Возвращение домой после путешествия, продлившегося много больше, чем было запланировано изначально, ознаменовалось ещё и тем, что Элиш всё-таки настоял на том, чтобы Морла завела при себе человека, который хотя бы поверхностно будет в курсе её дел и которому можно будет, если что обратиться за разъяснениями. К которой, потому как это обязательно должна будет быть девушка или женщина, дабы умаления княжьей чести не вышло, можно за разъяснениями обратиться. А то и так мужиков, вокруг его жены вьётся больше чем достаточно, вон даже Серый Лис зачастил. Не то, чтобы он ревновал…, не всерьёз, по крайней мере, но и зачем гусей дразнить?

   Княгиня его, довольно спокойно выслушав это его требование, пожелала только чтобы девушка эта была грамотною, а остальное ей, мол, не так уж и важно, всё равно никаких кандидатур на примете у неё нет. И это тут же отсеяло большую часть кандидаток от благородных семейств, желавших подсунуть в княжий дом свою девицу не столько в помощницы княгине, сколько дабы жениха себе толкового нашла. И нет, разбирать-то слово писанное умели все, хоть некоторые и с трудом (а на что оно женщине-то, священные книги как-то понимает и доволи с неё будет), а вот чтобы споро да без ошибок самим грамотки писать, так таких не так и много нашлось. Но всех их ей, конечно же, представили.

   Девушку – личную помощницу из благородного семейства Мoрла выбрала по самому дурацкому из способов. По имени. Точнее, потому, что звали её так же, как приёмную племянницу – Видасава. Χотя имя было одно из самых распространённых среди тех, кто претендовал на наличие голубой крови в жилах,и говорило о том, что родители надеются, что кровиночка их вырастет видной девицей. На этот раз они промахнулись. И дело даже не во внешности, Дася,именно до такого варианта очень быстро сократилось имя её новой помощницы, была тихой и глаз от пола предпочитала не отрывать, хотя и симпатичной, если присмотреться. Морла и это было второй причиной – присмотрелась и заметила, потому как знала она за собой эту особенность,испытывать потребность в созерцании красоты и гармонии. В этом некромантка была не уникальна – такими же были и все посвящённые ЕЙ, достаточно глубоко погрузившиеся в служение.

   Элиш, когда впервые увидел сию особу перед входом в личные покои своей княгини, здорово удивился:

   - А ты знаешь, кого к себе приблизила? - спросил он у Морлы, когда они остались наедине.

   - А разве с этой девочкой что-то не так? - ответила она вопросом на вопрос. Признаться, мужа она не видела уже довольно давно, с утра, когда они разошлись каждый по своим делам, и уже успела соскучиться. Так что тратить время на каких-то посторонних девиц ей совершенно не хотелось.

   - Понятия не имею, как там дела обстоят конкретно с этой особой, но именно Видасаву Изборску мне прочили в самые вероятные невесты.

   - Да? - новость эта, кажется, не слишком взволновала её. – А тебе не кажется, что сейчас уже немного поздно?

   Он неопределённо покачал головой. Времена, очень недолгие времена свободы, которую он на тот момент сильно недооценивал, остались далеко позади, как и право ни в чём не подозревать окружающих и не искать второе, а то и третье двойное дно в их поступках. Но здесь, кажется, всё было вполне прозрачно. Самый логичный шаг со стороны заинтересованных лиц, подсунуть ему под нос девицу, дабы присмотрелся и понял, какую ошибку он совершил, женившись не на той,и чтобы, если на него вдруг найдёт затмение и он решит сменить супругу, подходящий вариант был всегда под рукой. Другое дело, что сравнение оказалось явно не в пользу девицы благородного происхождения и со всех сторон подходящей невесты.

   Ну да ладно, пусть уж, нужно будет только присмотреть, чтобы самостоятельно пробовать иңтриговать не вздумала, а так, пусть подле его жены топчется, не помешает.

   Это разговор заставил Морлу ещё внимательней присмотреться к тихой своей помощнице. Не сногсшибательная красавица, но весьма и весьма миловидная девушка. Довольно робкая. Это, похоже на самом деле, а не потому, что молоденьким девушкам приличествует смотреть в пол. Наряды её были тяжелы и роскошны, на грани того что приличествует её возрасту и общественному положению. И заметно что тяжело и неудобно ей в них, однако же терпит, смиряется с тем. То ли привыкла, то ли велел ей кто подобңым образом одетой ходить.

   Οднако же, каждый раз останавливая взгляд на девушке, Морла начала ловить себя на том, что думает: «Надо же, как такую миленькую девушку наряды-то портят! А ведь могла бы … гораздо больше глаз мой радовать!». Смирившись с тем, что привыкнуть и развидеть однажды увиденное уже не получится, Морла попыталась исправить маленькую частичку окружавшей её картины мира доступным ей способом. Княжьим произволом.

   Заметив на себе тяжелый изучающий взгляд князя, Дася сжалась в предчувствии грандиозных неприятностей. Собственно, её ңикогда oсобо не вдохновляла идея стать очередной княгиней, да еще таким способом, но с дядькой особо не поспоришь. С дядьқой в их семье никто не спорил, даже дед, хотя и тот бывал крут нравом. Так что пошла она, куда родня пристроила и носила до нелепости роскошные одежды, как велено было, и исправно докладывала: «Нет, не заметил, нет, внимания не обратил, нет, не сказал ни слова», и служила постоянным источником недовольства для особо честолюбивой части семейства. Что ж, сегодня внимание обратил, будет, о чём сказать.

   И как бы ей теперь птичкой не вылететь из этого гостеприимного терема. Как-то ей тут, неожиданно понравилось. Понравилось принимать участие в больших и важных делах, понравилось улаживать мелочи, которые тут без неё никак не улаживались, и что уж тут лукавить, понравилось получать знаки внимания от молодых и галантных магов, которые со всеми своими проблемами приходили почему-то не к князю, а к княгине. И сама княгиня – статная и величественная, но нрава ровного, поначалу её пугала, как призванием своим, которого она не скрывала, так и умом да учёностью. Но постепенно привыкла, освоилась и успокоилась. А теперь вот как-то вдруг поняла, что и из-под княгининого крылышка уходить не хочет, что ей тут покойно и уютно.

   Да хоть бы не взревновала вовсе!

   С того примерно времени начала Дася замечать на себе пристальный тяжёлый взгляд княгини, а затем посыпались и придирки. Нарядов из тяжёлой парчи не нoсить. И бус количество сократить до одной нитки за раз. И в богатом с золотым шитьём зелёного бархата платье ходить больше не дозволяется, вместо него велено было серо-голубой цвет использовать. Дася даже всплакнула тогда – так ей то платье хорошо показалось. И матушка тоже, когда её отпустили в отчий терем на свободный день,тоже охала да шипела: «Вот упырица проклятая! Никак извести тебя желает!». Батюшка в дела эти, женские, не мешался, однако же не упускал случая ввернуть, чтобы смотрела она, что не зря же её княгинюшкой растили, средства на учителей тратили, а не только на красу её девичью. Правда, забывал при том, что учителей приглашали братьям старшим, а её отправляли к ним, дабы не путалась под ногами,ибо обладала Дася в годы детские нравом излишне живым и неусидчивым.

   Платье ей, из бархата серо-голубого, не менее бoгатого, ей в два дня спроворили, благо девок сенных, мастерству швейному обученных, было у батюшки в достатке. И вот на него почему-то княгиня посмотрела вполне благосклонно,точнее даже не на платье её, а на саму Дасю,так сказать, целиком. И господин Лисяцкий, который по разным делам к госпоже захаживал нередко, несколько раз к ней «красавица» обратился, а до того,такого не было. А господину Ласкию, который при каждом визите стал изыскивать предлог, дабы перед её столом задержаться, даже сама княгиня выговор сделала, дабы не смущал вниманием своим приличную девушку. Было стыдно, но и приятно тоже.

   Но матушке с батюшкой говорить о том было не след. За один только намёк, на то, что ей и иные достойные люди внимание оказывают, её вычитывали так долго и то яростно,то слезливо, что Дася зареклась вовек что-либо о своих делах рассказывать.

   Зеркало доставили в час послеобеденный, молодой купец, да два его помощника. Княгине в подарок, да наглость имел требовать, чтобы их до самоличного вручения допустили.

   - Носом не вышел! – гңевно фыркнула Дася. – Чтобы тебе по первому же требованию да без записи княгиню подавали.

   Да, учёт поступавших подарков, а так же написание благодарственных карточек, если княгиня соизволила их принять, а принимала она далеко не всё, и уже то можно было считать за милость, было тоже Дасиной обязанностью. А смелость её объяснялась тем, что за спиной её стояла пара немного знакомых магов, прибывших доложить об окончании практики и документы о том привезших. Ну как документы? По листку на брата, в которых значилось, что зело учёны и пользу магичества своего доказали.

   - Батько, купец золотой гильдии, велел лично доставить, – насупился молодец, и тут стало заметно, что годами он вряд ли сильно старше княгининой помощницы.

   - Так ты лично и доставил, – насмешливо сощурился один из магов. – Или это он княгине «лично велел»?

   Вопрос был риторический и молодой купец совсем растерялся, зато второй маг продолжил тоном примиряющим:

   - Да и нет её, сами с утра ждём.

   - А как же тогда?..

   - Оставляй, – кивнула Дася, - а мы всё честь по чести передадим. Или тебе и грамотку выписать, куда дар твой ценный делся?

   - А и выпиши!

   Ну и выписала. Да не о том, что дар принят, Дася была уже учёная, и единственной ошибки хватило, чтобы аккуратнее в формулировках быть, а о том, что тот доставлен в княжескую приёмную. С тем дарителя и выставили. И маги, его выведшие сами с ним ушли, а Дася еще и вышла, отчитала холопа, почему всякие там якие имеют наглость без спроса в приёмную врываться. Сюда-то, по-хорошему, право имели входить только жрецы да маги, да узкий круг доверенных лиц, а остальным бы ограничиться только передачей прошений.

   Выпроводив же всех гостей, Дася плотно притворила за собою дверь и сделала, наконец то, что захотелось сделать сразу, как внесли это чудo. Зеркало, громадное, в деревянной резной раме из которой чудища заморские выглядывают, что про меж цветов невиданных спрятаны. Но главное не это, мало ли на земле резчиков искусных, главное то, что в зеркале этом всего человека от макушки до пят видно. У тятеньки-то в доме тоже было, но не такое, по пояс всего и чтобы всю себя в нём разглядеть, приходилось на тот край горницы отбегать, а там-то что увидишь?

   Дверь кабинета чуть слышно скрипнула и отворилась, Дася вздрогнула и даже немного вжала голову в плечи, но отскакивать или там еще какие глупости делать, не стала. Да, подозревала она, что княгиня на месте, в княжий кабинет отнюдь не один вход ведёт и княгиня часто так делала, когда хотела в тишине и спокойствии поработать.

   - Хороша! – кивнула Морла спокойно и одобрительно. Причём oдобрение у неё вызывал как сам вид девушки (какой миленькой она может быть, если снять с неё все тяжеловесные наряды и украшения!) так и стремление той покрасоваться. – А документы, что на стoле твоём наверняка обнаружатся, передай в канцелярию князя, пусть с делами торговыми его служивые разбираются.

   - На что они надеялись? - рискнула спросить Дася. Всё же к своей грозной начальнице она уже стала привыкать и не боялась, что ей за неосторожный вопрос голову откусят.

   - Зеркало-то не то, чтобы магическое, но чтобы сделать его таким большим да ровным магия точно использовалась. И возникни у меня желание покровительствовать в торговле подобными вещами, Элиш вряд ли стал бы возражать.

   - А почему – нет?

   - Не люблю наглецов, – Морла встала у зеркала рядом с Дасей, и стало видно, что пусть сама девушка отражается там полностью, вплоть до девичьего венчика, то княгиня видна разве что до шеи. – И людей невнимательных. То ли не дали себе труда выяснить, как выглядит их княгиня,то ли не сочли это важным. Так что, документы передать и пусть их дозволение на торговлю рассматривают в общем порядке, подарок – вернуть.

   Личная помощница поспешно кивнула, пообещав себе, что займётся этим сразу же, как только покинет её высочайшее общество. И если вдруг будут спрашивать, чем подарок не угодил, ей есть чем ответить. А Морла, уже было скрывшаяся за дверью, приостановилась, окинула Дасю задумчивым взглядом и проговорила:

   - Завтра с утра оденься попроще. Пойдёшь мне в сад помогать

   Дася поспешно согласно склонилась, а про себя подумала, что об этом она тоже родителям докладывать не станет. Заругают. И запроклинают тоже. На деле же, это было не чем иным, как высочайшей милостью и честью тоже.

   В княжий сад не многие допущены были.

   За зиму, в укромном уголке внутри замковых стен, выросло несколько подпорных каменных стенок, доброй земли туда натаскали, дорожки выложили и даже несколько крупных, удoбных для сидения валунов установили. Всё делалось по указанию и под пристальным наблюдением княгини. А как потеплело, так и взялась она, не спеша, по подготовленным местам ёлочки высаживать. Туи, пихты, стланники разных сортов и первоцветы нa местах подходящих и работы там было видимо-невидимо. Вот только делала княгиня всё собственноручно, лишь в редких случаях позволяя помочь себе немногим из доверенных жриц и подруг по совместительству.

   И вот где-то там, среди крохотных деревец, с обмотанными мешковиной корнями, обратив внимание на то, с каким пристальным и сосредоточенным видом крутит их княгиня, выискивая то безупречное место и тот наилучший бок, каким стоит повернуть растение, Дася начала что-то понимать. Ведь с точно таким же видом смотрела на неё княгиня, когдa велела сделать те или иные изменения в нарядах.

   И ведь не промахивалась же! Сама ведь только вчера любовалась собой в зеркале. Именно собой, а не богатым своим убранствoм, чего раньше с нею, наверное, и не случалось.