Слова для ответа вертелись на языке. Но произнести их, даже мысленно, я не смогла: удушающей волной накатил страх. В горле пересохло, дышать получалось с трудом. Каждая клеточка тела кричала об опасности.

Усилием воли заставила себя пробормотать:

— Мне надо отойти.

Под внимательным взглядом инквизитора на одеревеневших ногах прошла в санузел и села на край ванны. Поставив локти на колени, уткнулась лицом в ладони. Сердце колотилось в груди, будто собиралось сломать ребра и выскочить.

Что за ерунда? С чего я запаниковала? Ничего же особенного не произошло!

«Скажи им, что устала и хочешь отдохнуть», — прозвучал в голове бесстрастный голос.

А это ведь она! Она заставила меня бояться!

Решение, что делать, пришло мгновенно. Подошла к раковине, открыла кран и засунула голову под струю ледяной воды. Это помогло: стало гораздо легче, страх отступил.

Выпрямившись, пристально посмотрела в зеркало. Мокрая коса противно липла к футболке. Плевать.

— Никогда больше не смей мне приказывать, — сказала тихо, но твердо. — Я запрещаю тебе каким-либо образом воздействовать на мои эмоции, а также управлять моей магией.

«Ты уверена?» — равнодушно уточнила сущность.

«Да».

Цвет моих глаз стремительно сменился на черный, зрачок практически слился с радужкой. Захотелось потереть веки, но руки не послушались. Тело само развернулось и пошло к выходу из ванной. Не в силах остановиться, я шокированно наблюдала, как открываю дверь и захожу в кухню-гостиную.

— Идите без меня. Хочу отдохнуть, — услышала собственный голос.

Попробовала издать хоть какой-нибудь звук самостоятельно. Бесполезно, тело не подчинялось. Оно протопало в спальню и улеглось на кровать.

«Прощай», — бросила робототётка, и мое сознание начало меркнуть.

Я изо всех сил боролась, стараясь удержаться в реальности, но тьма оказалась сильнее.

* * *

Это же время. Наталья Лукьяненко

Машка вела себя странно. Зачем-то волосы намочила и двигалась как-то дергано. Что с ней такое? Может, энцефалитный клещ укусил? По траве же ползала, когда со своей гусеницей возилась.

Обеспокоенная поведением подруги Наташа хотела пойти в спальню. Но инквизитор схватил ее за запястье.

Наталья сердито глянула на мужчину и попыталась вырвать руку.

— Пустите!

Не разжимая хватки, тот щелкнул по вставленному в ушную раковину микронаушнику.

— Не вышло. Паразит почуял неладное, взял тело под контроль, — сообщил кому-то. Выслушал ответ. — Как скажешь, старший, — и вновь прикоснулся к уху.

— Какой паразит? Вы про Машу сейчас говорили, да? — испуганно пролепетала Наталья.

Инквизитор кивнул и попросил:

— Стой смирно.

— Хорошо, — шепнула Наташа.

Михаил отпустил ее, и она рефлекторно потерла покрасневшую кожу.

— Твоей подруге требуется специализированная помощь. Я сейчас возьму Марию, открою портал и уйду. А ты тихонько посидишь в комнате, пока не вернусь.

Хуторянка открыла рот, чтобы снова ответить: «Хорошо», но тут до нее дошел смысл фразы. Что за специализированная помощь такая? Разве нельзя позвать местного лекаря? Или инквизиторы сразу подозревали, что в Маше какая-то гадость сидит? Тогда понятно, почему постоянно кто-то из них был рядом: присматривали за бывшей дурочкой.

Погодите-ка. Михаил просил сидеть тихо, пока он не вернется — в единственном числе. То есть Маньку они не собираются возвращать? На ней что, теперь намереваются ставить опыты студенты-инквизиторы? Фиг им!

Наталья грозно свела брови к переносице и отчеканила:

— Я иду с вами. Если Машка пропадет, разбираться особо никто не будет. И, скорее всего, мне просто заткнут рот. А вот пропажу двух самородков из школьного общежития сложнее спустить на тормозах. Тем более что мы обе учимся за счет империи!

Михаил поморщился, но спорить не стал. Холодно распорядился:

— Не кричать, не дергаться, не путаться под ногами. Ясно?

— Яснее некуда, — Наташа хмыкнула. — Когда вы нас вдвоем позвали на шашлыки, то планировали Маньку где-нибудь в лесу «потерять»?

Инквизитор, промолчав, отвернулся от излишне догадливой хуторянки. Прошел в комнату, где лежала Маша, остановился возле кровати и внимательно осмотрел неподвижное тело.

Неожиданно его фигура от макушки до пят покрылась серебристой пленкой. Михаил наклонился над спящей девушкой, аккуратно поднял ее, положил на плечо.

Боясь опоздать, Наталья подбежала и схватилась за карман на его джинсах. Кожу легонько защипало. Наверное, какая-то защита.

Не обращая внимания на вцепившуюся в штаны хуторянку, Михаил вытянул руку. Кончик его указательного пальца засветился молочно-белым светом. Инквизитор начертил им в воздухе внушительный овал и, не давая навязавшейся спутнице времени ни подумать, ни рассмотреть, куда ведет проход, шагнул внутрь.

«В прошлый раз портал открывали иначе», — машинально отметила Наташа.

На секунду что-то ледяное коснулось обнаженных участков кожи. Хуторянка покрутила головой, надеясь понять, где очутились. Но темнота не позволяла что-либо рассмотреть.

А еще было холодно. Прямо как в подвале.

— Мы на месте. Будь добра, убери руку. Ты мне мешаешь.

Наташа торопливо разжала пальцы. Обняв себя за плечи, она напряженно следила за светящимся в темноте силуэтом инквизитора.

Тот прошел метров пять, нагнулся, видимо, положил куда-то Машу. Затем отошел в сторону. Его серебристая защита погасла, а на полу один за другим начали светиться голубые символы. Загораясь, как гирлянда на новогодней елке, они быстро очертили круг и ярко вспыхнули.

Теперь-то можно было осмотреться, но вместо этого Наташа жадно вгляделась в хрупкую девичью фигурку, лежащую в центре щедро освещенного круга.

Вдруг Маша пошевелилась и, не поднимая головы, неуклюже встала на колени.

«Давай, моя хорошая. Давай!» — не особо задумываясь, о чем просит, мысленно взмолилась Наташа.

Словно услышав ее просьбу, Маша Иванова вскочила и с какой-то нечеловеческой скоростью метнулась к светящемуся краю. Не сумев преодолеть линию символов, она зашлась в беззвучном крике. Но снова и снова бросалась на невидимую стену.

Наташа оцепенела от ужаса. Не в силах отвести глаз, она просто стояла и смотрела на творящееся безумие.

Послышались тихие шаги. Обняв перепуганную девушку, Михаил прижал ее лицом к груди. Поглаживая по спине, кому-то бросил:

— Ритуал не работает. Если сам не можешь, давай я.

— Нет. Есть еще вариант. Я войду в круг.

Голос Наташа узнала: Александр. Мужские руки на ее спине замерли.

— Алекс, ты спятил? Зачем тебе это⁈

— Надо. Если не справлюсь и паразит разделится, ликвидируешь нас обоих.

Михаил сжал Наташу так, что захрустели ребра. Подавив крик боли, она попробовала отстраниться, но не вышло.

Зашуршала одежда, глухо стукнула об пол обувь.

— Удачи, брат, — хрипловато пожелал Михаил. Оставив попытки выбраться из стальных объятий, Наташа повернула голову.

И в этот момент босоногий полуобнаженный блондин бесстрашно перешагнул через светящиеся символы.

Перестав биться о невидимую стену, Маша склонила голову набок, с нездоровым интересом изучая инквизитора.

Тот расправил плечи, чуть развел руки в стороны. Кожа на мускулистом торсе покрылась миллиардом искорок, казалось, мужчина светится изнутри. Зрелище завораживало.

Маша Иванова медленно шагнула к нему. Внезапно она дернулась, словно сквозь тело пропустили разряд тока. Уронив голову на грудь и пошатываясь, как пьяная, с явным усилием сделала еще пару шагов и застыла.

— Иди ко мне. Я гораздо лучше, — бархатистым голосом позвал Алекс. Девушка не пошевелилась. — Иди, — повторил он.

И Маша прыгнула вперед.

* * *

Тьма засасывала. Я барахталась, стараясь удержаться в реальности, но падала все глубже и глубже. В тот миг, когда нахлынуло отчаяние, далеко-далеко вверху засветился крошечный огонек. Он сулил спасение, жизнь. Собрав последние силы, рванула к этой искре надежды.

Мучительно яркий свет ослепил. Когда же зрение прояснилось, я попала в плен небесно-голубых глаз инквизитора.

— Иди ко мне, — шепнул он страстно.

А я поняла, что вишу на мужчине, обхватив за его обнаженный торс руками и ногами. Но осознать, что происходит, не успела. По телу пробежала дрожь, а потом меня захлестнула боль. Невыносимая, адская. Казалось, рвались все мышцы, ломались кости.

Не в силах терпеть, я закричала. Краем сознания отметила, что кричу сама, а значит, тело вновь мне подвластно. Но жуткая боль не дала на этом сосредоточиться. Из горла хлынула густая, вязкая масса — омерзительная, чужеродная. Захлебываясь в ней, я продолжала кричать.

— Взял! — крикнул Алекс, и все мои мышцы разом обмякли.

Обессиленно соскользнула с мужчины на пол. Мир застилала пелена слез, и я часто-часто заморгала. Проморгавшись, обнаружила над собой снежно-белый шар. Внутри него билось что-то черное, гадкое до одури.

— Филя, контейнер! — скомандовал полуголый инквизитор.

Из-за границы ярко-голубого света бесшумно выехал антрацитовый квадратный ящик. Ну как выехал, скорее, выскользнул. Складывалось впечатление, что его запустили как камень в керлинге.

Дождавшись, пока непонятная штуковина остановится, Александр сделал замысловатый жест. Сфера с беснующейся внутри мерзостью подлетела к черно-серому ящику, опустилась и исчезла из поля зрения.

Круглое в квадратном. Почему бы и нет?

Не прикасаясь к сосуду с гадостью руками, инквизитор с ловкостью профессионального футболиста подогнал «мячик» к стене света. Легонько подтолкнул. Контейнер скрылся в темноте.

Вскоре словно издалека послышался голос Михаила:

— Упакован, отправлен.

— Все, идите жарить шашлык, — устало проговорил Алекс. — Мы присоединимся к вам после очистки.

Он улегся рядом со мной и вытянулся во весь рост. Свет резко погас, но темнота не наступила: в полуметре над нами едва заметно засветилась золотистая кольчужная сеть.

Александр просунул руку мне под голову.

— Придется здесь немного задержаться. Сейчас нас с тобой почистят от остаточного следа паразита, и пойдем есть.

Паразита? Надо же…

Вяло удивившись, прижалась щекой к мужской груди. Его сердце билось спокойно, размеренно. Шевелиться не хотелось. Конечно, ситуация, мягко сказать, неординарная: я, подселенка, лежу на инквизиторе, который пять минут назад вытащил из моего нового тела какую-то дрянь. Валяться тряпочкой — не лучший вариант, но сил ни на что не было. Ни физических, ни моральных. Я просто чуть-чуть полежу. Он теплый, сильный. Хорошо.

Глубоко вдохнув, закрыла глаза. Но, мысли, пусть и неповоротливо, ворочались, не давали погрузиться в дрему.

— Расскажи, откуда взялся во мне паразит, — попросила, не размыкая век.

— Присосался к твоей душе в день смерти, а после вместе с ней заселился в новое тело.

Очуметь. Такую шокирующую информацию не сразу и переваришь.

Алекс чуть крепче обнял, все тем же ровным тоном продолжил:

— Этот вид разумной паразитической сущности притягивают смертельно больные люди с сильной волей и жаждой жизни. Как правило, паразиты впиваются в психею накануне смерти человека. Питаются его душевными страданиями. А чтобы вкусных эмоций поступало больше, намеренно их усиливают, искажают воспоминания и восприятие реальности.

Инквизитор замолчал, похоже, давая мне осознать услышанное. А у меня в памяти калейдоскопом замелькали события, произошедшие непосредственно перед смертью. Сердце кольнуло, но и только. И до меня дошло очевидное.

Визит мужа с любовницей, безусловно, приятным не назвать. Одно желание Аньки сообщить мне «чудесную» новость на свежем воздухе чего только стоит! Однако я восприняла их предательство чересчур остро. Ни глухой, ни слепой до болезни не была. Переглядки, шепотки, взаимный специфический интерес подруги и Ильи я замечала и даже понимала, что не Анька первой проявляет инициативу, а мой дражайший супруг.

Почему же ничего не делала? Трусливо убеждала себя, что мне это кажется? Причина банальна. Знала, что, как только открою рот, развод неизбежен, и придется начинать сначала. Без денег, ибо давным-давно подписан брачный договор. И с образованием агронома, которым после окончания вуза не работала ни дня. Мне было просто-напросто страшно. В итоге плыла по течению, надеясь непонятно на что.

А потом пришла болезнь. Приоритеты конкретно сменились. Я будто прозрела. Увы, слишком поздно.

Но больше такого не повторится. Никогда. Класть себя на алтарь амбициям мужчины и жить его, а не собственной жизнью — гиблое дело. Отныне я сама себе хозяйка.

Молчание определенно затянулось, и я положила ладонь на твердый как камень пресс инквизитора. Тот понял без слов.

— Паразит считывает память носителя в момент смерти, — опять заговорил он. — После переноса психеи в другое тело убеждает попаданца, что именно он подарил второй шанс, и вынуждает подчиняться. Процесс слияния небыстрый. Этому существу на начальном этапе доступна активация и блокировка ветвей дара плюс сокрытие способностей при сканировании. Через пять дней паразит получает полный доступ к магическому стволу, берет под контроль тело, поглощает душу носителя и начинает бешено пожирать силу одаренных. Человеческие эмоции перестают его привлекать в качестве пищи. Если тварь вовремя не остановить, то смертей много. Очень много.

Анализируя услышанное, я на автомате вырисовывала узоры на груди мужчины. Алекс накрыл мою руку своей, заставляя прекратить.

— Мы с Мишкой, как и ты, подселенцы, — заявил он как ни в чем не бывало. — Все без исключения души, которым высшие силы дарят шанс продолжить жизнь в другом теле, попадают в этот мир в момент разрыва межмировой ткани. Великий инквизитор всегда знает, когда придет новая психея и где это произойдет. Отправляясь на закрытие прорыва к особняку барона, я уже знал, что надо искать попаданца. Но крайне удивился, обнаружив не мужчину, а женщину. Ничего подобного раньше не случалось. Так что ты в своем роде уникальна.

Святые инквизиторы — попаданцы⁈

Все остальное отошло на задний план. Я открыла рот, закрыла. Потом опять открыла и снова закрыла. Выражаться на великорусском матерном не хотелось, но другие слова произноситься не желали.

Алекс добродушно рассмеялся.

— Забавная такая.

— Вот это поворот, — хрипло пробормотала я.

— Предвосхищая твой вопрос, отвечу: все светлые маги — инквизиторы, но не все попаданцы. Таких, как мы, в этом мире не много, еще меньше тех, у кого развита ветвь эмпатии. У местных жителей ее в принципе не бывает.

Я приподнялась на локте.

— У тебя есть дар эмпатии?

— Да. У Мишки нет. Причина, по которой эта способность появляется у тех, кто не заражен паразитом, неизвестна.

— Погоди. Выходит, у всех, кто притаскивает с собой эту мерзость, — я невольно передернулась, — есть способность управлять эмоциями людей?

— Верно, — легко согласился Алекс и с усмешкой добавил: — Когда я, взрослый мужик, очнулся в теле семилетнего мальчика, мне крупно повезло, что попался великому инквизитору. Любой другой сразу бы ликвидировал. Эмпатия — один из маркеров, по которым вычисляют зараженных.

Любой другой сразу бы ликвидировал…

В горле пересохло. Устранение человека с зараженной психеей — сложившаяся практика. Отчего же Алекс так не поступил? С чего вдруг решил рискнуть собственной жизнью? В памяти всплыло, как он вытаскивал меня из небытия, а после выдергивал из тела паразита. Кошмар наяву. И сейчас вот лежит рядом, очищается вместе со мной от остатков гадости.

— Почему спас меня? — спросила сама себя, но, как оказалось, задала вопрос вслух.

Слова повисли в воздухе. Подняв руку, инквизитор-попаданец коснулся светящейся «кольчуги». Та три раза мигнула и погасла.

— Моя жена погибла. Я не смог ее спасти. Возможно, пытался искупить вину, — сухо произнес Алекс. Встав, протянул мне руку. — Процедура очищения закончена. Пойдем. Пора поесть.