* * *

Из котомки Акихико было извлечена не только подвеска-регалия, которая, собственно говоря, и привлекла внимание Йошихиро — но ещё и зеркало… ну, и к мечу мёртвого принца, японский император тоже проявил интерес.

Хех, интерес — это мягко говоря!

Взяв в руки меч, Иошихиро аж засветился — будто десятилетний ребёнок, получивший на день рождения свой первый компьютер. Его улыбка была такой искренней, так радостной…

И это немного рвало шаблон. Я-то ведь знаю, что он не десятилетний радостный пацан — а самый настоящий конченый больной ублюдок…

Активировав меч, Иошихиро счастливо уставился на появившуюся призрачную проекцию, которая пробила купол шатра и терялась дальше за тканью.

От свиты императора послышались восторженные шепотки:

— Кусанаги-но цуруги…

— Утерянные регалии власти…

Миг, и японский император, отключив проекцию, выбежал наружу.

Уже через две секунды, с улицы раздался вопль боли, который подхватило ещё пару голосов. В конце что-то забулькало, и в шатёр ворвался счастливый император.

Это — он, что ли, проверил там на своих людях, как работает призрачный меч?

Я мысленно покачал головой…

Нет, с этим императором что-то явно не так! Больной ублюдок — больным ублюдком, но это даже для такого конченного перебор…

Иошихиро с по-прежнему крайне довольным видом приладил Кусанаки-по цуцуки (или как там этот меч называется — никак не запомню) на свой пояс и переключил своё внимание на две оставшиеся регалии.

Посидев на корточках перед медным зеркалом, император нахмурился.

Что, хотел активировать, да не вышло?

Хе-хе, конечно не вышло, ведь эти две побрякушки привязаны ко мне!

В эту самую секунду, Иошихиро резко перевёл взгляд на меня.

Мысли читает, что ли?

Ведь не должен…

По затылку прошелестел еле заметный холодок, и я тут же врубил эйфорию на максимум, непроизвольно растягивая губы в оскале.

Иошихиро хмыкнул и, подняв с пола третью регалию власти — подвеску, подошёл вплотную ко мне:

— Это, ты активировал регалии? Соврать ты мне не сможешь — я прочитаю правду. А если промолчишь — это тоже будет ответом.

Я кивнул:

— Да.

Смысла отнекиваться не было. Всё равно ведь, у него активирован этакий режим детектора лжи.

— А ты хитрый, княжич Владимир. — Губы Иошихиро растянулись в недоброй улыбке. — Хотел жениться на Марье, рассказывал мне про выгоды… Но, поскольку, пока регалии привязаны к тебе — ты тоже являешься императором Японской империи — то, ваша свадьба с Марьей выполнила бы условия договора, и автоматически стала бы гарантией ненападения на Российскую империю. Вот только… ты ошибся. — Император приблизился ко мне максимально близко, внимательно рассмотрел моё лицо и облизал свои высохшие губы. — Любые договоры для меня — лишь формальности. Даже если бы Марья вышла за меня замуж, я бы, в любом случае, нашёл повод для нападения. Может, не так скоро, пришлось бы придумывать формальные причины, но неизменно…

И опять лыбится.

Эх, как же не вовремя Акихико решил устроить своё покушение. Ну вот, кто его просил?

Впрочем, у меня всё ещё есть козырь в… кармане брюк…

— Эти регалии… — Я мазнул взглядом на зеркало и подвеску в руках японского императора. — Меня никогда не интересовали. Перед свадьбой мы можем договориться на каких условиях я передам их тебе.

Иошихиро помолчал пару секунд с задумчивым видом и, отойдя от меня на один шаг, хмыкнул:

— Опять не врёшь… Но вот… договариваться мне с тобой не нужно… — Он достал с пояса Цусусуки-но Кусаки. — Я и так смогу их привязать к себе, как только убью тебя.

Я снова оскалился:

— Моя жизнь не в твоей власти, а только, и исключительно только в моей собственной. Хочешь не хочешь, а тебе придётся договариваться.

— Ты не врёшь, вернее, просто веришь в то, что говоришь. — Иошихиро усмехнулся. — Так что, давай проверим?

Мгновение… И меч-регалия внезапно пронзил мне грудину, вошёл в сердце и упёрся остриём в позвоночник.

Император с интересом посмотрел в мои глаза, будто хотел в них что-то найти. Смотрел секунд пять, затем перевёл взгляд на мою грудь и, снова хмыкнув, вытащил меч из моей плоти.

Я же всё это время скалился императору своей эйфорической улыбкой.

Хрен тебе, родной! Даже если бы ты отрубил мне голову, я бы, всё равно, не умер.

Хм… правда, было бы неудобно… стоял бы я без головы. Ни сказать ничего, ни увидеть. В общем, реально, неудобно…

Иошихиро же отошёл назад к своему богоподобному лекарю, оторвал тому второй рукав — видимо, для симметрии и, вытерев этим рукавом кровь с Пацаняги-по курили, приладил его себе обратно на пояс.

— Проверь.

Император кивнул своему лекарю на меня.

Богоподобный подошёл ко мне вплотную, зажёг зелёным свои кисти рук и провёл ими у моей раны.

Секунды через две лекарь растерянно повернул голову к Иошихиро:

— Он… мёртв.

На что император внезапно развеселился, и кивнул на меня:

— Да неужели⁉

Лекарь развёл руки в стороны:

— Сердце проткнуто насквозь, и не функционирует, кровь застыла в жилах. Это мгновенная смерть. При подобных ранах, если умершему не оказать лекарскую помощь в течении пятнадцати — тридцати секунд — воскрешение уже невозможно! Это тело… — Лекарь мазнул по мне взглядом. — Биологически мертво.

Иошихиро посмотрел мне в глаза, раздосадовано покачал головой и начал задумчиво ходить туда-сюда по шатру.

Резко остановившись, он ткнул пальцем в сторону Марьи:

— Убью великую княжну.

На что, я растянул губы в ещё более широкий оскал:

— Её жизнь — только в моей власти.

Император усмехнулся и перевёл палец в сторону Бранибора:

— Убью, тогда, его…

— А его жизнь — только в его власти. — Помедлив секунду, я перевёл взгляд на Бранибора и добавил. — Ну, разве что ещё я могу его попросить… Умри!

Черномаг задумался на секунду, хмыкнул, и его тело, мгновенно согнувшись в коленях, рухнуло навзничь.

Надеюсь, Бранибор сам поймёт, что сейчас нужно слетать за душой Акихико — пока та ещё далеко не улетела.

Не, так-то, конечно, можно хоть через месяц сгонять — проверено уже. Но зачем лишнее время тратить? Да и неудобно будет — ведь лететь надо будет именно с этой точки, чтобы не потеряться в ветре из нитей…

В шатре же, пока я всё это размышлял, на пару секунд воцарилась полная тишина.

После чего, лекарь самостоятельно — без приказа императора, подошёл к телу Бранибора, проверил его своими руками, и констатировал:

— Он мёртв.

На что Иошихиро внезапно развеселился — тихонько рассмеялся и развёл руки в стороны:

— Да что такое⁉ Убить даже никого не дают…

Затем, также улыбаясь и качая головой, отошёл к стене шатра, взял оттуда два стула и, поставив их друг напротив друга — рядом со мной, уселся на один из них:

— Уговорил! Давай побеседуем…

Панцирь изо льда на моих ногах тут же развалился, освобождая меня из ледяного плена, и я молча сел на стул — напротив Иошихиро.

Ну что ж, поговорим!