На следующий день после визита ко мне Генри увидел сон.

«Я был на экскурсии с группой незнакомых мне людей. Мы собирались в Зинальротхорн. Наш маршрут начался в Самадене. Мы двигались что-то около часа, потом разбили лагерь и устроили театральное представление. Я не принимал в нем участия. Но очень хорошо мне запомнилась одна исполнительница – молодая женщина, весьма патетически игравшая свою роль и одетая в длинное платье.

Был полдень, и я захотел перейти через перевал. Поскольку остальные предпочли задержаться в лагере, я пошел один, оставив свое снаряжение. Однако я обнаружил, что снова нахожусь в долине и совершенно потерял ориентацию. Мне захотелось вернуться обратно к своей компании, но я не знал, по какому склону нужно подниматься. Я колебался, не спросить ли мне у кого-нибудь дорогу. В конце концов, какая-то старуха указала мне путь.

Затем я стал подниматься, но совершенно в другом месте, а не в том, откуда отправилась наша группа утром. Чтобы вернуться к ней, мне нужно было повернуть вправо и затем идти вдоль горного склона. Я двигался вдоль зубчатой железной дороги, располагавшейся по правую руку от меня. Слева вниз непрерывно проносились маленькие вагончики, в каждом из которых скрывался маленький обрюзгший человек в синем костюме. Какой-то голос сказал, что все они мертвы. Я боялся вагонов, надвигавшихся на меня сзади, и постоянно оборачивался в тревоге, что они наедут на меня. Впрочем, беспокойство было явно излишним.

В том месте, где я должен был повернуть направо, находились люди, поджидавшие меня. Они повели меня в гостиницу. Начался ливень. Я сожалел, что при мне не было моего снаряжения – рюкзака и мопеда. Но мне сказали, чтобы я не забирал их до следующего утра. Я согласился с этим советом».

Доктор Юнг считал, что первый сон в анализе играет огромную роль, так как, по его мнению, этот сон обладает предвосхищающей ценностью. Решение начать анализ обычно сопровождается сильным эмоциональным сдвигом, который выводит из равновесия глубокие психические уровни, из которых возникают архетипические символы. Первые сны поэтому часто представляют «коллективные образы», задающие направление для анализа в целом и помогающие врачу проникнуть в область психических конфликтов сновидца.

Что же вышеупомянутый сон говорит нам о будущем развитии Генри? Прежде всего мы должны проанализировать некоторые из ассоциаций, возникшие у самого Генри. Деревня Самаден была родиной швейцарца Йорга Йенатша, знаменитого борца за свободу, жившего в XVII веке. «Представление» вызвало мысль о книге Гёте «Годы учения Вильгельма Мейстера», которую Генри очень любил. В женщине он увидел сходство с живописной фигурой с картины «Остров мертвых» швейцарского художника XIX века Арнольда Бёклина. «Мудрая старуха», как он ее назвал, ассоциировалась, с одной стороны, с аналитиком, а с другой – с домработницей из пьесы Джона Пристли «Они подошли к городу». Зубчатый рельс напомнил ту ограду сарая (с укреплениями), который он строил, будучи ребенком.

Сон описывает «экскурсию» (вид «пешего путешествия»), которая выступает в качестве четкой параллели с решением Генри предпринять анализ. Процесс индивидуации зачастую символизируется путешествием, связанным с открытием неведомых земель. Такое путешествие имеет место у Джона Буньяна в его «Странствии пилигрима» или в «Божественной комедии» Данте. «Путник» в поэме Данте в поисках своего пути приходит к горе, на которую решает взобраться. Но из-за трех странных животных (мотив, который также возникает в одном из более поздних снов Генри) он вынужден спуститься в долину, а затем и в ад. (Позже он поднимается вновь в чистилище[24] и в конце концов достигает рая.)

Из этой параллели можно сделать вывод, что для Генри тут вырисовывается сходный период дезориентации и одинокого поиска самого себя. Первая часть этого жизненного путешествия, представленная восхождением на гору, являет собой подъем из бессознательного к более высокой точке обзора, принадлежащей эго, то есть к растущему сознанию.

Самаден упомянут как место, где началась экскурсия. Здесь Йенатш (которого мы можем принять как воплощение смысла «поиска свободы» в пределах бессознательного Генри) начал свою кампанию за освобождение Вельтлинского округа (кантона) Швейцарии от французов. Йенатш имел много общего с Генри. Он был протестантом, влюбившимся в девушку-католичку, и, подобно Генри, который с помощью психоанализа стремился освободиться от материнских уз и страха перед жизнью, Йенатш также боролся за освобождение. Это можно было бы истолковать как удачное предзнаменование успеха в борьбе Генри за свою свободу. Цель экскурсии – Зинальротхорн, гора в Западной Швейцарии, с которой он не знаком. Слово rot («красный»), являющееся частью названия ЗинальРОТхорн, затрагивает эмоциональную проблему Генри. Красное обычно символизирует любовь или страсть; в нашем случае оно указывает на ценность чувственности, которая у Генри была недостаточно развита. А слово horn («рог») напоминает один из рогаликов из детских воспоминаний Генри.

После короткого перехода последовал привал, и Генри мог вернуться в состояние пассивности, что также свойственно его натуре. Этот момент оттеняется «представлением». Посещение театра (который, по сути, является имитацией реальной жизни) есть распространенный способ уклониться от активной роли в жизненной драме. Зритель может отождествлять себя с персонажами пьесы, продолжая таким образом потворствовать своим фантазиям. Подобный способ отождествления позволял грекам переживать катарсис; также и психодрама, разработанная американским психиатром Морено, в настоящее время используется в качестве психотерапевтического средства. Нечто подобное позволило и Генри пережить внутреннее развитие, когда его ассоциации всколыхнули воспоминания о Вильгельме Мейстере, гётевской истории о взрослении молодого человека.

В том, что Генри был впечатлен и взволнован появлением романтической женщины, также нет ничего удивительного. Эта фигура имеет сходство с его матерью, и в то же самое время персонифицирует его собственную бессознательную женскую сторону. Связь, которую Генри проводит между ней и «Островом мертвых» Бёклина, указывает на его депрессивное настроение, столь удачно переданное в самой картине, изображающей находящегося в лодке священнослужителя в белом одеянии. Он сопровождает гроб и плывет в направлении острова. Здесь мы обнаруживаем важный двойной парадокс: киль лодки представляется как бы движущимся обратным курсом, прочь от острова; а фигуру «священнослужителя» невозможно идентифицировать по половому признаку. У Генри эта фигура определенно ассоциируется с гермафродитом. Двойной парадокс совпадает с амбивалентностью самого Генри: противоположности в его душе все еще слишком неотдифференцированны, чтобы отчетливо выделиться.

После этого промежуточного эпизода в сновидении Генри вдруг осознал, что уже полдень, и он должен двигаться дальше. Поэтому он вновь начинает свой путь. Горный перевал – хорошо известный символ перехода, ведущего от прежней установки сознания к новой. Генри должен идти один; для его эго существенно выдержать испытание без чьей-либо помощи. Поэтому он и оставляет все свое снаряжение – действие, обозначающее, что его привычная установка сознания стала непосильной ношей или что ему следует изменить обычное для него отношение к жизни.

Но он не находит дороги. Он теряет ориентацию и оказывается снова в долине. Эта неудача показывает, что в то время, когда эго Генри решает действовать, другие составляющие его психики (представленные другими участниками группы) остаются в прежнем состоянии пассивности и отказываются сопровождать эго. (Когда сам сновидец появляется в сновидении, то обычно он олицетворяет только свое сознательное эго; другие фигуры обозначают его более или менее неизвестные, бессознательные качества.)

Генри пребывает в ситуации, в которой он беспомощен, однако стыдится это признать. В этот момент он встречает старуху, которая и указывает ему нужное направление. Ему ничего другого не остается, как принять ее совет. Приходящая на помощь старуха – широко известный в мифах и сказках символ мудрости вечной женской природы. Рационалист Генри еще колеблется принять ее помощь, поскольку такое принятие требует интеллектуальной жертвы – отказа от рационального способа мышления. (Это требование будет часто предъявляться Генри и в последующих сновидениях.) Такая жертва неизбежна; она имеет место в его аналитических взаимоотношениях, равно как и в повседневной жизни.

Он связывает фигуру старухи с домработницей из пьесы Пристли о новом городе-мечте (возможна аналогия с Новым Иерусалимом из Апокалипсиса), в который персонажи могут войти лишь после определенной инициации. Эта ассоциация, по всей видимости, показывает, что Генри интуитивно распознал такую конфронтацию как нечто для него решающее. Домработница в пьесе Пристли говорит, что в этом городе «они обещали мне собственную комнату». Там она станет независимой, полагающейся только на собственные силы; то же самое ищет и Генри.

Если такой рационально мыслящий молодой человек, как Генри, сознательно выбирает путь психического развития, то ему необходимо быть готовым к отказу от своих старых установок. Поэтому, следуя совету женщины, он должен начать взбираться на гору в другом месте. Только тогда для него станет возможным судить, когда и где ему следует повернуть, чтобы соединиться с остальными членами группы – другими качествами его психики, – которых он оставил.

Он поднимается вверх и оказывается рядом с железной дорогой (мотив, возможно отражающий его техническое образование), какое-то время двигается вдоль ограды, находившейся справа от него, что означает сознательную сторону. (В истории символизма правая сторона обычно представляет область сознания, левая – бессознательного.) Слева проскакивают маленькие вагончики, в каждом скрывается маленький человек. Генри боится, что не замеченный им идущий вверх вагон может ударить его сзади. Такое беспокойство совершенно беспочвенно, но оно свидетельствует, что Генри боится того, что, так сказать, пребывает позади его эго.

Обрюзгшие мужчины в синих костюмах могут символизировать бесплодные интеллектуальные мысли, возникающие чисто машинально. Синее часто обозначает функцию мышления. Таким образом, эти мужчины могут символизировать идеи или установки, которые умерли на тех интеллектуальных высотах, где воздух достаточно разрежен. Но также они могут олицетворять и безжизненные внутренние части психики Генри.

По поводу этих мужчин из сна сновидец замечает: «Какой-то голос сказал, что все они мертвы». Но Генри один. Чьи же это слова? «Какой-то голос…» Когда этот некий голос слышен во сне, то это наиболее значимое происшествие. Д-р Юнг отождествляет появление голоса во сне с вмешательством самости. Оно обозначает знание, своими корнями уходящее в коллективные основы психического. То, что говорит этот голос, не может быть оспорено.

Знание, полученное Генри относительно «мертвых» формул, к которым он был столь привержен, характеризует поворотный пункт в сновидении. Наконец-то он достиг нужного места и теперь может выбрать правильное направление: направо (сознательное направление) – в сторону сознания и внешнего мира. Там он находит тех людей, которых оставил и которые его ждут.

Таким образом, теперь он способен осознать доселе неизвестные аспекты своей личности. Поскольку его эго в одиночку преодолело опасности, встретившиеся ему на пути (достижение, которое способно сделать его более зрелым и устойчивым), то он может вновь присоединиться к группе или «коллективному» и получить кров и пищу.

Затем начинается дождь, ливень, который снимает напряжение и делает почву более плодородной. В мифологии дождь часто рассматривался как «любовный союз» между небом и землей. В Элевсинских мистериях, например, после того как был совершен обряд очищения, в небеса возносился голос: «Пусть прольется дождь!», а к земле взывалось: «Будь плодородной!» И это воспринималось как священный брак богов. В нашем случае о дожде можно было сказать, что он представлял «решение» в буквальном смысле слова.

Спускаясь, Генри вновь натыкается на рюкзак и мопед, символизирующие коллективные ценности. Он прошел стадию, на которой ему удалось усилить свое эго-сознание, доказав, что он может сохранять свои позиции, и здесь у него появилась новая потребность в социальных связях. Однако он принимает совет своих друзей подождать до завтра и тогда зайти и забрать свои вещи. Таким образом, уже второй раз он принимает совет, исходящий откуда-то извне: первый раз он прислушался к совету старухи, воспринял голос субъективной силы, архетипической фигуры; второй раз согласился с коллективным мнением. Этот шаг стал очередной вехой на пути Генри к зрелости.

В предвкушении внутреннего развития, которого Генри надеялся достичь путем анализа, этот сон оказался чрезвычайно многообещающим. Сталкивающиеся в душе Генри противоположности, держащие его в напряжении, были впечатляюще символичными. С одной стороны, наличествовала сознательная потребность подняться, возвыситься, с другой – сохранялась тенденция к пассивному созерцанию. Также образ патетической молодой женщины в белом одеянии (представляющей чувственное романтическое начало в Генри) контрастирует с обрюзгшими телами в синих костюмах (символизирующих его бесплодный интеллектуальный мир). Преодолеть эти препятствия и прийти к внутреннему равновесию оказалось для Генри возможным только после целого ряда суровых испытаний.