Как только мы въезжем в город, водитель тут же высаживает нас на остановке. И пока Полуянов вызывает такси, я четко понимаю, что надо валить от него как можно быстрее. И дело не в ремне и не в разборе полетов после слабоумного. Просто слишком много этого мужчины в моей жизни за эти несколько дней.
Благо на остановке сразу притормаживает автобус, чем я и спешу воспользоваться.
– Невменько, ты куда собралась? – ловко хватает меня за руку, как только я ступаю к двери автобуса.
– Ремень как-нибудь позже, Александр Вовович. Вы пока потренируйтесь на Гене.
– А ничего, что нам ехать по одному и тому же адресу?
– А я не домой. Дела. Смотрите, ваша машина! – неожиданно вскрикиваю и высвобождаю руку. Словно ошпаренная забегаю в автобус, аккурат перед закрытием дверей.
Подхожу к окну и взгляд как-то сам собой падает на Полуянова. Он пялится в ответ на меня, демонстративно доставая из штанов ремень. Вот же шут гороховый. Правду говорят, что возраст – дурости не помеха. Знаю о чем говорю, ибо сама та еще дурища, у которой в одном месте по сей день играет детство, несмотря на тридцатку с хвостиком.
С каждой секундой, по мере удаления автобуса и отдаляющегося Полуянова, ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Именно так улыбаются влюбленные дурочки в кино и книгах. Оттого происходящее для меня крайне странно.
За свои тридцать четыре года я ни разу не влюблялась так, чтобы голову снесло. Да и, чего греха таить, чтобы хотя бы некоторое время сожительствовать с бабочками в животе – тоже не было. Единственная влюбленность, от невзаимности которой я прострадала целых три года вплоть до выпускного в школе, была к моему однокласснику. На этом баста.
Стыдно кому-то признаваться, что и замуж я вышла не от большой любви. Просто потому что молодой красавчик преподаватель, проводивший у нас занятия, слишком настойчиво добивался внимания закомплексованной студентки. Да и пора было расчехлить свою запылившуюся сокровищницу. Ну и, конечно, хотелось сбежать из дома от токсичной матери, затюкавшей меня по самое не могу, которая в придачу возомнила себе, что я буду вечной нянькой младшему брату.
Почему я вообще сейчас вспоминаю о том, что никогда не влюблялась так, чтобы крышу снесло, понятия не имею. Я не влюблена в Полуянова и не собираюсь. Но есть большое но. Надо быть полной дурой, чтобы не понять – наш стиль общения совсем не рабочий. И я прекрасно понимаю к чему это может привести. Совершенно точно рано или поздно он реально захочет затащить меня в койку. И тут возникают проблемы.
Романы на работе – табу. Не знаю, сколько я здесь проработаю, но для жизненного тонуса, приличной зарплаты и смены обстановки, полгода мне вполне хватит. И в это время никакого секса, и перехода границ я не допущу.
Мне вполне хватило попытки номер два для здоровья, чтобы понять, работа и секс – несовместимы. Мой редактор из профессионала превратился в обыкновенное чмо, ставившее мне в последствии палки в колеса, стоило только помахать ему рукой. Здоровье не подправила, зато заработала пожизненную прививку от служебки.
Вот чувствует моя многострадальная пятая точка, что не стоит смотреть на вибрирующий мобильник, вот только зачем-то снимаю блокировку с экрана и открываю сообщение.
17:49
«Готовь смазку, Наталья»
Ну, вот и приплыли. Взрослая девочка снова с дебильной улыбкой.
17:49
«А что сами не можете превратить пустыню в водопад?»
Да вашу ж мать, что я творю?!
17:50
«Готов хоть сегодня. Но ты ж не дашь, как минимум месяц еще»
Прибить бы за «как минимум месяц еще». Ну, неужели не видно, что нужно написать «как минимум еще месяц»?! Господи, о чем я думаю?
17:50
«Берите выше, Александр Вовович. Порядочные женщины не дают как минимум полгода»
17:50
«Ты свою сумку видела, порядочная женщина? Порядок и ты – как небо и земля»
17:51
«Это творческий беспорядок. К сексу он не относится»
17:52
«Значит, полгода?»
Прекрати отвечать, идиотка!
17:53
«Ага»
17:53
«А через полгода ты собираешься уволиться?»
17:53
«Вы чертовски проницательны, Александр Владимирович»
17:54
«И не только. Я еще и умен, и внимателен, в отличие от некоторых. Надо читать мелким шрифтом все, что в договорах. Уволиться ты сможешь только через год. Ну или хоть завтра, после выплаты неустойки в три ляма»
Первая мысль: врет! Но с каждой секундой уверенность в его вранье улетучивается в неизвестном направлении.
17:55
«Шутишь?»
17:55
«Ишь какая. Еще не трахались, а она мне тыкает»
17:55
«Ну, хватит. Шутки в сторону, Александр Владимирович»
17:56
«Вот-вот. Вернемся к тому, с чего начали. Готовь смазку, Наталья. Она понадобится, чтобы смазать тебе кожу на заднице после того, как я познакомлю ее с моим ремнем. Или ты думаешь, что олигофрена я тебе спущу с рук?»
17:57
«То есть вы поднимаете на женщин руку?»
17:57
«Разумеется, нет. Только ногу».
17:57
«Правильно, поднимайте свою ногу, чтобы не было застоя. До понедельника, Александр Владимирович»
Как истинная трусиха я не только убираю телефон, но и зачем-то его выключаю.
***
Вот уж никогда бы ни подумала, что буду грустить по временам замужества. Точнее по бонусам, прости Господи, этого самого замужества. Хороший невролог муж – это не только студентки на моем обеденном столе в качестве бонуса, но и куча элитного алкоголя в придачу с шоколадом от благодарных пациентов. Наследство бывшего почти закончилось. И вот стою я в разделе алкоголя с охреневшим выражением лица. С каких пор вино стоит, как крыло от самолета? Захочешь нажраться, так еще и сто раз подумаешь. Ладно, мне это необходимо.
Конечно, можно сделать вид, что я хочу бахнуть стаканчик глинтвейна, чтобы не заболеть и не мучиться от своей дурости из-за подписанного действительно на год контракт. В реале мне на это плевать. Подумаешь, год, а не полгода. Проблема в том, что я хочу тупо нажраться, чтобы заснуть и не испытывать угрызения совести из-за отнесенных детских вещей. Сама не поняла, как в миг все собрала и оказалась возле зеленого контейнера. Я даже не помню, как вызвала такси и спускалась с этими баулами. Зато, как только оказалась у дома, пришел мощный отходняк. Одна половина вопит, что это действительно надо было сделать давно, другая так и подсыпает соль на болючий заусенец, с оглушающим: «предательница». Благо, есть еще одна часть меня, которая упорно советует напиться и забыться. Оттого загребущие руки хватают сразу две бутылки вина.
– У одной каракуль на башке, у другой шапка-мошонка. Наталь, ты решила всех мужиков в округе распугать? – слышу позади себя уже хорошо знакомый голос, но поворачиваться не спешу.
– А я думала, это наоборот притягивает внимание.
– Думала она. Ну, разве что долбанутых мужиков.
– Как вы самокритичны, Александр Владимирович, – медленно поворачиваюсь к Полуянову с Геной на руках. Мохнатый четырехлапый с кукольным выражением лица так и просит, чтобы его затискали. Кто я такая, чтобы отказывать себе в желаниях? Тяну руку, чтобы его погладить, но не успеваю поднести пальцы к мохнатой шубке. Паскуденыш открывает свою пасть, желая меня цапнуть.
– Ой, простите ваше величество, забыла, что вы говнюк шерстяной. Как поживаете, Геннадий? Углы все обоссали?
– Гена не гадит. Если припрет, ходит на пеленку.
– Какой хороший мальчик, – ну так не бывает! Он реально показывает мне оскал. Охренеть.
– Как проходит вечер, Наталья?
– Очень продуктивно. Участвовала в активной борьбе.
– В борьбе разума, который велел не надевать шапку-мошонку, против придури, которая кричала надень?
– Почти. Я серьезно торговалась со своей совестью: навернуть ли таз пельменей или поесть сельдерея с брокколи.
– И?
– Торг был проигран.
– С чьей стороны? – насмешливо бросает Полуянов, смотря в мою тележку.
– Разумеется, с моей. Пельменям понравится значительно больше в моем желудке, чем в забитой холодильной камере.
– Да ты прямо спасительница. А чего майонез не спасла? – задумчиво произносит Полуянов, внимательно рассматривая мою тележку.
– А у меня давно спасен на дверце моего холодильника.
– Понятно, – что ему там понятно – непонятно. Он тянет свободную руку к моей тележке и достает бутылку вина.
– Пьешь?
– Грешна.
– Пойдем, буду отпускать тебе грехи.
– Куда?
– Ко мне домой.
– Чтобы вы меня ремнем отлупили, а потом еще и трахнули в придачу?
– Хорошая перспектива. Мне нравится.
– Благодарю за приглашение, но я вынуждена отказаться.
– А это не приглашение, Наталья Евгеньевна, это приказ. Договор прочитала? Или ты думала, что такие бабки платят за ответы на звонки и принеси, и подай кофе?
– Ну, я думала, что еще за компромат на участниц.
– А ты помнишь объявление? Требуется личная помощница. Доступная двадцать четыре часа в сутки, обладающая недюжинным терпением. Думала, это шутка?
– Признаться, я вообще об этом не думала.
– Ну, вот пришло время подумать. А теперь топаем на кассу, а потом ко мне домой. Вперед, Наталья.