В отличие от Садов Тишаны, монастырь Истока Животворящего находился прямо в черте города.

   А что вы хотите, один из крупнейших лекарских центров в стране не может располагаться на отшибе, в стороне от людей. Потому, ступившая за ворота Морла, сразу же очутилась на оживлённой городской улице и тут же отступила назад, к стене. Выдохнуть, опомниться, немного прийти в себя. Вот, и вроде бы не волнoвалась. Почти. Даже по саду, вон, в приятной компании прогулялась . А от внезапно отпустившего её нервного напряжения вдруг закружилась голова.

   Вернуться в Сады Тишаны, как того требуют её обязанности? Нет, пожалуй, на это она не способна. Там слишком много тех, кто с нетерпением ждёт результатов исхода дела, её засыпят вопросами, затеребят, затормошат, в любом случае, покоя там не видать.

   А не навестить ли в таком случае, ту, из-за которой случался весь этот сыр-бор? И заодно, воочию убедиться, что всё было не зря, а по очень серьёзной причине.

   Морла отклеилась от стены и решительным шагом направилась к центру города,туда, где располагались особняки знати.

   Вешнелея вид имела не просто усталый, а откровенно замотанный,и вместе с тем, гораздо более наполненный жизнью, чем до того было. Вот такой парадокс. И дочь приёмную передала с рук на руки некромантке если не с радостью, то с облегчением.

   - Тебе Совушка всегда радуется, - заметила она с толикой ревности.

   Спустя три дня, после того, как девочка появилась в их семье, малышку снесли в Храм показать бoгам и там же наконец-то дали ей имя – Видасава. Откровенно благородного звучания, чего, по–видимому, пожелали oба родителя. Однако очень быстро настолько громоздкое именование для такoй крохи начало трансформироваться сначала в Саву, потом в Сову, а теперь её иначе как Совушкой никто и ңе звал. Вот вырастет – удивится, когда узнает, как её на самом-то деле зовут.

   - Меня она узнаёт и признаёт за свою, правда, моя сладкая? – и она носом пощекотала девочку в районе пузика, та, не будь дурочкой, мгновенно вцепилась обеими ручками в роскошную тётину шевелюру. - Всё же мы магически связаны, - расцеплять хватку пришлось аккуратно, по пальчику и в четыре руки. - А тебя она любит и отпускать от себя не желает, буянит, пока на ручки не возьмёшь и капризничает, если ты хоть на сколько удаляешься из поля её зрения. Правильно ведь говорю?

   - Правильно. Но, знаешь, как бывает нужно услышать всё это от другого человека?

   - Знаю, потому и говорю. Α как там Ясек?

   - А что с ним? - пожала плечами Вешнелея. - Всё с ним нормально, озоровать вот начал, чего раньше за ним не водилось . То ли к сестре ревнует, то ли я чего-то не понимаю.

   - А в храм вы его водили? Что с теми путами сверхзаботы?

   - Представляешь, чуть не забыли – столько забот одновременно свалилось, - оживилась Вешнелея и даже лицом посветлела. - Но да, опадают путы, совсем почти держаться перестали.

   - Ну, вот тебе и ответ, почему мальчик озоровать начал. Тебе сейчас не то, что не до него, вообще ни до кого, а чтобы сын себя заброшенным не почувствовал, вы заботы об обучении и воспитании решили взвалить на его отца, на Вершня. И если я хоть что-то в чём-то понимаю, то питать преувеличенные и необоснованные надежды, когда под твоим неусыпным контролем проходят все успехи и неудачи тоже, довольно сложно. Οстаются безгранично умиляющиеся бабушки и дедушки – и тут Ясек начинает шалить. Сбрасывает с себя последние ошмётки опутывавших его чужих чаяний.

   - Так что, не наказывать его за это?

   - Э, нет, советов по воспитанию я тебе давать не буду – ничегошеньки я в этом не понимаю. Но, на мой взгляд, знание мистической подоплёки событий не должно сказываться на внешней реакции на события.

   - Хорошо всё-таки, что ты пришла, - Лея расслабленно устроилась в уголке куцего диванчика с гнутыми ножками – модное произведение заморских мебельных дел мастеров, годное в основном на то, чтобы интерьер украшать. Но с устатка с полным удобством и на колченогом табурете устроишься. - Сразу как-то легче дышать становится. И проблемы сразу не проблемы, а так, мелкие жизненные трудности, которые пройдут и сразу же забудутся.

   - О, кстати, о жизненных трудностях: как ваша родня к Совушке теперь, по прошествии некоторого времени, относится?

   - Как? Да по-разному, в общем-то. Старшие мужчины, сами себе сказали что-то вроде: «Ага, девка. Подрастёт, значит, замуж выдадим.» и на том забыли о её существовании. Вершнева матушка, кажется, уже забыла, что она не родная, а приёмная и даже какие-то общие черты похожести на членов семьи искать пробует. Бабка его до сих пор на меня шипит, а Совушқу приблудой кличет, но мы в её закут не заходим,и сама она в общие покои выбирается редко. Да и прислушивается, честно говоря, мало кто, что там старуха сама cебе под нос бормочет. А прочие тётки и свойственницы, даже немного гордятся, что у них такая родня появилась .

   - Совушкой что-ли? – удивилась Морла, которая как раз закончила очередной проход от окна до стены,и резко развернувшись, от чего малышка радостно и беззубо заулыбалась, отправилась в обратный путь. Нет, она определённо милая малышка и с тех пор как её принесли домой, здорово похорошела, но из-за младенческого возраста никаких иных достижений за девочкой пока не числилось.

   - Из-за неё, но тобой. Мы же через неё получается теперь почти родственницы. Не чужие уж точно.

   - Мда? – Морла иронически изогнула брови. – Ну, если это чем-то помогает, то пусть буду считаться дальней Совушкиной родственницей, тем более чтo это почти правда.

   И особенно приятно было, что пусть и имеет жрица-некромантка какое-то отношение к семье, то весьма опoсредованное и в случае какой надобности её и дёрнуть возможно, а во всех остальных случаях о ней благополучно забыть.

   - А вот интересно, - произнесла Вешнелея, практически бездумно отслеживая перемещения подруги с дочкой на руках, – сколько такой родни у жрецов-родовитов числится? Наверное же, не по одному десятку.

   - Скорее всего, просто ни по одному. Если б каждый такой ритуал да привязывал жреца проводящего, этим бы мало кто вообще занимался.

   - А у тебя почему так получилось?

   - А я не по заданию Храма обряд проводила, а по собственному разумению и от чистого сердца. На старом капище и никого постороннего, только я, ребёнок, да боги-свидетели. Такую связь не в раз порвёшь. Ну и опыта у меня было, сама понимаешь,тут уж как получилось,так получилось.

   - Интересная у тебя жизнь.

   - Интересная, не спорю, но менять твою на свою я всё же не советую. Она не только интересная, но и весьма непредсказуемая.

   О том, что подчас ещё и весьма непростая, Морла упоминать не стала. Нечего жаловаться, не за тем она сюда пришла.

   - Да я и не собиралась, - легко рассмеялась Вешнелея. - Своей судьбой я вполне довольна. Просто иногда интересно бывает заглянуть в чужую жизнь, полную необычайных свершений.

   - По-моему,искупать ребёнка и самой не забрызгаться по самую макушку – уже вполне тянет на самое настоящее свершение, – отшутилась Морла.

   Она эту науку как раз опробовала в прошлый свой визит, чем создала настоящую проблему,ибо женского сухого одеяния на её рост и размер во всём большом доме не сыскалось . Пришлось походить в штанах и рубахе Вершня, пока свои не подсохнут. И это, к слову, неплохо говорит о том, насколько плотно за эти недели она успела вписаться в семью подруги детства.