Сознание Андрея плавно приближалось к реальности сквозь мутные образы, тягучие сновидения и давно забытые события детства и юности.

Он явственно ощущал на лбу прохладную ладонь матери и вроде бы даже слышал ее шепот, но никак не мог разобрать слова.

Левой лопаткой он чувствовал проклятую пружину родного самарского дивана, вечно мешавшую ему спать и немилосердно впивавшуюся в онемевшие мышцы. И даже запахи были знакомые… Видимо, бабушка снова пекла свой коронный пирог с сухофруктами и корицей.

Скрипучий пол прогибался под медленными шагами деда.

В окне мягко касались деревьев прозрачные лучи сентябрьского солнца.

На душе было тепло и спокойно. Никаких забот. Оставалось только проснуться, впихнуть в себя омлет с колбасой, завязать шнурки на видавших виды синих «конверсах» и успеть на субботнюю тренировку…

– …детка, такие козыри грех прятать…

– …блин, Костя, прекрати… Сейчас врач войдет… А-ха-ха… Ну же, хватит…

– …я только начал, конфетка…

Андрей нехотя моргнул и с трудом вдохнул немного воздуха в окаменевшие легкие.

– Остановись… Завтра… Я буду… Ох… в ночную смену…

– С ума сошла… Пойдем…

Лежа с закрытыми глазами, Фенрир с сожалением вернулся из детских воспоминаний в суровую реальность. Теплый аромат корицы сменился запахом больничной стерильности. Пружина под лопаткой исчезла, уступив место болезненным ощущениям во всем теле и стянутостью катетера в сгибе правого локтя. Нежный свет солнечных лучей теперь беспощадно бил сквозь веки жесткими лампами.

Но больше всего было жаль лишиться материнской ладони на лбу. Андрей из последних сил сдержал стон разочарования и резко накатившей тоски.

Краем сознания он заметил тихое шуршание и хихиканье. Приоткрыв один глаз, увидел два расплывчатых силуэта, скрывшихся в соседней комнате. Через полминуты оттуда донеслись еле различимые женские стоны и ритмичные глухие удары или шлепки…

«Да вы шутите…» – Андрей окончательно пришел в себя, понял, что остался жив и лежал в двухместной больничной палате, в туалете которой Сатир приходовал какую-то девушку.

Фенрир же был окутан несколькими проводами и почти не чувствовал свое тело, за исключением тех участков, которые повредил в Сирии.

Правая ладонь нещадно ныла и жутко чесалась.

«Значит, не приснилось…» – с трудом фокусируясь, Андрей уставился на свежие розовые лазерные рубцы и вспомнил, как в бреду пытался закрыться рукой от выстрелов.

Попытка повернуть голову в другую сторону не удалась. Либо шея ему больше не подчинялась, либо он был скован фиксирующим воротником.

«А какой сегодня день?.. Блин. Новый год уже?.. Лола! Мальдивы… Вот черт!» – но додумать ассоциативный ряд Андрею помешал раздавшийся из туалета тихий шум воды.

Оттуда, поправляя больничную пижаму, вышел сыто ухмыляющийся Сатир, а за ним – румяная блондинка. Ее полная грудь была скрыта голубой сестринской рубашкой, а пышные бедра обтянуты темно-синими брюками. Никто из них не обратил внимания на очнувшегося Фенрира, поэтому диалог продолжился шепотом:

– У тебя УЗИ в четыре часа, не забудь.

– Чего вы там пытаетесь у меня найти?

– Глубокие гематомы медленно сходят. Все, мне пора, – девушка снова хихикнула и резво метнулась к выходу из палаты.

– И сколько уже мы тут лежим? – прохрипел Андрей.

– Ох ты ж бля!.. – Сатир от неожиданности дернулся и застонал от боли. – Хер ли так пугать?!

– Извини.

– Третий день томимся. Не госпиталь, а тюряга строгого режима, честное слово.

– В тюряге не дают медсестер трахать… – Андрей расплылся в сонной ухмылке.

– Чего?..

– Я все слышал.

– Блин, я ж не виноват, что эскортниц сюда не пускают.

– А потерпеть?

– А зачем?

Фенрир попытался рассмеяться, но вместо этого болезненно закашлялся. Константин улегся на свою койку и напряженно вздохнул:

– Сейчас бы кусок мяса… Прожаренный как следует, с чесноком и перцем… А не эту их диетическую баланду на воде. Еще день – и я точно сожру кого-нибудь.

– А была бы у тебя жена, привезла бы тебе домашних котлеток. Неочевидные прелести семейной жизни.

– Пфф… Зачем нужна жена, если у нас с тобой, малышуль, есть батя-кулинар? Звони отцу, пусть везет нормальную мужскую жрачку.

– Как? Силой мысли?

– Твой телефон на тумбочке. Звони-звони. А то свой людоедский потенциал я начну реализовывать с тебя, – дьявольски расхохотавшись, Сатир подкинул в ладони пульт и включил новостной канал на висевшем в углу экране.

Фенрир медленно потянул руку к тумбе и очень аккуратно обхватил смартфон онемевшими пальцами. Но сначала все же решил написать Лоле:

Привет. Я вернулся.

Сладкий! Я уже начала скучать… Могу приехать сегодня вечером, отметим?

Я бы за… Но…

Устав набирать текст, Андрей отправил ей фото больничной палаты.

Блин! Все плохо? Что с тобой? Где ты лежишь?

В военном госпитале. Ну так… Потрепало легонько.

Надеюсь, твой штык не пострадал?

Лола приправила сообщение полудюжиной смеющихся эмоджи.

Андрей иронично цокнул языком и усмехнулся.

Нет. Все самое важное в целости и сохранности.

Шикарно! А когда тебя выпустят? У нас все в силе на праздники? Я уже прикупила обновки!

Вслед за репликой в чате появились фото Лолы из примерочной. Три раздельных купальника в самых модных расцветках с трудом прикрывали грудь и причинные места фигуристой эскортницы.

Дразнишься, сучка… Пока не знаю, но надеюсь, что до Нового года освобожусь.

Они жаждут твоих поцелуев, сладкий…

Следом за купальниками Лола отправила фото погорячее: свою обнаженную грудь с задранным топом и нижнюю часть лица с соблазнительно приоткрытым ртом.

Доиграешься. Отымею тебя по полной.

Жду не дождусь!

– М-м-м… А как же твой любимый грузинский? – Лера удивленно смотрела на огромную стальную вывеску пафосного ресторана с видом на Патриаршие пруды.

– Там не оказалось свободных мест, – хмыкнул Морок, открыв тяжелую стеклянную дверь и пропустив ее вперед.

Внутри царила атмосфера уединения и приятной интимности. Вечернее освещение было приглушенным, окрашивая лица посетителей и все вокруг в теплый бронзовый цвет. Тихо играла ненавязчивая музыка, скорее напоминавшая низким звучанием спокойное сердцебиение.

Хостес проводила их к уютному столу у окна и пожелала приятного вечера, оставив меню и винную карту, оформленные в виде антикварных кожаных тетрадей.

– Милое местечко, – Лера утопала в мягкости кресла с высокой спинкой и темно-синей бархатистой обивкой.

– Я знал, что тебе понравится, – Денис задумчиво листал меню.

Заметив несколько знакомых лиц постоянных клиентов «Феникса», Пики тоже сосредоточилась на выборе блюд.

– Как парни? – спросил Денис, когда официант принял их заказ.

– Нормально, – Лера махнула ладонью, будто разговоров и нервозности было намного больше, чем реальных проблем. – Сатир уже через сутки начал проситься домой. А теперь саботирует процедуры и… э… ну ты понял, – она забавно поморщилась, скрыв улыбку за бокалом воды.

– Заигрывает с медсестрами? – хмыкнул Морок.

– М-м-м… Условно.

– Поэтому в «Фобосе» все медики были мужчинами.

– Крайне благоразумно.

– А как Андрей?

При упоминании о Давыдове-младшем Денис уже не впервые заметил необъяснимое изменение выражения лица Леры.

– Очнулся сегодня днем. Ослаблен отравлением, но жить будет, – процедила Лера.

– Тема Давыдовых тебе не сильно приятна в последнее время?

– У меня уже передозировка их семейкой, – челюсти Пики сжались.

– Понял, – Морок примирительно вскинул ладони. – Что ж, тогда…

«Комплимент от бармена к заказу для вас и вашей спутницы!» – перед Лерой возник бокал белого вина, а Денису подали порцию виски и стакан с несколькими кубиками льда.

– Э… Спасибо, но я за рулем, – он улыбнулся официанту.

– О, в таком случае вы можете выбрать любой десерт из меню!

– Ты что-нибудь хочешь? – Морок кивнул Лере.

– У вас есть штрудель?

– Разумеется, – официант сделал пометку у себя в смартфоне и удалился.

Сделав глоток, Пики посмотрела в окно на припорошенный снегом вечерний город, потом глянула на часы и, опустив глаза, резко погрустнела.

– Эй… Ты чего? Вино так себе? – Денис попытался пошутить, но осекся, когда Лера уставилась на него.

– Помнишь…

– Что помню?

– В эти самые дни… Тогда… – бездонные глаза цвета грозового моря резко наполнились соленой влагой. – Мы зализывали раны в попытках воскреснуть.

С запозданием вспомнив о датах, Денис мысленно выругался: «Вот я дебил…»

Лера, неловко улыбнувшись, вытерла слезы рукавом темно-бордового платья:

– Прости. Или… ты поэтому меня позвал?

– Нет, – вздохнул Морок. – Не поэтому.

– Прости. Я… Я до сих ненавижу декабрь.

– Слушай… Только, пожалуйста, не рычи. Но я уже переживаю. Столько лет прошло, а ты с маниакальным упорством продолжаешь жить старыми эмоциями.

Улыбка резко сползла с лица Леры, а ее взгляд стал колючим. Она обняла себя обеими руками и снова молча уставилась в окно.

– Вот об этом я и говорю… Ты, может быть, не замечаешь. А если кто-то говорит тебе, то либо огрызаешься, либо уходишь в себя.

Пики сжала губы и угрожающе процедила:

– То есть ТЫ прошлое отпустил? В таком случае с нетерпением жду знакомства с новой госпожой Морозовой.

– У меня нет новой госпожи Морозовой, – превозмогая раздражение, ответил Морок.

– Моя зацикленность мешает тебе жить? Не дает радоваться новому дню? Очередному миллиону на твоем счете? Новой тачке в коллекции?!

– Нет, не мешает…

– Тогда чего ты до меня доебался? – двое мужчин за соседним столиком удивленно повернули головы в сторону Леры, но та заставила их резко отвернуться, бросив хищный взгляд.

– Потому что ты мне не безразлична, Волкова, – Морок утомленно провел ладонью по лбу. – И твое поведение…

– Ты мне тоже дорог. Но почему-то я не ковыряю тупым ржавым ножом твои душевные раны. А ты вдруг взял это за привычку!

– Прости, – Денис мысленно упаковал свои еле оформившиеся чувства и с трудом подобранные слова в картонную коробку, замотал скотчем и швырнул на задворки сознания. – Ты права… Это не мое дело. Больше не лезу.

– Спасибо!

Ужин прошел в тишине и без особого удовольствия. А к принесенному после горячего блюда штруделю, с дьявольски притягательным ароматом корицы и изящно подтаявшим шариком сливочного мороженого, Лера в итоге даже не притронулась, выпив заказанный эспрессо двумя глотками.

– Что? – заметив на себе пристальный взгляд Морока, она невольно поежилась.

Серо-голубые глаза с капелькой золота задумчиво опускались по ее лицу, задержались на губах, на долю секунды коснулись декольте и, моргнув, устремились к ночному небу.

– Ничего. Ты была права. Нам противопоказаны совместные приемы пищи.

– Нет, Денис. Нам противопоказано говорить о прошлом.

– Как скажешь.

Вернув Пики домой, Морок ехал к себе, опасно нарушая скоростной режим и через раз игнорируя сигналы светофоров. Ему хотелось рвать и метать. Давно дремавшее на дне сознания бешенство вдруг вспыхнуло ледяным пламенем.

Стоило признаться самому себе, что вконец устал от одиночества и собственноручно созданного прижизненного ада, что увидел в Лере ту, рядом с которой с новой силой захотелось жить и просыпаться по утрам не с тяжелыми мыслями самобичевания, а с желанием надышаться кислородом допьяна, как все пошло по одному месту…

От гневных мыслей Дениса отвлек звонок.

– Да, Макс.

– Мне тут птичка напела… Ты снова позвал Лерку на свидание? – после возвращения Андрея Давыдов-старший повеселел, и его голос в динамике звучал крайне жизнерадостно.

– На ужин.

– И как? Можно поздравить?

– Нет.

– А что так?

– Посмотри на календарь.

– Э… Смотрю. И?

– И отсчитай четырнадцать лет назад.

– Блин…

– Скажи мне, что я дебил.

– И ты в итоге даже не признался?

– А смысл, Макс? Она готова отпустить прошлое не больше чем пять лет назад.

– Вдруг бы твои слова заставили ее задуматься?

– Мои слова заставили бы Леру разве что выгнуть свои чертовы брови и начать избегать меня.

– Ты слишком пессимистичен!

– Я просто… Не знаю. Не хочу потерять близкого человека. Вас и так можно по пальцам одной руки пересчитать.

– Блин. И как ты теперь?

– Никак. Перетерплю. Перешагну и пойду дальше. Один, значит, один. Я привык.

– Жаль…

– Похер. Закрыли тему.

Неделю спустя Фенрир и Сатир наконец-то услышали от лечащего врача долгожданное: «Завтра утром готовьтесь к выписке!» А их смартфоны почти одновременно звякнули с уведомлениями о выплате за поездку в Сирию.

– Нормально… – хмыкнул Константин. – Я уже и забыл, какие приятные бонусы прилетают за наемничество!

– Да? Погнали еще разок слетаем! – хохотнул Андрей.

– Да пошел ты. Никакие миллионы не стоят риска бесславно сдохнуть вдали от родины.

– А мне понравилось.

– Ой, да вали куда хочешь. Только батьке своему не забудь прикупить заводик по изготовлению успокоительного. Он же тут всех достал своим нытьем.

– Не напоминай… – Андрей еще не был морально готов к разговору с отцом о продолжении своей карьеры.

После ужина к ним заглянула та самая медсестра, и Фенрир с понимающей ухмылкой услужливо вышел из палаты. Пройдя по указателю, он оказался в небольшом холле с двумя диванчиками, кофейным аппаратом и телевизором. Усевшись со стаканом американо, он открыл чат с Лолой:

Завтра меня выписывают. Приедешь?

Супер! Непременно.

Пришли еще пару фото.

Сладкий, я тружусь… Хожу под ручку с Васильевым на унылом банкете.

Ясно… Тогда до завтра.

Лола отправила ему эмоджи с сердечками, но Андрей, как ни пытался абстрагироваться, все равно ощутил неприятный укол, поняв, с кем именно будет Лола этой ночью.

Пощелкав каналы, он наткнулся на начало одного из древних фантастических боевиков и взял себе еще одну порцию кофе. Пока главный герой бесстрашно сражался с дюжиной головорезов, Фенрир размышлял о дальнейших планах. Он ощущал себя тем самым хищником, который, вкусив человечьей крови, жаждал добавки. Какая-то незнакомая ему темная часть его личности пробудилась в Сирии и теперь тихонько нашептывала о своем желании повторить опасное приключение.

«Или я схожу с ума после стрихнина…» – пронеслось у него в голове. Но теперь работа телохранителя казалась совсем унылой и непростительно элементарной. Мозг жаждал решать задачки посложнее, да еще и под дозой адреналина. Хотелось стать похожим на дядюшку Сатира, который знал все об оружии, бронетехнике, ранениях, ядах, военной стратегии, хитрых приемчиках…

«В конце концов, я же как-то пережил тверское задание… Нужно будет в январе налечь на теорию… Чем больше буду знать, тем больше шансов выжить!» – утвердив себе краткосрочный план развития, довольный Андрей вновь сосредоточился на фильме, но сюжет внезапно был прерван срочным выпуском новостей:

«Несколько минут назад нам стало известно о перестрелке, произошедшей на торжественном приеме в ресторане «Фауст» на Кутузовском проспекте. Мероприятие было посвящено двадцатилетию со дня основания компании «Сервис-девелопмент», принадлежащей столичному бизнесмену Егору Васильеву.

Нападавшие в количестве пяти человек высадились перед рестораном из черного минивэна без регистрационных номеров. Войдя внутрь, сразу же открыли огонь по присутствующим.

Сотрудники ресторана успели вызвать полицию. Прибывшая через шесть минут группа специального реагирования ликвидировала двух нападавших и задержала еще одного, остальным удалось скрыться.

Сам предприниматель легко ранен. Его телохранитель и спутница, чью личность сейчас устанавливают сотрудники полиции, а также еще трое гостей, к сожалению, погибли. Ранены двенадцать человек. Все пострадавшие были доставлены в ближайшую больницу.

Мы следим за ходом событий. Больше подробностей вы найдете в наших официальных соцсетях».

– Лола…

Замерев при упоминании фамилии бывшего подопечного, Андрей смотрел на экран, не веря своим глазам. Судорожно вздохнув, он опустил взгляд на лежавший рядом телефон. Слегка подрагивающей рукой он схватил гаджет и полез читать другие подробности о случившемся.

В нескольких новостных пабликах мелькнули фото Лолы. В комментариях уже всплыла информация о том, что Васильев был в компании эскортницы. А потом появились и кадры из ресторана. Еще через несколько минут кто-то оперативно «слил» в Сеть запись камер наблюдения.

С комом в горле Андрей нажал на видео. Ища глазами свою подружку, он сразу же заметил знакомую фигуру в паникующей толпе гостей, а потом…

– Мудак ты конченый… – только и смог прошептать Фенрир. На записи Васильев, уворачиваясь от выстрелов, буквально прикрылся беззащитной девушкой, на чьем золотистом шелковом платье одновременно расплылись три бордовых пятна. После чего она медленно осела на пол в неестественной позе, а вокруг нее быстро образовалась кровавая лужа.

– Лола…