Гораздо важнее по своим последствиям были те лжеучения, которые проповедовались представителями белокриницкой иерархии. Антоний Шутов, бывший федосеевец, хотя и надел архиерейский омофор, но лишь по честолюбию, и до конца жизни († 1881) не оставлял своих безпоповских убеждений. Так, например, он строго воспретил попам приносить просфору за царя: и в России, и за границей это произвело сильное возмущение. Антоний был не единственный в своем роде. В стародубских слободах проживал, например, Конон († 1884), епископ Новозыбковский. Он был лужковско-безпоповских убеждений. Живя в Лужках, сочинял тетрадки «богопротивного мудрования». В 1855 году он получил в Белой Кринице епископское рукоположение, но прежних своих лжеучений не оставил. Тетрадки Конона многими почитались «яко боговдохновенныя». Между тем, на здравый взгляд, такие личности, как Конон, казались верхом противоречия: признавая, что «указное», т. е. дозволенное правительством, «священство несть Христово отнюдь», что «Иисус» есть – оле хулы! – антихрист, Конон, однако ж, принял хиротонию от той иерархии, которая ведет начало от митрополита, пришедшего из греческой Церкви, верующей в «Иисуса», и на учреждение которой дано было позволение от светского правительства!.. Там же, в слободах, в Полосе, жил уроженец из Калужской губернии некто Иларион Егорович Кобанов, усвоивший себе прозвище Ксеноса, – светлого ума, многоначитанный, диаконовских убеждений старообрядец. Он знал убеждения Конона, знал и то, что это лишь представитель большинства из лучшей половины старообрядчества – поповщины, и глубоко сожалел об этом.

Ходя по пустынным урочищам, Ксенос мечтал о том, нельзя ли исправить старообрядчество, очистить его от нечестивых безпоповских учений, очистить, не уничтожая раскола. Сами белокриницкие иерархи, как представители высшей церковной власти, должны были, казалось ему, оказать в этом деле помощь. В частной переписке с разными лицами о распоряжениях Антония Шутова и с самим Антонием Ксенос ничего не достиг. Поэтому в начале 1862 года он отправился в Москву, а с ним и два его друга – Юдин и Кожевников. Иерархическими делами в Москве управлял тогда Белокриницкий наместник Онуфрий. После объяснения с Иларионом, Онуфрий дал ему доверительную грамоту – написать, при содействии московского начетчика Семена Семенова, Окружное послание. В неделю Ксенос окончил поручение, и 24 февраля Послание было издано за подписью Онуфрия, Пафнутия казанского, Варлаама балтовского и нескольких низших духовных лиц. Чрез несколько дней, после долгих молений, дал подпись и Антоний Владимирский: за это Иларион, дотоле не решавшийся принять благословение ни от одного из епископов белокриницкого художества, благословился у Антония.

«Окружное послание чадом единой, святой, соборной, апостольской, древле-православно-кафолической церкви», изложено в 10 пунктах, в которых, после предварительного приветствия чад церкви и увещания оберегаться «лжесловесных учений», после перечисления 10 тетрадей, с разбором заключающегося в них безпоповщинского учения о пресечении священства, о царствовании в великороссийской Церкви антихриста, исповедующей его под именем Иисуса, изложены следующие мысли. 1) Христово священство, вкупе с приношением бескровной жертвы, пребудет до дня судного, и в обществе поповцев оно всегда было, будучи заимствовано из греко-российской Церкви, хиротония коей повторению не подлежит. 2) Православная русская Церковь, вкупе и греческая, верует не в иного Бога, но Того единого, в коего веруют и старообрядцы, Творца небу и земли, – исповедует и плотское смотрение Христово, во искупление рода человеческого содеянное, так же, как и старообрядцы, исповедуя под именем «Иисус» единого Христа Спасителя, сына Давидова, сына Авраамля, родшегося от Пречистой Девы Марии, наитием Св. Духа, а потому хотя старообрядцы пишут и произносят пресладкое имя Христа тако: «Исус», однако и имя «Иисус» хулить не подобает, а тем более нарицать именем противника Христова, – почитает истинный крест Христов, потому что четвероконечный крест не есть образ антихриста, и не кумир, и не мерзость запустения, стоящая на месте святе, как безпоповцами злословится, а есть образ креста Христова, приемлемый Церковью от дней апостольских, – наконец, нет в греко-российской Церкви антихриста, коего приход будет пред кончиною мира, лично, видимо. 3) Вины непоследования поповцев пастырям греко-российской Церкви есть и они «суть важные и благословные»: а) изменение древлецерковных предании, б) клятва собора 1667 года и преследование старо обрядцев гражданским судом, в) жестокословные на именуемые старые обряды порицания в полемических против раскола книгах старого времени.

Таким образом, в своих суждениях о греко-российской Церкви «Окружное послание», действительно, является «умеренным», как выражался сам автор его, но вместе с тем оно характера уклончивого, непоследовательного, противоречивого. В самом деле, во втором положении Ксенос высказал совсем не то, что проповедовали первоначальники раскола и что от них унаследовали не только безпоповцы, но и большинство поповцев. Вместе с тем обоснование третьего положения в «Окружном» очень слабо, потому что даже главнейшие из никоновских «изменений», по признанию самого Ксеноса, не составляют ереси, – потому что клятва соборная была не причиною раскола, а следствием оного: отделившиеся самовольно от Церкви были отлучены ею формально, – потому что гражданские «гонения» были воздвигнуты опять-таки после осуждения раскола и вовсе не по инициативе архипастырей великороссийской Церкви, а требовались действовавшими и ранее того гражданскими законоположениями, и теперь уже отжили свой век, – потому что, наконец, жестокословные порицания высказываемы были еще позднее, притом по поводу хулы самих раскольников на Церковь и её обряды, и, как принадлежащие частным писателям, к вопросу о православии Церкви и о несообщении с нею никакого отношения не могут иметь. Очевидно, если делать последовательные выводы из «Послания», необходимо уничтожить раскол: его последователи должны примириться с Церковью. Вследствие этого «Окружное» с неизбежностью повело к разделению в обществе приемлющих австрийскую иерархию старообрядцев, в руководство которому оно было назначено. Одной части оставалось стать против «Окружного»: в раскольническом смысле, ей принадлежала более твердая почва, потому что была возможность опираться на учение предков, хотя и нечестивое до крайней степени, и казаться более последовательною. Другая часть, согласная принять «Окружное», могла отчасти вспомнить лишь ту старину, которая современна появлению диаконовщины: вследствие непоследовательности в самом «Послании», в рядах этой части естественно могли оказаться лица неустойчивых убеждений, неискренно расположенные к «Посланию», колеблющиеся в своих о нем понятиях. Так действительно и случилось!

Когда, возвращаясь из Москвы, на собрании старообрядцев в Калуге, Ксенос прочитал «Окружное», то услышал такие слова недовольства: «в чем же после этого мы разнствуем от великороссийской Церкви и за что отделяемся от неё»? В Стародубье Ксеноса встретил Григорий Козин, поп в Добрянке, ставленник Конона, – «переполненный» безпоповских зломудрований «сосуд». Козин, по уличному прозванию Потатах, был, можно сказать, родоначальником противоокружников. Сам он и его «ученики» немедленно взялись писать «пасквили» на «Окружное» и самого Ксеноса и всюду рассыпали их. В Москве Козин побывал лично. Успех был: и в Москве, и в других местах очень многие злобно восстали против «Окружного». К этой партии примкнул и личный враг Антония, скрепившего своею подписью «Послание» – Софроний, многократно изверженный епископ, а вскоре, по проискам Козина, в Москву явился и сам Белокриницкий митрополит Кирилл. 24 февраля 1863 года Кирилл издал грамоту, уничтожавшую «Окружное», которую подтвердил потом, по убеждению Кирилла, и Амвросий, живший в Цилли. Изданием этого акта началась открытая борьба двух партий – окружников и противоокружников. Сам Ксенос составил примечательное сочинение – «Омышление», в котором подробно рассмотрел и опровергнул грамоту Кирилла. Потом окружники снарядили посольство к Амвросию и Кириллу и убедили их уничтожать уничтожение «Послания» и, напротив, издать подтверждение его. Впрочем, Кирилл снова, и очень скоро, передался противоокружникам, потому что туда перетянул вес полученного им золота. Теперь Кирилл учинил роковой по исходу поступок: 24 июля 1864 года он поставил для противоокружников особого епископа, и именно на Московскую кафедру, – нового Антония, вместо старого, который низлагался. Иерархия распалась таким образом на двое.

Таким образом Окружное «исполнило свое дело»: оно создало целую эпоху в новейшей истории поповщины, а его автору принадлежит самое видное место в ней. Ксенос сначала с энергией боролся за свое детище, – при нем образовался тогда небольшой кружек, или союз – «синдесмос» из друзей Ксеноса – «филалифисов», как выражался Ксенос, давших обет «защищать Иисуса, гонимого неокружниками». За то после неудач тем неизбежнее должен был наступить упадок сил. Последние двенадцать лет своей жизни († 1882 г.) «убогий» провел в совершенном уединении. Личность его осталась неразгаданною: тот, который говорил, что «Церковь обретается в Кремлевских соборах», до конца жизни остался в расколе, и в тоже время, никогда не был на исповеди у членов окружнической иерархии, да и умер, говорят, ненапутствованный.

Летопись скорбных событий позднейшего времени, порожденных «Окружным», очень велика. Скажем лишь о важнейшем.

Дело окружников против их противников тормозится тем обстоятельством, которое порождает и внутренние беспорядки в их среде, – существованием псевдоокружников. Почти двадцать лет считался главою окружнической партии Антоний Шутов, человек, совсем не разделявший выраженных в «Окружном» мнений. Он всегда готов был отказаться от «Послания» и делал многократные попытки приобрести его ценою мир с противоокружниками. Его первое единоличное распоряжение – «Объявление» об уничтожении Окружного 1864 года и объяснение позднейшего времени – 1880 года, что «Окружное» должно быть «вменяемо, яко не бывшее», как было сказано в соборном определении 1865 года, подписанном и Антонием, показывают, что чем начал Антоний, тем желал и окончить. Такие попытки, естественно, всякий раз вызывали протест со стороны окружников по убеждению. До самой смерти Антония пользовался репутацией искреннего окружника Пафнутий казанский († 1890): против Антония он вел литературную борьбу, и вел весьма искусно. За то, как только не стало ненавистного ему фанатика-Антония, в деятельности Пафнутия произошла резкая пере мена, и честь непреклонного борца за Окружное перешла к другому лицу – Сильвестру, епископу Балтскому. В 1882 году на кафедру архиепископа Московского был возведен Савватий, в мире Степан Левшин, уроженец Тагильского завода, бывший епископ Тобольский. Как человек ограниченного ума, малосведущий и без всяких убеждений, Савватий с окружниками – окружник, с неокружниками – неокружник. При нем была попытка на примирение с последними (в 1884 г.). По поводу «прошения» от противоокружников некоторых обществ, – прошения «о примирении» их, противоокружников, с окружниками, на условии подтверждения последними прежних «актов» об «уничтожении» «Окружного», 1 декабря было издано Духовным Советом «Объяснение», что «акты» эти (упомянуты два: 1863 и 1865 г.г.) «никаким соборным определением опровержены не были», а посему «и ныне считаются действительными». Объяснение это, как данное уклончиво, не удовлетворило ни истинных окружников, ни противоокружников. На соборе 22 мая 1885 года противоокружники, посмеявшись «коловратности» мнимых окружников, подтвердили прежние определения принимать их не иначе, как третьим чином. В свою очередь и искренние окружники остались крайне недовольны действиями Совета. Сильвестр балтский написал на имя Савватия обширное, с разбором «Объяснения», послание, которое произвело сильное впечатление: истые окружники встретили послание с восторгом и под живым впечатлением печатно назвали акт 1 декабря «пребеззаконным». После этого и частные попытки – примирить окружников и противоокружников вели только к усилению раздора (1887 г.). В 1891 году окружники чрез происки в полиции добились изгнания из Москвы противоокружнического лжеепископа Иова.

Не менее, а еще более раздоров в среде противоокружников. В 1876 году умер Антоний II – родоначальник противоокружнической иерархии. Единственным епископом у противоокружников после него остался его ставленник – Иосиф нижегородский. Он поставил в епископа Кирилла на Балтскую епархию, и вскоре же с ним рассорился. Так как Кирилл по вражде к Иосифу, сильно желавшему сделаться Московским, поставил ко граду Москве особого епископа – Пафнутия (1884 г.) то Иосиф, отлученный соборно Кириллом, не признавая в свою очередь ни Кирилла, ни Пафнутия, поставил сам другого на Москву епископа – Иова (16 декабря 1884 г.). Иов, вопреки ожиданиям Иосифа, вошел в соглашение с Кириллом и Пафнутием: этот последний даже уступил Иову кафедру Московскую, а сам принял в управление епархию Саратовскую. Иосиф не признал эти распоряжения законными и произнес проклятие на Кирилла, Иова и Пафнутия. В свою очередь эти последние, после долгих стараний склонить Иосифа к примирению, на соборе своем 30 октября 1885 года подвергли его извержению из сана. Иосиф, разумеется, не подчинился их суду и, соединившись с Тарасием бессарабским († 1887 г.), подверг (в 1886 г.) отлучению всех участвовавших на октябрском (1885 г.) соборе. Таким образом противоокружническая иерархия распалась на две половины: противоокружники партии Кирилла считают ересью запись в метрики.

Как ни сильно все эти раздоры потрясают общиной приемлющих австрийское священство, все же в её организации, в общем, больше определенности и устойчивости, чем у беглопоповцев. Тогда как беглопоповцы испытывают недостаток попов, попов австрийского поставления можно встретить везде и всюду, и все они состоят под ведением своих архиереев. В настоящее время, кроме архиепископии Московской, числятся епархии: Казанская, Уральская, Пермско-Сибирская, Вятская, Нижегородская, Самарская, Саратовская, Кавказская, Донская, Измаильская, Балтская, Боровско-Смоленская, Калужско-Бессарабская и хорепископия села Великого, Нижегородской губернии. В некоторых епархиях на лицо состоят по два архиерея окружнический и противоокружнический. Более многолюдными можно считать епархию Московскую, с её знаменитой Гуслицей, и епархию Саратовскую. Митрополию австрийского толка составляет Рогожское кладбище. В течение тридцати последних лет, после предшествовавших им тяжелых годов, в которые угрожала опасность даже самому существованию кладбища, оно достигло цветущего состояния: воздвигнуто много огромных каменных зданий изящной архитектуры, вновь великолепно отделаны обе часовни, организован для кладбища целый штат попов и диаконов…