Еще поздно вечером Лена по настойчивой просьбе Платона переехала к нему, и осталась у него в доме на неопределенное время.

— Имей в виду, всю неделю я ночевать у тебя не буду. Во-первых, дежурства, во-вторых, моя квартира тоже стоит пустая, а я иногда буду ночевать там! — сразу расставила границы Лена

— Хорошо, — кивнул Платон. — Все предельно понятно. И жить настоящей семьей ты тоже не хочешь, независимая самодостаточная женщина.

— Именно, — согласилась Лена. — У нас с тобой дружба по интересам. Ты мне нравишься, и не более. Семьей я уже нажилась и получила такой нож в спину, что до сих пор больно.

— А сын твой как? — спросил Платон, утешающе гладя Лену по спине.

— Устроил скандал и опять к отцу ушел. Начитался про свои онлайн школы и требует, чтобы мы разрешили ему из дома учиться.

— Зачем? — не понял мужчина. — Последний класс же.

— Повелся на какую-то рекламу. У Макса Яночка, новая жена, все ему разрешает, лишь бы не отсвечивал и не мешал.

— Я при встрече поговорю с ним. Вон у меня Аня по несколько часов в день… — начал Платон.

— Не надо про Аню. Понятно, что твоя дочь учится… И с Вовкой говорить не нужно, это наше с Максом дело.

— Ну, как знаешь, — кивнул Платон.

Этой ночью, уже дома, сквозь стены, разделяющие первый и второй этаж, ему показалось, что Аня тихо плачет. Он пообещал себе, что она походит к хорошему психологу, поговорит с ним, как-то смирится с ситуацией. Было гадко от себя. Он ощущал себя предателем, хотя, вроде бы, не должен. Если все правильно, то почему мучает совесть? Да, он испытывает к девушке сложно подавляемые чувства, но в ситуации между долгом и запретным влечением им обоим лучше выбрать путь нравственности, терпения и все наладится.

Утром, походив по гостиной первого этажа, как тигр в клетке, он сбежал на работу пораньше, наказав Лене, чтобы та поговорила с Анной о скором начале занятий. Чтобы девушка начинала покупать все необходимое к школе, сверила списки покупок, все же лето заканчивается.

В это утро Анна долго не сходила вниз. Проспала, да и настроения не было, но к обеду девушка все-таки вышла. Лена сразу отметила, что глаза у нее несчастные и заплаканные.

— Кофе? — дружелюбно спросила женщина, приглашая падчерицу за стол.

Аня растерянно, совершенно по-детски кивнула. Лену трогала эта беззащитность. Все в этой девушке было искренне и как на ладони. Она поставила перед ней кружку.

Аня бездумно смотрела в громадную кружку, не притрагиваюсь к напитку, но она вдыхала кофейный аромат и голова после ночи отчаяния прояснилась.

— Анечка, — по-доброму сказала Лена. — Я догадываюсь, что ты не в восторге от того, что я переехала к вам, у тебя тут, я смотрю, отлично налаженный быт. Но ты смотри на все проще! Я буду составлять тебе компанию, научу готовить, что сама умею, и вообще разряжу вашу с Платоном унылую обстановку.

Девушка испугалась.

— Платон тебе что, все рассказал? — нахмурившись, спросила она.

— Нет, он ничего не сказал, — мягко ответила Лена. — Платон слишком деликатен. Но обозначил ситуацию предельно ясно. У вас небольшие разногласия и он не хотел бы усугубить их.

На этих словах Аня вдруг опустила глаза в кружку и вздохнула.

— Ну что, мир? — спросила Лена.

— Хорошо, — кивнула Аня, тайком сморгнув слезинку.

Лене захотелось ее приободрить. Несправедливо, что ее Вовка получает просто тонны любви, купаясь во внимании родителей, а эта девочка сейчас очень несчастна. Женщина заговорила о Платоне.

— Не думай, что он жесток или суровый слишком, черствый, просто он — человек со своими особенностями и иногда может ненароком обидеть. Зато твой отчим — человек со стержнем, он порядочен. Все в поселке его очень уважают.

— Нет, все в порядке. Я сама виновата, — тут же сказала Аня. — Слишком много на себя взяла.

— Хорошо, что ты понимаешь, что в конфликте виноваты сразу двое… Испечем сегодня заливной пирог со сливами? — спросила Лена.

— А как же твой сын? — ответила вопросом на вопрос девушка. — Он к нам не переедет?

— Вовка? Он в очередной раз к отцу ушел жить. Отец у нас знаешь, кто? Большой человек, коммерческий директор Маккавеевского пищекомбината.

Лена сказала это с большой грустью и даже разочарованием. Аня не стала лезть в душу, Лена продолжила сама:

— Знаешь, Анечка, поженились студентами, и все было нормально, и огонь и воду прошли. А вот испытание деньгами не прошли, Михаил сразу, как стал больше зарабатывать, себе новую жену нашел, покрасивее и помоложе. Дом новый построил, все у них прекрасно. Ребенка ждут…

— Ты — тоже молодая и красивая, — искренне сказала Аня.

— Ой Ань, там не тягаться, — махнула рукой Лена. — Да еще и Вовка от новой мачехи без ума, еще бы, учиться не заставляет, можно целый день в компьютер играть и на мотоцикле по вечерам гонять. Так что там насчет сливового пирога? Делаем?

Делаем, — кивнула, собравшись, Анна.

Платон весь день был как на иголках. Время дежурства тянулась мучительно медленно. Больше всего он почему-то боялся, что Анна после такой выволочки и его циничного поведения решит уйти из дома. А что было делать? Чем жестче пресечь все это безобразие, тем лучше. Вздумала с поцелуями лезть… Только Платон вспомнил о нем, губы сразу обожгло. Стыдом, удовольствием, желанием. Но он в очередной раз сказал себе, что нарушил бы законодательные нормы и моральные принципы, если бы решился на такое. Все правильно.

Набрать Лене и спросить, как там Аня себя чувствует и чем занимается?

Что может быть пошлее… Нет, надо держаться. Аня — разумная девушка и никуда в страстях, не подумав, не убежит.

Лена аккуратно высыпала муку на стол, стараясь не сыпать лишнего и сделать красивый холмик. Анна, убрав волосы под косынку, молча и сосредоточенно резала сливы, лезвие ножа глухо стучало по доске. Аромат спелых фруктов смешивался с молчанием между ними.

— Знаешь, — вдруг начала Лена, смахивая прядь волос тыльной стороной ладони, — я в твои годы тоже влюблялась в невозможных людей. Казалось, мир рухнет, если они не посмотрят в мою сторону…

Аня резко подняла глаза. В её взгляде мелькнула паника, словно Лена невзначай приоткрыла запертый ящик с её тайнами. Нож соскользнул, капля крови выступила на пальце.

— Ой, давай обработаем! — бросилась Лена к аптечке, но Анна отстранилась.

— Не надо. Сама справлюсь, — нахмурилась она, взяв салфетку.

Лена замерла, будто впервые разглядывая девушку. В углах её губ дрогнуло понимание.

— Давай я сама доделаю, — мягко сказала женщина.

Анна сжала окровавленный палец, чувствуя, как предательские слёзы снова подступают. Она кивнула, едва слышно.

За окном загрохотал мотор — Платон вернулся раньше обычного. Скрип калитки и шаги во дворе заставили Аню вздрогнуть. Она вскочила и быстро ушла к себе.

Но когда Платон вошёл на кухню, воздух стал густым, как сироп. Он бросил ключи на тумбочку, взгляд скользнул по открытой аптечке, задержался на печальных и понимающих глазах Лены.

— Что случилось? — голос его был жёстче, чем обычно. — Где Анна?

— Ничего, небольшой порез случился, когда Аня сливы резала. Она в комнате. Я сейчас поставлю пирог в духовку и все уберу.

Платон нахмурился, словно почувствовал невидимую трещину, разъедающую хрупкий фасад их «нового быта». Лена, пытаясь разрядить обстановку, протянула ему чашку чая:

— Скоро будет ужин.

Он машинально отпил, даже не заметив вкуса. Взгляд был устремлен в окно.

— Да не казни себя, все в порядке. Аня почти не обижается, — вздохнула женщина. — Видимо, сильно ее ты вчера пропесочил.

— Она тебе что-то то сказала? — аккуратно спросил Платон.

— Нет, ни слова, — покачала головой Лена. — Вы же два партизана, а пыточные инструменты у меня все на работе.

К ужину Аня не спустилась и вообще сделала так, что бы Платон ее в ближайшие дни не видел. Благо, это было не сложно. Мужчина много работал, на обед приезжать перестал (да и обеда у них теперь не было), а вечером Аня безвылазно сидела в своей комнате.

«Так дело не пойдет», — через неделю сказал сам себе Платон. — "Нужно поговорить