Один день до падения «Феникса»

Лера открыла глаза и уже по привычке сонно протянула руку назад, к Соколу. Но в кровати, кроме нее, никого не было. Несколько мгновений ушло на то, чтобы осознать, где она находилась и почему такой тяжелой была голова.

Накануне она прилетела в Прагу, но сразу не нашла в себе смелости добраться до кладбища. От одной лишь мысли Леру скручивало в болезненный узел. Она сняла номер в отеле, купила бутылку виски и медленно напивалась, сидя на полу комнаты и раз за разом прокручивая в голове все самые яркие и болезненные воспоминания о прошлой жизни. Начиная с первого дня работы в «СтандартТехноСтрое».

Если бы у нее была возможность отправить себе, молодой и самоуверенной, сообщение в прошлое, Лера написала бы только одно слово: «Беги!». Каждый раз, когда она думала, что вот теперь-то точно станет счастлива, жизнь тащила ее за ноги на дно болота, заливая горло и легкие зеленой тиной.

Теперь же, глядя на все происходившее с ней, Лера настолько явно видела мотивы окружавших ее людей, что удивляться практически не оставалось сил. А еще она наконец-то нашла в памяти точку невозврата. Когда все окончательно полетело к черту.

Тот промозглый конец ноября, когда они все были безжалостно раздавлены депрессией и методично напивались в «Уайт Харт». Виталик уже тогда был не в себе. Но ни Лера, ни Радос не позволили гордости переступить через его резкие слова и протянуть ему руку.

– Ты была бы идеальной парой для нашего Стасика.

Она громко рассмеялась в темноте над словами Виталика. Хотя в тот вечер ее сердце расползалось на нитки, словно гнилая тряпка.

– Хорошо, что ты всего этого не застал. Ты, кажется, единственный, кто не струсил и пошел до чертового конца.

Их последняя ночь с Радосом.

– Тебе было больно?

– Мне все время больно.

Ведь именно тогда они с Радом могли быть вместе. Но она испугалась. Предложила ему сначала заняться здоровьем. И он не стал бороться.

– Мы все получили то, что заслужили.

– Ты был чертовски прав, Рад… Лучше не сказать…

Потом в ее памяти всплыла любимая фраза Стаса:

– Для моего молчания всегда есть повод.

– Да! О, черт возьми, да!!! Тысячу раз – да, милый! Для твоего молчания было пятьсот миллионов поводов! И еще пара десятков несчастных, чьими жизнями ты крутил как хотел!

Лера была уверена, что лицо Стаса было отпечатано на ее подкорке. Но с удивлением поняла, что в ее сознании он уже сейчас покрылся какой-то мутной дымкой… Допив виски и перебрав всех своих живых и мертвых врагов и друзей, Лера прямо в одежде забралась на кровать и уснула.

* * *

Утро выдалось солнечным. Как в день похорон.

«Нет смысла прятаться… Я должна тебе все рассказать».

Лера сходила в душ, привела себя в божеский вид и на ресепшне заказала такси до кладбища. Голова была все такой же мутной. Она зашла в бар и попросила двойную порцию виски со льдом. Сделав несколько больших глотков, Лера расплатилась и вышла на улицу к такси.

Кладбище было старым и очень живописным. Фамильные склепы с массивными цепями и резными дверьми, высокие черные и белые каменные надгробия с весенними цветами, плачущие мраморные ангелы, безмолвные печальные рыцари.

Лера чувствовала пугающее успокоение, медленно шагая по аккуратным тропинкам. На деревьях грустно щебетали одинокие птицы. По земле сновали серьезные белки. Она начала плакать, как только заметила вдалеке черное с зеленоватыми прожилками мраморное квадратное надгробие:

Rados Agejev

1985–2022

– Здравствуй… – Лера обошла могилу и села сзади на траву, прислонившись спиной и затылком к нагретому солнцем камню, лишь бы не видеть проклятую надпись. Слезы окончательно ослепили ее, и она сжала мокрые ресницы. – Я так скучаю…

– И я по тебе…

Лера распахнула глаза: Радос стоял перед ней. Здоровый. Без шрамов. Без черной повязки. Точно такой, каким она увидела его впервые восемь лет назад.

– Рад?.. Ты?..

– Все так же мертв.

Лера застонала:

– Стас заплатил за твою смерть. Он убил тебя! Это не был несчастный случай.

– Печально…

– И все? Это все, что ты можешь сказать?! «Печально»?! Он отнял у нас жизнь!

– Jo, zlato.[12]

– Мы… Все могло быть! Все могло случиться! – Она срывалась на хрип, давясь слезами. – Мы могли быть счастливы вдвоем!

– Могли, но не стали. Я мертв. И с этим ничего не сделаешь.

Лера отчаянно замотала головой. Волосы разметались по плечам и надгробию:

– Рад…

– Что?

– Он тоже мертв.

Радос мягко улыбнулся:

– Уверена?

– Ну… Мне сказали, что да.

– Значит, мы с ним скоро встретимся.

Его белая рубашка с закатанными до локтя рукавами еле заметно колыхалась от легкого ветра.

– Мой малыш тоже мертв…

– С ним все хорошо. Он там… – Радос посмотрел наверх. – И тот… первый… Тоже. – Лера зажала рот руками и повалилась на траву. – Они оба… Им там хорошо и светло.

– Рад… Я, кажется, всех потеряла. Я так устала…

– Все наладится.

Лера протянула к нему руку:

– Забери меня к себе.

Радос присел рядом и нежно провел ладонью по ее волосам:

– С ума сошла?

– Нет. Наверное. Не знаю.

– Сколько ты выпила?

– Двойную порцию.

– А накануне?

– Бутылку.

– Глупышка.

Лера так явственно ощущала на себе его теплую ладонь, что ее сердце начало сбиваться с ритма.

– Я больше не могу… Он достал меня даже из могилы!!! Его призрак будет вечно меня преследовать!

– Не будет. Я не дам ему.

– Пожалуйста…

– Посмотри на меня.

Лера села и одернула сбившуюся рубашку. Она попыталась вытереть слезы, но потерпела поражение. Радос смотрел на нее тепло и спокойно:

– Что ты тут делаешь?

– Говорю с тобой.

– Тебе что, больше не с кем?

– Я хочу с тобой… К тебе…

– Лера, я мертв! И не сделаю тебя счастливой уже никогда! Хотел бы… Но, увы. Отпусти меня.

– Я…

– Ты сидишь тут и с похмелья говоришь с одним мертвецом о другом мертвеце. Самой не смешно? Вытри слезы. Включи телефон. И позвони ему. Там, в этой чертовой Москве, он. Живой! Настоящий. Мечется и терзает себя, пока ты тут торчишь на кладбище, цепляясь за свое прошлое.

Лера молча моргала, словно до нее действительно что-то дошло.

– Хватит! Один раз мы все упустили. Не повторяй эту ошибку. Я говорил тебе. Не запрещай себе любить. И отпусти меня. Я хочу покоя.

– Прости…

Он приблизил свое лицо к Лериному:

– Отпусти.

Она закрыла глаза. Немного нахмурилась. И прошептала:

– Прощай, Радос…

Он коснулся губами ее щеки и ответил, исчезая:

– Sbohem, Lero.[13]

Она резко вдохнула и посмотрела по сторонам. Вокруг никого не было.

* * *

Пять часов до падения «Феникса»

– Малыш…

– Лера?! Где ты?

Она стояла недалеко от входа в аэропорт и с наслаждением вдыхала никотиновый яд, глубоко затягиваясь сигаретой.

– В аэропорту.

– Что? Куда ты улетаешь?! – Голос Димы был хриплым, словно он простудился. На фоне играла какая-то тихая музыка.

– Я не улетаю. Я возвращаюсь.

– Подожди. – В трубке было слышно, как он куда-то быстро шел. – В смысле возвращаешься? А где ты была?

– В Праге. Самолет в Москву через час.

– Где тебя встретить?! Шереметьево?

– Да… Спасибо.

– Как ты?

– Плохо. Но лучше. Значительно.

Он с едва заметным облегчением рассмеялся в трубку:

– А до этого как было?

Лера шмыгнула носом:

– А до этого было кошмарно. Не спросишь, зачем я в Праге?

– Догадываюсь… Расскажешь сама, если захочешь.

– Захочу.

– Говори.

– Отпускала прошлое.

– И как? Получилось?

– Напилась. Нарыдалась. Отпустила. И хочу обратно. К тебе…

– Я… я рад, что ты справилась. Хочу тебя обратно, к себе.

– Спасибо.

– За что?

– Что дал мне уехать. И ждал обратно.

– Надеюсь, это не войдет в привычку?

– Я бы не хотела…

– У тебя есть с собой платье?

– Платье?

– Сегодня же свадьба…

Лера зажмурилась:

– Черт… Я…

– Я успею заскочить домой и возьму тебе. Какое нужно?

– Так неловко…

– Не бери в голову! Все будут рады тебя видеть.

– Возьми то, летнее. Не в кожаном же на свадьбу идти.

– Почему нет? Я вообще в экипе.

– С ума сошел?

– Да я и приходить не хотел… Но Арчи позвонил и наорал на меня.

– И правильно сделал. Дэн же твой лучший друг.

– Я возьму тебе кожаное.

– Как хочешь.

– Лер…

– М-м-м…

– Я люблю тебя. Поэтому не хотел выпускать.

Лера выдохнула и замолчала.

– Ничего не отвечай. Сейчас не отвечай.

В ее голове прозвучало напоминание Радоса:

– Не запрещай себе любить.

– Как скажешь, малыш. Три часа, и я в Москве.

– Я буду ждать.

* * *

Дима тихо вернулся в торжественный зал. Арчи прошептал ему:

– Я же говорил! Где она?

– Летит из Чехии.

– Эк ее вшторило!

– В следующий раз наручниками к себе пристегну.

– Да тихо вы! – Оля шикнула на обоих.

Они виновато замолчали. Снова заиграла музыка, и из боковой двери в зал вошли Денис в идеальном черном костюме и Алиса в нежном кружевном платье цвета сливочного мороженого.

– Какие же они…

Арчи приобнял прослезившуюся Аню:

– Красавчики.

После официальных слов Денис взял кольцо, посмотрел Алисе в глаза и нежно прикоснулся к своему позывному за ее ухом:

– Люди находят друг друга, чтобы их жизнь была наполнена счастьем и любовью. Если бы я не нашел тебя, моя жизнь уже давно оборвалась бы. Потому что даже мой бог не смог бы спасти меня в одиночку. Теперь ты – моя жизнь. И без тебя для меня не будет смысла. Я обещаю любить тебя и оберегать от всех невзгод. Что бы ни случилось. До конца наших дней. – Он надел кольцо и поцеловал пальцы Алисы.

– Ты пришел на обломки моего мира. Разнес его остатки до самого основания. И воздвиг новую сверкающую крепость. Ты заставил меня отречься от всего. И подарил мне новую меня. Моя жизнь до тебя была спокойной и… пустой. Моя жизнь с тобой – единственное, что отныне и навсегда имеет смысл. Я обещаю любить тебя и оберегать от всех невзгод. Что бы ни случилось. До конца наших дней. – Она надела ему кольцо.

Арчи возмущенно прошептал:

– Эй, кто у кого списал последние строчки?!

– Дурачок, – хихикнула Аня. – Так и было задумано.

Денис нежно поцеловал Алису, и под торжественную мелодию они подошли к друзьям обняться и прослезиться.

– Ну… Первый пошел! – Джокер крепко обнял Дениса и поцеловал Алису в щеку: – У тебя точно нет сестры-близняшки? Я бы ради такого дела подумал, не остепениться ли.

– Точно! – Алиса шутливо толкнула его ладонью.

– Все, брат! Бывай! – Арчи похлопал закатившего глаза Дениса по щеке и подмигнул Алисе: – Я тебе никогда не забуду эти жуткие брыкания у операционной! Запомни: Морок бессмертен и непобедим.

– Хорошо, как скажешь…

Аня, смахивая слезы, привстала на цыпочки и обняла Дениса:

– Я всегда мечтала пригрозить жениху Алисы проблемами, если он ее обидит.

Тот усмехнулся:

– Давай, исполни мечту.

– Не хочу. Я просто не верю в такой сценарий с тобой в главной роли…

– Спасибо.

Аня метнулась к Алисе, и они со слезами крепко обнялись.

– Ты самая красивая фея на свете! Я так тебя люблю! И мне… мне так жаль, что мы тут… не все вместе. Как мечтали…

Алиса вытерла слезы:

– Да… Я бы все отдала, чтобы… чтобы они стояли тут с нами.

– Старик, поздравляю, – улыбнулся Мастер. – Не слушай никого. Будь счастлив.

– У меня нет выбора. – Они с Вовой хлопнули друг друга по плечам.

– Воинственная Алиса. Береги парня. Не забывай своевременно штопать его и доливать кровушку.

– Да ну тебя! – Она с шутливым недовольством обняла Вову.

– Поздравляю! Надеюсь стать частью вашей веселой банды. Вы такие красивые, я еле сдерживаюсь! – Оля легко обняла Дениса и поцеловала Алису в щеку.

– Конечно станешь! Ты уже! Мы молили всех богов, чтобы Вова встретил такую волшебницу, как ты!

Последним шел смущенный Дима в мотоциклетной экипировке:

– Я как обычно… Косячу.

– Стабильность – признак мастерства. – Денис забавно оглядел его внешний вид, но был рад, что Сокол все же приехал, несмотря на свои горести.

– Поздравляю, брат. Ты вытянул самый счастливый на свете билет.

– Она не звонила?

– За минуту до вас. Так что на банкете я появлюсь не сразу, прости.

– Лети, Сокол. Мы оставим тебе кусок торта.

Дима обнял Алису и еле слышно прошептал на ухо:

– Он знал наперед. Он понял это уже тогда. В тот чертов день, с осколком в боку. И не верь, если он будет отрицать это.

Алиса снова прослезилась:

– Пускай это останется его маленьким секретом… А теперь езжай. И только попробуй опоздать к своему тосту.

– Я – пуля! – Дима выбежал из загса, завел байк и понесся по цветущей Москве.

* * *

Оторвавшись от пражской земли, Лера ощутила небывалое облегчение. Казалось, будто у нее самой выросли крылья за спиной.

«Все. С меня хватит. Солнце летит к Соколу. И плевать, в каком из адских котлов ты горишь, Стас. Я больше никогда не позволю тебе хозяйничать в моей жизни».

На паспортном контроле Лера извинилась, кажется, тысячу раз, чтобы пробраться через огромную очередь. Опаздывающую на свадьбу друзей девушку все пропускали с улыбкой.

Дима бежал по терминалу, высматривая Леру. Самолет приземлился уже двадцать минут назад, и он надеялся, что им не придется ловить друг друга по огромному залу ожидания.

– Лера! – не выдержав, Дима выкрикнул ее имя. – Лера!

В плотной толпе пассажиров взметнулась вверх ее тонкая рука:

– Я здесь! – Лера, как могла, пробиралась и извинялась.

– Солнце!

– Сокол! – Она с разбега запрыгнула на Диму, обхватив его руками и ногами.

– Детка… Я тебя пришью к себе наживо, вощеной нитью, кожа к коже. Поняла?!

– Да! Я согласна. Можешь пришить, приковать, привязать…

Он заткнул ее горячим поцелуем. Люди вокруг смущенно улыбались, слыша такие любовные угрозы.

– Поехали! Мы должны успеть на торт!

– А платье?!

– Там переоденешься!