Какая-то противная тварь все жужжит и жужжит под ухом. И жужжит, и жужжит. Убью. Нехотя разлепляю веки. Тварь оказывается вовсе не мухой или комаром. И даже не Катей. Та мирно спит, после выпитого шампанского, на свободной половине кровати. Это мой мобильник. На экране два пропущенных от Полуянова и сообщение.

06:40

 «Гулять с Геной не надо. Жду тебя в 9:30 в офисе»

Придурок. Еще бы в пять написал. Если гулять с собакой не надо, какого хрена написал в такую рань? Паскуда. Наверняка, проверяет мои нервы на прочность. Если бы не сообщение, которое вывело меня из себя, я бы с легкостью заснула и проспала еще полтора часа. Но Полуянов решил меня вывести из себя окончательно. На экране вновь загорается его имя. Мысленно чертыхаясь, я все же беру трубку.

– Да, – как можно спокойнее произношу я.

– Проснулась. Доброе утро, Наталья.

– Я бы так не сказала. Не подскажете, Александр Вовович, зачем писать сообщение в такую рань о том, что не надо гулять с собакой, если я и не собиралась?

– Чтобы ты сегодня проснулась рано и легла до полуночи. Надо вырабатывать режим, Невменько. После тридцати он особенно важен. Ложиться в десять, вставать в семь. Я правильно понимаю, что Вовович это аналог Невменько, при плохом поведении?

– Вы чертовски проницательный мужчина.

– Твой начальник. Про субординацию слышала?

– Никаких поползновений на ваш счет не будет. Не волнуйтесь.

– На обед я хочу плов не из баранины, салат из помидор, болгарского перца, красного ялтинского лука, заправленный нерафинированным подсолнечным маслом, – чего, блин? Какой еще нафиг лук для человека, работающего с людьми? – На десерт булочки с маком, – а пятая точка не слипнется? – Не опаздывай.

Как только я кладу трубку, Катя тут же вылезает из-под пледа.

– Не волнуйся, Наточка, я все приготовлю, – сонным голосом произносит Катя. – Но давай мне немного денюжек, которые он будет давать на покупную еду. Окей? Мы же сэкономим на готовке.

– Конечно. Все твои.

Учитывая Катину любовь к кулинарии, и ее действительно вкусную еду, почему бы и да.

Моя золушка тут же встает с кровати и принимается за готовку.

***

Вот уж о чем я не подумала, когда решила устроиться на работу – это об общественном транспорте. Я не была в метро сто лет. Аккурат со времен студенчества. И еще бы столько не была. Вдохновение покинуло чат. Проблема в том, что добираться на такси – это полтора часа по пробкам. В лучшем случае. Так ли нужна мне эта работа? Собаку свисну, да и все. Или просто буду ее выгуливать.

– Мне надо тебя толкнуть или щипнуть, чтобы ты услышала? – перевожу взгляд на Катю.

– Что?

– Тебе он действительно не нравится? Смотри, какой красавчик, – она тычет мне телефоном в лицо. На экране маячит фото полуголого Полуянова.

Даже не знаю, что меня больше удивляет. То, что у него тело в татуировках или то, что Катя раздобыла такое фото.

– Некрасивый. Еще и в наколках. Убожество.

Вру. Надо быть отбитой дурой, чтобы не понимать, он привлекательный мужик даже без статуса и денег. Морда тянет на крепкую восьмерку. Темноволосый, кое-где чуть просматривается седина, но это его, как ни странно, не портит. Наоборот. Не качок, но тело весьма подтянутое для сорока одного года. Плечи широкие, что немаловажно. О чем я действительно не лукавлю, так это о татуировках. Редкостная гадость. А когда их не одна. Бррр.

– Почему? Это же чисто твой типаж в романах. Не носатый, не ушатый, не губатый. Голубоглазый, темноволосый. И никаких тебе волевых подбородков, о чем пишут другие лырщицы. И он даже не Марат, не Ренат, не Динар. И даже не Шамиль. Обычный Саня.

– Лырщицы?

– Ну да. Лыр – любовный роман. Вот ты и лырщица.

– Ты еще назови авторка. Сразу в табло получишь.

– Ой, прости. Не думала, что лырщица обидно. Мне кажется, прикольно звучит.

– Тебе кажется.

– Все, все не буду. Ну, блин, мужик-то красивый. Я бы про такого точно роман написала, если бы могла. И назвала его как-нибудь: «Ромашка для не сурового Сашки» или «Не Марат, но полулютый Сашка для полутрепетной Наташки». А может, «Марат в отпуске, или полусуровый Санек разбудит твой пенек»?

– Пенек?

– Ну, дупло как-то не в рифму. В принципе, можно что-нибудь типа: «Полубешеный Сашка для суровой Наташки».

– Полубешеный?

– Ну а какие там были еще? А, точно, буйный. Значит, «Полубуйный Сашка для полуневинной Наташки».

– Какие-нибудь варианты еще будут?

– «Возьму тебя, Наташка, твой не буйный Сашка»? Ну, если не кавказские мотивы, то: «Миллиардер Сашка для патологоанатома Наташки».

– Помнишь я тебе говорила, что ненавижу, когда меня зовут Наташка?

– Помню.

– И?

– Поняла. «Полубуйный Шурик для нетрепетной Натулик», – Господи, угораздило же когда-то с ней познакомиться. – Поняла. Не нравится. Тогда: «Миллиардер Сашуля для авторесссы Натули». Да что не так-то? Я перебрала все популярные кавказские и миллиардерные истории.

– У меня есть в сумке скотч. В принципе, даже в своей мусорке я его найду.

– Все, все поняла. Больше не буду.

На удивление, Катя действительно закрывает рот. И остаток пути до офиса мы доезжаем молча. Не знаю, какого черта она поплелась за мной. Как только мы оказываемся в приемной, нам на глаза попадается Полуянов. Катя при виде его начинает в прямом смысле слова сиять.

Сам балабол даже не замечает нас из-за того, что с кем-то разговаривает по телефону, активно перебирая бумаги на столе, по-видимому, своей бывшей помощницы.

Когда он кладет трубку, наконец замечает нас. Он заостряет свое внимание на Кате. Особенно на ее ногах. Надо признать, они у нее хороши. Как, собственно, и лицо. Катя вообще объективно хорошенькая. Вот только Полуянов не кидает на нее взглядов: «аля трахну тебя в сию секунду». Готова поклясться, что он прошептал: «бля». Это как понимать?

– Здравствуйте. Я Катя. Принесла вам свою анкету и не только.

– Это все потому, что я не молился.

– Что, простите? – недоуменно интересуется Катя.

– Катерина, запоминай. Ни один, даже самый ненормальный мужик, не придет в восторг от того, что девушка прилипчива.

– Я не…

– Прилипчива. Во время нашего разговора с Натальей, ты была с ней рядом и слышала, что я сказал, что возьму тебя на курс. Он начинается не сегодня. Так что ты здесь делаешь, если ты не прилипала?

– Я…я...

– Я больше не красавчик?

– Я…я…

– Кать, Александр Владимирович делает это специально. Он немного считывает женщин и видит, что ты девочка впечатлительная. И чтобы тебя расстроить, он назвал тебя прилипалой. А все для чего? Чтобы ты не пошла на его курсы. Так он хочет турнуть тебя, но, чтобы это выглядело так, что ты сама отказалась. Это такая многоходовочка. Просто он хитропрошаренный.

– Наталья, ничего, что я здесь стою? – обводит меня придирчивым взглядом.

– Ничего. Хотите сесть?

– Невменько, сделай мне кофе. Нерастворимый. Две чайные ложки. Одна ложка пломбира. Все есть в комнате отдыха.

– Хорошо, Александр Вовович. Будет сделано.

– Катерина, пойдем, покажешь свою анкету, – зовет ее с собой мой начальничек.

Отчего-то я уверена, что пока я буду делать ему кофе, он нокаутирует мою бедную Катьку, что она сама сбежит, сверкая пятками. Наверное, поэтому кофе я делаю со скоростью света. Откровенно говоря, на курсах я не хочу быть одна. С Катей самое то.

Возвращаюсь в кабинет и ставлю чашку с кофе и булочку с маком на стол. Радует, что Катя не в слезах и не убежала. Сидит и молча ждет, пока Полуянов изучает ее анкету. А уж накатала она от души. Эта дуреха просто еще не понимает, что никому не нужны все эти положительные качества и умения. Торкает мужика от хрен знает чего, равно как и женщину. Иначе, как объяснить наличие объективно страшненьких небогатых жен у красавцев мужиков? Со страшными мужиками проще – там могут рулить деньги.

– Приятного аппетита, – как можно доброжелательнее произношу я.

– Спасибо. Чего ты хочешь? Масштабно, Катерина.

– Начнем с того, что я хочу быть главной героиней, а не подружкой главгеры, – Полуянов переводит на меня взгляд. Нехороший такой. С издевкой.

– Как ты думаешь, что для этого надо сделать? – усмехаясь произносит он, а затем тянется к чашке и делает глоток кофе, вроде не морщится, как ожидалось. И на том спасибо.

– Устранить подружку? – чего, блин?!

– В своей книге будешь главной героиней. В этой я, – сама не понимаю, как я ляпнула это вслух. Не хватает еще, чтобы не в меру внимательный Полуянов обратил на это внимание.

– Ой, да я не это имела в виду, Наталь. Тем более, ну как тебя уберешь-то? – действительно как.

– Можно дождаться, когда станет холодно и образуются сосульки. Берешь сосульку, Катерина, и убиваешь ею. Орудия убийства нет. Но это не выход, чтобы стать главной героиней. В качестве спойлера я тебе скажу, что надо делать, чтобы быть главной героиней. Нужно стать особенной. Курсы через неделю. Не опаздывай. А пока мой тебе совет. Не носи такие юбки. Максимум, кого ты сейчас подцепишь из мужского рода – это цистит. И бонусом отморозишь свои придатки. В качестве домашнего задания – в одной колонке пиши все свои положительные стороны, в другой отрицательные. До свидания, Катерина. Считаю до трех. Раз. Два…

«Три» Полуянов произнести не успевает. Катя тут же подскакивает с места и в считанные секунды покидает кабинет.

– А ты, Наталья, остаешься здесь и делаешь мне массаж.

– Какой массаж?

– Интимный, разумеется.