—Злата!!! – Андрей пытался дотянуться до окровавленной ледяной руки Геллы, но та быстро погружалась в снег, словно тонула в зыбучем песке. – Нет!!! – Сдирая пальцы в кровь, Фенрир упорно откапывал ее и не заметил, как сам начал тонуть. Холод пробирал до костей, липкий снег вперемешку со льдом не давал сделать вдох.

Злата смотрела на него безжизненными изумрудными глазами, обрамленными заиндевевшими ресницами. Ее губы побледнели, а кожа лица будто промерзла насквозь. В последний момент Андрей ухватил ее за запястье и попытался притянуть к себе.

– Зла… – Но его рот и нос вдруг наполнились ледяной водой, устремившейся в легкие.

Они оба оказались в прозрачной толще океана, замерев в невесомости. Волосы Златы плавно извивались тонкими прядями вокруг лица.

– Зачем… – Губы беззвучно двигались, но ото рта не оторвался ни один пузырек воздуха.

– Всплывай! – Из последних сил борясь за спасение, Фенрир бешено греб вверх и дергал девушку за руку.

– Какой в этом смысл? – Он снова прочел фразу по омертвевшей мимике.

– Я – твой смысл! Ну же! – Давыдов неистово орал, но чувствовал только, как вода окончательно заполнила собой его грудную клетку.

– Ты уже мертв…

Запястье Златы обожгло пальцы Андрея, и тот отдернул руку. Рыжая быстро пошла на дно, а слева между ее ребер возникла алая рана. Кровь стремительно покидала ее тело, смешиваясь с водой.

– Нет! Ты ошиблась! Злата!!!

– …Андрей Максимович, очнитесь!

Фенрир выхватил смачную пощечину и резко сел.

– Весь этаж переполошили криками! Прекратите!

Он проморгался в тщетных попытках понять, где оказался и кто рядом с ним.

– Вы всегда так тяжело от наркоза отходите? – Недовольная медсестра лет пятидесяти уже что-то вкалывала в его капельницу.

– Я… Что? Наркоз?

– Вам колено зашивали, помните? Вы приехали с ранением и с чуть живой девушкой на заднем сиденье.

Грубо растерев лицо ладонями, Фенрир вздрогнул:

– Злата!!! – Беспощадная память вернула его в реальность с ограничением в двести метров.

– Да не орите вы! – медсестра ощутимо пихнула его в плечо. – И так уже всех перебудили!

– Что с ней? Где она? Мне надо…

– Вам лежать надо! – Она снова толкнула попытавшегося встать Андрея. – Утром повязку сменят, и делайте что хотите. А сейчас угомонитесь!

– Что с ней? – Подчинившись грозной медсестре, Давыдов рухнул обратно на подушку. – Просто скажите как есть!

– В реанимации лежит. Зашили, кровь перелили. Отключилась она пару раз, но откачали. Не переживайте. Все нормально. Печень еле задета была, так, по краешку.

Фенрир облегченно выдохнул, несмотря на то что жуткий сон все еще маячил перед глазами. И эти слова Златы: «Ты уже мертв…»

– А утром можно к ней зайти?

– Если орать больше не будете, пропустим.

– Не буду. Спасибо вам.

Остаток ночи Андрей провел в полузабытьи, то проваливаясь в поверхностную дрему, то открывая глаза. Он вроде бы слышал чьи-то переполошившиеся голоса и топот ног, но не был уверен, в реальности это происходило или ему снова что-то снилось. Кожей ощущая непонятную взвинченность и наэлектризованность, в полшестого утра Фенрир все-таки не выдержал, медленно встал с койки и, ухватив стоявший рядом костыль, поковылял к двери.

К его удивлению, коридор хирургического отделения военного госпиталя, куда они со Златой накануне еле добрались, был по одной стороне заставлен дополнительными койками, на которых лежали… Лица многих парней показались Андрею слишком знакомыми. Он огляделся и в конце коридора заметил отца. Следом за ним шла, тихо ругаясь, разъяренная Лера.

– А ты тут каким боком? – Макс замер на полпути, и Пики по инерции врезалась в его лопатку.

– Я… Это… – Фенрир растерянно заикался, пока Лера беззвучно испепеляла его взглядом, проводя по шее пальцем с неизменным черным маникюром. – ДТП. Небольшое. Я… Того. Ногу поранил.

– Чего ты? – Давыдов-старший недоверчиво прищурился и тут же обернулся.

Пики оскароносно пожала плечами, скривив рот, будто понятия не имела, что произошло. Макс снова посмотрел на сына и его перебинтованное колено:

– Серьезно?

– Вроде нет…

– Сегодня отсюда выпишут всех ходячих. По максимуму.

– А что вообще случилось?

В ответ Лера, не глядя на Фенрира, тихо, но смачно выматерилась и пошла дальше по коридору. Макс раздраженно вздохнул, махнув рукой:

– Пока разбираемся… – Охотник не успел договорить, как все отделение заполнил басовитый рык Черномора. Давыдовы одновременно повернули головы.

– Гондон ты гнилой! Я, мать твою, узнаю, кто у вас в штабе обосрался! Вы, сука, сдохнете все! Только попробуй!!! В крысу заигрался, тварь?! Я полжизни на вашу блядскую шарагу пропахал! Думаешь, я не узнаю, кто из вас, пидоров, продался?! В очко себе засунь, ясно?! Сука! – смартфон резким движением руки просвистел над головой Андрея и рассыпался мелкими осколками, ударившись в стену.

Одежда Григорьева в нескольких местах побурела и задубела, на лице и шее красовались кровавые разводы, правая кисть кое-как перебинтована, а торчавшие из-под бинтов пальцы были покрыты грязью и копотью.

– Матвей Викторович! Стойте! Вам надо раны обработать… – За ним бежала медсестра, безуспешно пытавшаяся урезонить бешеного командира наемников.

– Остальных обрабатывай! – рявкнул тот на нее так громко, что весь коридор мгновенно погрузился в тишину. Раненые перестали болезненно постанывать, а врачи и санитары замерли на месте.

– Хорош орать, – раздался четкий голос Леры, и все головы повернулись в ее сторону.

– Я спокоен, – процедил Черномор.

Поравнявшись с Максом, он протянул ему левую здоровую ладонь, а правой благодарно похлопал по плечу, рискуя оставить следы на темно-бежевой водолазке Охотника.

– Сколько двухсотых? – Макс понимающе кивнул.

– Десять. Десять, сука, спецов… Почти весь мой костяк. – Белки глаз Матвея были малинового цвета, а скулы нервно подрагивали. – Я не понимаю, какого х…

– Не здесь, – шикнула Пики.

– Заходите… – Андрей ткнул пальцем в дверь своей палаты.

– И ты там был? – Матвей подозрительно скосился на неудавшегося юнгу.

– Нет. У меня другое… – Фенрир хотел было шагнуть следом за ними, но Лера вскинула ладонь:

– Подожди снаружи.

– Что там произошло?

Черномор, зло пыхтя, плюхнулся на стул и уже хотел закурить, но Пики резво выдернула сигарету из его потрескавшихся губ.

– Эй!

– Тут датчики.

– Блядство…

– Матвей, что случилось?

– Нас слили.

Лера упрямо качнула головой:

– Нормально объясни.

– Мне позвонил Моцарт. Четыре дня назад. Сказал, что группа контрактников без шевронов и опознавательных знаков работала на севере Сирии. Парни перестали выходить на связь, а потом выяснилось, что их взяли в плен. Одна из банд под финансами турков. Попросил сгонять туда и вывезти всех, кого сможем. – Черномор, морщась, стащил бушлат и, зайдя в ванную комнату, начал разматывать бинты.

– И ты потащил туда всех своих? – Лера повысила голос под шум воды.

– Естественно! Разогнать бандитов, вывезти шестнадцать человек… Впятером такое не провернешь!

– По мне, и сорок – маловато, – возразил Макс.

– Ну сколько было… У меня ж не армия. – Матвей покосился на него из-за приоткрытой двери.

– Позвонил бы сразу.

– Прикалываешься? Когда бы великий и ужасный Григорьев звонил лохам из «Феникса»? – прыснула Лера.

– Ну давай, поиздевайся. – Черномор вытащил из-за пазухи плоскую металлическую коробочку, открыл ее, вчитался в тусклом свете в мелкие буквы названий на тюбиках и выбрал нужный.

– Ты сам же первый любитель опустить моих солдат. – Цокнув языком, Пики, включила верхний свет, обработала руки антисептиком и забрала у Матвея тюбик, присев на соседний стул.

– И когда ты понял, что все пошло не так? – Макс продолжал подпирать плечом дверной косяк, сонно потирая глаза.

– Да как только мы приземлились… Почуял неладное, но решил, что просто нервяк из-за срочности. А вот когда вооруженная западным оружием сотня боевиков встретила нас с распростертыми объятиями…

– Вам повезло, что наши были неподалеку. Иначе мы бы не успели вытащить вас живыми. Только вот теперь, судя по всему, я отхвачу по полной за самоволку.

– Прости, куколка. И спасибо…

Лера сосредоточенно распределяла белковый герметик по рассечениям кожи на ладони Матвея. Тот хмурился и тихо шипел от боли. Пики по привычке дула на раны, хотя это почти не помогало.

– Давай второй.

– Почему меня сливают? – Черномор протянул ей еще один тюбик. – Я ни разу не отказывался от заданий, нигде не светился больше остальных. Ну бухчу из-за задержек оплаты. Так все бухтят!

– Приказы не нарушал? Левыми делами не грешил?

– Макс, ну какие левые дела? Я у них под микроскопом, блядь, живу. Все левые дела закончились, когда меня в отряд взяли сто лет в обед. – Матвей перевел взгляд на Леру: – Пупсик, можешь через Морока разузнать, что к чему? Он же лучший друг Поталина.

– Денис в Китае до мая. Не думаю, что он в курсе последних решений.

– Зашибись… – Григорьев почесал затылок, зевнул и снова повернулся к Давыдову-старшему. – А это нормально? Дэна сослали, меня сливают, вас подставляют… Какая-то муть творится, не замечаете? Ай! Блин, Перовская! – Почувствовав жгучую боль, он глянул на Леру и уперся в раздраженный молчаливый взгляд и быстро вскинутые брови.

– Нас подставляют? – переспросил Макс.

Запоздало вспомнив, что Охотник не в курсе нападений на Леру, Черномор прокашлялся:

– Ну… Получается, что вы типа подставились… Раз поехали меня выручать. Моцарт вынесет вам мозг…

– Никогда такого не было, и вот опять.

– Прошерстить бы Минобороны.

– Ну пойди, прошерсти. – Закончив с ранами Матвея, Лера придирчивым взглядом осматривала результат своего труда. – Через сутки твоя база окажется нечаянно взорванной. А имя чудесным образом исчезнет из всех архивов.

– А что тогда делать?

– Не знаю…

Доковыляв до отделения интенсивной терапии, Андрей дождался на посту дежурной медсестры, быстро вычитал ее имя на бейдже и, налепив на лицо самую обезоруживающую улыбку, тихо спросил:

– Татьяна, вы не могли бы мне помочь? У вас в реанимации лежит Злата Смирнова. Я просто обязан к ней попасть.

– Молодой человек, – устало начала та, потом заметила, что улыбчивый наглец перед ней одет в больничную пижаму, и нахмурилась, – а вы, вообще, что тут делаете в такую рань? Марш в палату!

– У меня бессонница, – соврал Фенрир. – И я очень переживаю за свою девушку. Пожалуйста… На несколько минуточек. – Он снова мило улыбнулся.

Медсестра в ответ раздраженно закатила глаза, но кивнула в сторону ближайшей палаты:

– Пять минут.

– Вы ангел!

Как только Фенрир доковылял до двери, на посту раздался неприятный звуковой сигнал, и Татьяна пулей метнулась в одну из палат, а в противоположном конце коридора уже слышны были голоса других врачей и грохот нескольких каталок. В надежде, что о нем в суете не вспомнят, Андрей быстро зашел к Злате и, приперев костыль к стене, уселся рядом с высокой койкой.

Накануне впопыхах он от нервозности и бессилия даже не вспомнил про их датчики. Осознание худшего исхода ударило по вискам Фенрира волной липкого страха и колючего самобичевания за собственную глупость.

«Нужно будет потребовать у Леры отключить ограничение. Или хотя бы увеличить расстояние…»

Прижавшись щекой к металлическому поручню, Андрей долго смотрел на бледную Злату, аккуратно перебирая ее тонкие теплые пальцы на расслабленной ладони. Новый ноготь на мизинце уже виднелся на несколько миллиметров. Результат собственной жестокости заставил Фенрира покрыться мурашками.

«Теперь еще и под пули подставил…»

– Прости, детка. Я долбоеб… Надо было прислушаться к твоему предчувствию и разжиться хотя бы кевларами. И вообще…

Фенрир поцеловал кончики ее пальцев, уперся макушкой в край койки и, глядя в пол, упрямо заставлял мозг, замутненный остатками наркоза и успокоительного, перебирать для будущих вылазок пункты, о которых он раньше не задумывался. За дверью продолжал раздаваться шум голосов. За окном ясное морозное небо еле заметно светлело.

Андрей почувствовал, что зациклился на середине какой-то мысли, и попытался довести ее до логического конца, но усталость победила. Он прикрыл глаза, дал себе несколько секунд на отдых и в итоге задремал, сжимая ладонь Златы.

– Андрей… Блин, Андрей…

Сквозь тяжелый сон Фенрир слышал тихий голос. Кто-то несильно толкал его в плечо.

– А… – Он неохотно открыл глаза, почувствовав ноющую боль в спине. – Чего… Ой.

Злата жмурилась от зимнего солнца, щедро заливавшего палату яркими лучами.

– Закрой штору. И я пить хочу.

– Сейчас. – Он, едва проснувшись, забыл про ногу и резко поднялся, тут же зашипев от боли. – Да чтоб меня! – Дохромав до окна, Андрей потянул шнур, и жалюзи плавно опустились. – Так лучше?

– Да.

Он вернулся к койке, оглядел стальной стеллаж и выудил снизу бутылку воды с трубочкой.

– Как ты?

– А как ты думаешь? – Отпив половину, рыжая хмуро уставилась на Фенрира. – Хреново. Все болит…

– Прости.

– Я же говорила.

– Знаю… Прости, пожалуйста.

– У меня теперь дыра в животе, – всхлипнула Злата. – И все из-за тебя! Я сдохну не от уродского жучка, а на одном из твоих приключений.

Андрей виновато вздохнул и придвинул стул поближе к койке:

– Командный игрок из меня всегда был так себе… Прости. – Он снова взял ладонь Златы, прижал ее к губам и удрученно посмотрел ей в глаза. – Мне ужасно жаль. Если останется шрам, сделаем тебе лазерную коррекцию.

– Ладно… – Рыжая допила воду, и Фенрир открыл ей еще одну бутылку. – Долго меня тут продержат?

– Блин… Точно. – Давыдов вспомнил, что его в этот день скорее всего выставят из госпиталя. – Не знаю, детка. Тебе нужно поправиться. А мне нужно срочно решить вопрос с датчиками, пока Лера здесь.

– А зачем она здесь?! – Злата напряглась.

– Не из-за нас, по своим делам, – уклончиво ответил Андрей, вскочив со стула. – Я зайду позже. Не грусти. – Он быстро и напористо поцеловал Геллу, подхватил костыль и чуть ли не бегом устремился к своей палате.

– А где Лера? – вернувшись в хирургическое отделение, Андрей заметил в коридоре только отца, перемещавшегося от одного своего солдата к другому.

– Уехала. А что? – Макс хмуро поглядывал на сына с непонятным ощущением, будто тот от него что-то скрывал.

– Да блин…

– А ты где шлялся все это время?

Проклиная необходимость врать, Фенрир попытался изобразить реалистичный зевок:

– Присел на диванчик в холле и задремал.

– Я искал тебя, никто там не дрых. Что происходит, Андрей? – Давыдов-старший понизил голос до недовольного шепота и втолкнул сына в палату. – Что за непонятные гляделки у вас с Перовской? Сплошные тайны и секреты. Про подружку твою новую я чисто случайно узнал. Про твое, – он с сомнением зыркнул на ногу Фенрира, – ДТП… Объясни мне!

– Блин, пап…

– Прямо сейчас! А не когда ты сподобишься выдумать себе легенду.

Андрей устало рухнул на койку:

– Да на задании я был… И немного не рассчитал силу противников.

– Каких еще противников?!

– Ну там… Разборка была небольшая.

Макс почувствовал вибрацию телефона и недоуменно уставился на сообщение из рабочего чата: «Зачистка завершена».

– Что за разборка?

Фенрир вздохнул:

– Пап. Давай мы не будем ру…

– Где ты был эти два часа?

– Я скажу, если пообещаешь не беситься.

– Ты мне условия выставляешь?

Андрей сжал челюсти от раздражения и с унылой иронией развел ладони:

– Пап, я работаю на Леру. Ясен пень, задачки прилетают похлеще, чем просто катать клиентов и ходить за ними хвостом. Но ты вроде сам радовался, что я сбился с темы наемничества? Теперь имею что имею. Повеселее охраны, но в целом… В ЦЕЛОМ попроще, чем гоняться с винтовками по горячим точкам.

– Я радовался, что твоя «новая», – Макс хмуро изобразил пальцами кавычки, – работа не сведет тебя в могилу к тридцати годам. Но вижу, ошибся.

– Мне нужно немного времени и опыта притереться. Задания не всегда стандартные. И я еще пока не совсем точно могу их оценить в плане… Не знаю… Нужна мне поддержка или нет, справимся мы сами или… – Фенрир зажмурился, ляпнув лишнее.

– Вы сами? – Давыдов-старший в саркастичном любопытстве вскинул бровь. – А ты, дружок, случайно не с этой своей рыжей бестией по городу носишься? Кто она такая? Или вы с Перовской решили, что, если я не лезу, то совсем отупел к старости?

– Нет, пап… Ты не отупел. Но, правда. Давай я какнибудь сам в этом всем…

– Я не собираюсь что-то делать вместо тебя. Просто хочу чуточку больше знать, что творится в твоей жизни. Да и за советом ты мог бы приходить ко мне почаще, чем к Сатиру.

В голосе отца Андрею почудилась не то ревность, не то обида. Он поднял на него взгляд и неловко усмехнулся:

– Прости, пап. Да, я езжу по делам со Златой. Пока не готов тебе поведать нашу с ней историю. Но она мне нравится. И как будто… Не знаю… Как будто она прям моя. Я не могу описать это ощущение. Просто я с ней… – Фенрир уставился в потолок в попытках подобрать слова. – Как бы выразиться…

– Выгреб со дна? – хмыкнул Макс, заметив у вечно ершистого сына непривычно мягкое выражение лица.

– Типа того. Она заставляет меня думать о том, о чем я думать не привык. Хотя сама та еще заноза.

– Ладно. Пускай так. Я постараюсь не беситься, если именно из-за моих реакций ты не горишь желанием общаться.

– Я буду чаще звонить, пап. Просто нужно было подразгрести все, что навалилось.

Макс потрепал Фенрира по плечу:

– Семейка из нас так себе, знаю. Но я все еще надеюсь, что мы с тобой не совсем чужие.

– Да ладно тебе, пап! Нормальные мы. Может, немножко с прибабахом, – прыснул Андрей.

– Поправляйся. Если что нужно, дай знать. – Давыдов-старший шагнул к двери.

– А что случилось-то? Совместная вылазка с Черномором? Откуда столько раненых?

– Мы спасали его задницу, потому что на его счастье оказались в соседней стране с большим отрядом. У нас самих куча вопросов и к Моцарту, и ко всему Минобороны. Надеюсь, сегодня все прояснится и никого из нас не почикают.

После ухода отца Фенрир отправил Лере сообщение:

Меня сегодня могут выписать, а Злата в реанимации. Сними ограничение, пожалуйста.

Придумай причину остаться в госпитале.

Да куда она денется со свежей раной?!

Не перекладывай свои проблемы на меня. Я и так огребаю по полной.

Чертыхнувшись, Андрей зло тыкал пальцами в дисплей смартфона:

Тут нет никакой проблемы.

Просто отключи ограничение.

Когда ее выпишут, вернешь.

Прошло больше часа, прежде чем Фенрир получил короткое:

Ок.