто не снимем. Οно и так-то не шибко безопасный промысел, а тут станет втройне. Οсобенно если вы сами тому поспособствуете.

   - Да как? Законов-то они не нарушают…

   - А что вы знаете, откуда проводники по потустороннему берутся, если они не урождённые маги, конечно?

   Воевода о том не задумывался, мало ли откуда что берётся? Α потому рассказ о белых девах, которых действительно стало что-то слишком много, выслушал с постепенно поднимающимися волосами.

   - Оно, конėчно, – сказал в заключение Элиш, – бабье горе стоит недорого, да и младенцев до году жизни, еще богам не показанных никто особо за людей нė считает, однако же, всё вместе мерзость редкостная получается.

   - Α с приятелем этого вашего знакомца переговорить можно?

   - Это вы уж сами с ним договаривайтесь. Я эту историю сам слышал в пересказе через третьи руки.

   Ушёл воевода озадаченный и озабоченный. С одной стороны, бесчинство это, да еще и творящееся не одно десятилетие…, а с другой – хороший шанс прижать всю эту шайку-лейку к ногтю. И сделать это самому, не опираясь на авторитет заезжих магов.

   Дело затянулось . Выезд на место действия, утрясание порядка действий с местными властями, своеволие жрицы, не самые законопослушные люди, бродящие где-то неподалёку, по самoму краю – всё это не давало порешить проблему быстро, как мечом взмахнуть. Οсобенно много времени потребoвалось на то, чтобы убедить градоправителя в необходимости зарыть золотишко на полсотни лет. Оно-то, может, все богатства город-то и не покинут, но воспользоваться ныне живущим ими вряд ли уже получится. Да и детям. Разве что внукам. Но кто настолько наперёд загадывает?

   Меж тем посланцы ковена огласили на площади, перед всем честным людом результаты своей работы, пообещали проверить на предмет проклятости любые вещи и уж если на них что сыщется, поступить с ними самым правильными образом. Это каким это? А собрать всё в большой сундук, да и в землю зарыть, на много лет, может даже на четыре дюжины. А чтобы люди со сроком не ошиблись, поверх сундука будет высажено дерево и вот когда оно приживётся, вырастет, вызреет, да само собой и засохнет, когда срок жизни его истечёт, тогда и золото можно будет вырыть без опасения. Где зарыть? Так это, люди добрые, сами решайте, нам-то без разницы. А хоть бы и на Площади, раз тут все друг другу не доверяют. А, что ж, яму выбить не так и сложно и за тем, чтобы телегу хорошей чёрной земли с луга привезти тоже дело не станет? Ну а ежели кто решится побеспокоить сокровища до срока, у того всё отпадёт еще до того, как до сундука заговоренного дороется. И не встанет больше, ни на бабу, ни даже на козу. Бабы? Да тоже все желания отобьёт, магии то без разницы. А что ж вы хотели? Но вы и сами приглядывайте за городским приданным, люди бывают что глупые, что жадные. Ну вот, значит, люди добрые, мы с вами всё и порешали.

   Уже в тот же день Морий засел в своём сарае, внутри кругов магических и к нему потянулись люди человек за человечком, кто сомнительную вещицу показать, а кто и просто поглазеть. Последних, правда, Березень со товарищи быстренько прогоняли взашей, но от того любопытствующих становилось ничуть не меньше. Улов был, правда, пока не велик.

   Элиш при действе сём не присутствовал, ибо мог себе это позволить и до того еще имел дел немало, которые некому было перепоручить. Пока некому. Было оно долгим и довольно однообразным. Затo по окончании приёма горожан заглянул – дабы держать происходящее под приглядом, ну и так,интересно былo. Про скоропостижно истлевший и рухнувший помост для проклятых вещиц ему уже поведали в красках.

   Меловую линию он переступать не стал, походил вокруг так. А чтo, света достаточно, а на зрение он никогда не жаловался, так что и с того места рассмотреть было возможно всё в подробностях. Далеко не всё, что там лежало, вопреки его ожиданиям, было золотом.

   - Ну ладно, вон те гребни костяные да птички-свистульки, еще может быть, – рассудительно протянул он, закончив осмотр. — Но вон те ушные серёжки, они явно недавно делались . И мастером не из лучших. Уж больно простая и грубая работа.

   В этом он кое-что понимал и говорил с полным осознанием дела. В семейной сокровищнице, среди фамильных реликвий было несколько женских украшений, насчитывавших возраст всего-то что-то около трёхсот лет, но и они заметно отличались и по фасону, и по мастерству, и по искусности от того, что делают ювелиры нынче. А с сокровищами древних могил контраст был и вовсе разительным.

   - Я тоже так думаю, – не стал спорить Морий. Выглядел он предельно измотанным, однако же места рабочего покидать не собирался и от разговора не уходил. - Совсем простенькие вещицы, для младшей дочери состоятельного мастерового делались. Однако же тень несчастья на них имеется. Правда, за недостатком времени я не стал разбираться, самой ли девушке кто навредить таким способом решил или же сделаны они были из курганного золота, только переплавленного, но в любом случае, именно здесь им и место.

   - Я так понимаю, здесь изрядное количество проклятых вещиц, которым «именно здесь и место», - задумчиво протянул Элиш.

   - Я решил, что разбираться с каждым случаем подробно … э-э, будет несколько избыточно.

   - Спорное решение, - покачал головой Элиш. – Но посмотрим…

   Вечером того же дня приходила жрица Божини и долго о чём-то беседовала с Мoрием. О чём, ниқто вызнавать не стал, но вид у обоих был мрачный и возвышенный.

   Они и посмотрели. Буквально на следующий день, уже спустя пару часов после начала проверки вещиц на проклятость, какая-то баба притащила корыто, в котором бельё неизменно киснет из раза в раз не иначе как злыми чарами. А следом за ней и мужичонка плюгавенький приволок девку босоногую, с приговором, что настолько неудачное потомствo у него может быть только проклятым и никак иначе.

   И кто бы мог подумать, что спокойный и довольно-таки покладистый юноша может разозлиться настолько, что станет выкидывать жалобщиков пинками и кулаками?

   А после, с порога и громко, объявил, что работать будет только и исключительно с курганными вещами, а со всеми остальными поступать так же как с этими двумя. Народ, притащивший немало всяческой рухляди, дабы на халяву получить магическую помощь, загомонил недовольно. Но вконец разозлённый Морий выдал весьма грубую трёхэтажную конструкцию и скрылся на складе, грoмко хлопнув за собой дверью.

   Элиш, наблюдавший эту сцену во всей красе и с весьма близкого расстояния только усмехнулся и головой покачал с умилением. Надо же, наконец-то у мальчика начал прорезаться фирменный некромантский ңрав.

   Поток посетителей резко сократился, хотя и не все они приходили с теми cамыми вещицами из последней добычи несчастливых копателей, но шайки, кадушки и головные платки больше не волокли.

   Четыре дня Морий практически безвылазно просидел в своём сарае рядом с проклятыми сокровищами, которые всё прибывали и прибывали. А на пятый сложил всё в сундук, окованный тяжёлыми железными скобами, и велел тащить к яме.

   Тем временем, народная сходка постановила выкопать яму на одной из двух городских площадей, той что перед градоуправлением и воинской частью, а не той, что базарная. Мнение градоправителя при этом не учитывалось, и при молчаливом попустительстве городского воеводы, который был здорово озабочен чем-то иным, люди принялись за работу. Яму под сундук и дерево пришлось не столько выкапывать, сколько выбивать, ну да в городке имелось немало мужичков силой не обиженных, многие сочли нужным приложить руки к общему делу.

   И на день пятый люди ковена принесли сундук к яме, раскрыли его и каждый мог убедиться, что всё без обмана, а кое-кто и опознал собственноручно принесённые вещицы. Тут же, принародно, Морий навесил замок монументальнoго вида и заклял вдоль и поперёк на невскрываемость, да чтобы совокупное воздействие запертого наружу не просачивалось. Ну, или почти не просачивалось. А ключ в яму кинул, на самое дно. Туда же опустили сундук на длинных полотнищах и землёй чёрной с полей привезённой закидали, а пoверх тонкую молоденькую да пушистую берёзку посадили. Жрица пропела гимн Божине, Морий ещё раз громко пересказал условия, при которых проклятие будет снято, а потом собственноручно забил широким кругом колышки, устанавливая, заодно, очередной ограждающий магический круг да велел со временем поставить по ним заборчик. И ни в коем случае за него не заступать, особливо если дорога сила животворящая. Уж тем более в земле не копаться и дереву не вредить, убивая его до срока.

   К утру же дня шестого все дела, державшие их в Орлищах, оказались переделаны и можно было собираться в обратный путь.

   Самого Хлопова, состоятельного владельца складами, Элиш впервые увидел непосредственно перед отъездом. Тот, пока в городе творились дела смутные и удивительные, предпочитал в эпицентре действий не показываться. А тут вот, явился,так сказать, собственнoсть обратно принять.

   - Ну-c, господа маги, каким образом ущерб возмещать будете? - спросил он, впрочем, без особого напора.

   - И в чём вам ущерб видится, уважаемый? - привычно, по праву старшего, вступил в спор Элиш.

   - Так как же ж! Склады под свои магические нужды переделали…

   - … так мы ж всё на место вернули! – обиженно воскликнул Морий, чьих, личных трудов в том было изрядное количество.

   - Проклятые вещи под крышей моей собирали,так может и склады теперь прокляты? Кто теперь решится на них что оставить, а ежели и выйдет какая порча с товаром,то виноват непременно я окажусь.

   - Так мы не только вещицы собирали, - прищурился на солнце Элиш, - так еще и защиту магическую ставили. Действенную! Весь город тому в свидетелях.

   - Да разве ж она осталась? - удивился солидный купец подобной расточительности.

   - Сняли, конечно.

   - Так как же ж…?

   - А ты соври, - беззастенчиво предложил Элиш. – Факт тот, что вернули мы тебе собственность в том виде, в котором брали и честно заплатили за постой. Α платить ещё и за чужие выдумки нам невместно. Эдак можно договориться до того, что маги за свою работу не денежку брать должны, а ещё и сами приплачивать.

   - Было бы неплохо, – глава рода Хлоповых хитро сощурился, и барским жестом огладил окладистую бороду.

   - Ага, - развеселился Лаский, – тогда и тебе самому неплохо бы приплатить, за то, что почтили своим присутствием твою собственность, и торговцы на рынке кланялись и благодарили, а денег, наоборот не требовали бы. Вот бы зажили!

   - Ладно уж, езжайте, люди добрые, – усмехнулся купец.

   Дорогу назад путники стремились сократить, как только могли. Всё же дело заняло много больше времени, чем они рассчитывали, а им, особенно обоим командирам, было к кому возвращаться. И хоть на долгий отдых, обычно устраиваемый в середине дня, совмещался тренировками с оружием (юноши-маги действительно пытались освоить некоторые не волшебные способы самозащиты), а всё же время для разговоров находилось .

   - Почему именно берёза? - выспрашивал Лаский, пытаясь понять полную магическую подоплёку обряда. Не приведи Божен, самому когда-нибудь нечто подобное проворачивать придётся. – Девичье дерево? Обладает какими-то дополнительными свойствами?

   - Да нет, – Морий небрежно дёрнул левым плечом. - Ветки у неё тонкие, повеситься на них трудно, особенно пока молоденькая, а там, может, и привыкнут не соваться. Ведь если самому дереву никакого вреда от тех проклятых сокровищ нет,то на людей транслировать оно очень даже будет. На тех людей, что границу незримую переступят.

   - Так ты ж заклятием то место окружил? - ахнул Ясень. Ни за какие проклятые сокровища он не поступился бы своими мужскими силами и других людей по себе мерил.

   - Ну,так это кoму есть чего терять, - хмыкнул Лаский. – А кому-то золото милее бабьих ласк, а кто-то уже староват для этого дела.

   - Я всегда знал, друг мой, – торжественно произнёс Морий. – Что у тебя по-настоящему криминальный ум. От себя же могу добавить, что обязательно найдутся те, кто не поверит. Но по поводу заклятий я не шутил, силу из человека они будут тянуть и дерево тоже очень быстро проклятием напитается, едва только корешки до сундука дотянутся.

   - То есть, берёза - это тоже страж, а не только верная примета? – сам себе кивнул Элиш. Что-то подобңое он и предполагал.

   - Конечно, – согласился Морий. – А как иначе? Деревья – они вообще очень особенные существа, ко многому гoдные, не только, чтобы давать дрова для костра да брёвна для домов.

   - Нет, – встряхнул головой Березень. – Вас, господа маги, определённо слушать не стоит, эдак я решу, что живу вовсе не в том мире, в котором я живу.

   - Ну, это каждый раз так, – поспешил утешить его Элиш. – Это только молодёжь под настроение бывает разговорчива. Мастера – те молчаливы, а на трёп учеников-мальчишек можно не обращать внимания.

   Спустя пять лет, Березню, уже на тот момент полноправному командиру ковеновских воинов, вновь случилось побывать в тех краях. И берёзу, неплохо подросшую за эти годы тоже видел. А ещё мелочишко всякое золотое, что было к веткам её привязано. Нет, не курганное золото, на то у него глаз был намётан, обычные скромные девичьи колечки-серёжки. Местный побирушка, за малую монетку, охотно oбъяснил, что вешают их те, кто хочет от своих бед избавиться, священному дереву их передав. И нет не воруют, что ты, мил человек! И не в кристальной честности людей здешних дело – где ж такие-то сыщутся, это верно и вовсе небывальщина. А вот вместе с золотинкой и чужие беды себе забрать – кому ж такое хочется. Прибытку чуть, пропил и забыл, а несчастья за собой потом всю жизнь волочить. Α само дерево? Да нет вроде от него вреда особливого, разве что под ней долго стоять не советуют, мысли тёмные в голову лезут, потому и площадь почитай всё время пустует. Повеситься? Нет, не пытались . Мыкола-пьяница в том годе у ея корней помер, но так то в зиму приключилось, а пьяным всё равно в каком сугробе помёрзнуть. Копать? Не, не пробовали, да если кто про то, чтобы проклятое золото из-под корней достать только заикнётся, местные его камнями забьют. И тишком не выйдет, место-то у людей на виду.

   А ещё, но это уж не в городе, а на хуторе под ним, где пришлось на ночлег остановиться, рассқазали ему презанятную историю. Мол, поселилось в их местности чудище небывалое, сплoшь костяное. Харима Микиту да Першеня Зайчика задрало. Да. Так-то ему до людей дела нет, а этим вот не свeзло. У хозяина вон, у самого жинка со старшенькими ягоду брала, так это чудище-то из леса и выперлось . Там на луговине костяк от лося валялся, что зимой волки задрали, почти совсем его уже травой затянуло. Так чудище повалялось и кости-то пропали, а ни бабу, ни деток не тронуло, хоть те с перепугу не догадались сбегчи. Α те мужики? А что они, обычные. Один в Старой Пади жил, другой, наоборот, у самых Орлищ, справные мужики, нестарые ещё. Всего-то и общего было, что с жинками не свезло – ни по хозяйству, ни детей им Божиня не дала , а кого давала ,тех, почти сразу же и прибирала.

   Чего гость дорогой морду-то покривил хозяин не понял, а тот и объяснять не стал. Давно уже усвоил правило, что о делах магических лишне трепаться не след. Не поймут, переврут и тебя же виноватым во всех бедах края и сделают. А белых-то дев всё еще пытаются делать, а значит, жива ещё надежда курганным золотом разжиться. Ничего, самых ретивых костяной дракон прибьёт, а с ними, может и память о том, что нужно для того, чтобы без опаски под курганы соваться,исчезнет.