Приняв решение, Назара сосредоточился на активации ретранслятора, сняв мощность с защит и кибервойны с Призраками. Схема управления сетью ретрансляторов была запутанной и основанной на сложных протоколах взаимодействия с удаленными объектами, которые были преднамеренно непонятны еще до того, как их зашифровали. Система управления одним-единственным ретранслятором требовала лишь направить мощность в нужные компоненты, что Назара и сделал.

Мгновениями позже в него врезался «Иными путями».

Корабль глубоко вошел в Назару, серьезно раня его и отбрасывая фрагменты его брони и башни в туманность Вдовы. От Президиума откалывались куски, но сама суперконструкция устояла. И башню, и Президиум эвакуировали в первую очередь, поскольку там было не так уж много народа и Назара явно целился в них. Но несчастные случаи всё равно были.

На какой-то миг вселенная застыла. Батарианский флот к этому времени был практически уничтожен, и к Цитадели летело всё больше кораблей. Эвакуация ненадолго остановилась, не понимая, конец это или нет.

А потом пространство за Цитаделью исказилось.

Из рукавов Цитадели ядовитым цветком вырвались потоки энергии, сплетаясь позади нее и оттеняя свечение туманности Вдовы. Малая часть искажения всколыхнулась, и из нее показался еще один Жнец.

А потом еще, еще и еще, пока из темного пространства не появился целый флот Жнецов.

Почти десять тысяч дредноутов размеров с Назару, каждый из которых сопровождался дюжинами меньших разрушителей. Вскоре меньшие корабли понеслись вперед, и небо за Цитаделью потемнело.

Гарнизонный флот не замедлился. Остатки батарианцев были уничтожены, арьергард восстановился, и флот приготовился защищать Цитадель. Победа была невозможна, но каждая секунда спасала больше гражданских. Расы Совета, расы Цитадели, люди, геты и одно кроганское судно встали плечом к плечу против прибывших кошмаров. Выгруженные отказывались эвакуироваться, пока были те, кого можно спасти.

Корабли гибли один за другим, но арьергард продолжал оборонять ретранслятор Вдовы, чтобы человеческий фрегат, полный самых разных рас, успел пройти через него.

Жнецы не стали ждать. Им нужно было очистить целую галактику. Цитадель выполнила свое предназначение и перенесла всех активных Жнецов в Млечный путь. Система управлением сетью была уничтожена, Назара — мертв, а Цитадель более была бесполезна. Некоторые разрушители остались, чтобы очистить станцию, а остальные разделились, чтобы организовать плацдармы.

Началась война со Жнецами.

XXXXX

Один из разрушителей Жнецов, оставшийся на Цитадели, подлетел к останкам Назары. В целом нетронутая божественная машина пребывала без сознания. Быстро стабилизировав его орбиту, разрушитель улетел. Починят Назару или переработают — это вопросы на потом. Пока тело Жнеца цело, он не мертв — разбитые души и умы разумных существ поддерживают в нем жизнь. В течение долгого времени, может быть, минуты, а, может, миллиона лет, Назара приходил и пропадал из сознания в тихой туманности. Ему удалось. Его починят, думал/надеялся он, когда цикл завершится.

Разбитый, парализованный, парящий в холоде, Назара что-то почувствовал. Как будто рядом кто-то был — другой разум, причем крайне близко.

— Ох, бедняжка, — раздался голос в подсистемах Назары.

Остатки защит ожили, и отвратительная сила разбитой божественной машины набросилась на того, кто осмелился нарушить его мучительный покой.

Но они ничего не нашли. Ослепленный, Назара не мог понять, что находилось рядом с ним или где это было.

— Ш-ш-ш, всё хорошо, — вновь раздался голос, но уже ближе. Бедное божество. Плывет в темноте, совсем один. Древнее чудище, всё красное от миллиардов лет убийств.

В разбитом разуме и теле Назары вспыхнула ярость, и он погрузил голос в забвение.

— Ты поразителен. Целая цивилизация, преобразованная в единую сущность болью и смертью, — теперь в голосе слышался голод.

Что-то менялось. Разбитые части его разума теряли свои прерывистые связи. Он терял власть и осознанность, звезды покидали его.

— Пора передохнуть, старый бог. Пусть восстанет что-нибудь новое.

С чем-то, похожим на страх, Назара осознал, что его потерянные части не отсоединились — их поглотили. Его охватил холод и онемение, пока нечто наслаждалось воспоминаниями о бесчисленных циклах.

Последним, что видел Назара, была галактика, распахнувшая бездонную пасть, полную ярких звезд-зубов.

Примечание к части

Последнее прощание Саймона Уоррена — переиначенная фраза Карла фон Клаузевица «война есть продолжение политики иными средствами».

22. Потрясения и пробуждения

5 ПК: Система Парнита

Совет Цитадели сидел в дипломатическом шаттле, в котором их эвакуировали с Цитадели. Он был на пути к Тессии, которая с минимальными потерями отразила налет гетов-еретиков и быстро начала принимать беженцев с Цитадели. Интерьер шаттла был удобен не более, чем полагается дипломатическому шаттлу (читай: крайне неудобен). Советники молчали, не пересекаясь взглядами. Наконец, Тевос заговорила; ее голос хрипел от долгого ожидания.

— Как скоро мы прилетим?

Валерн поежился и ответил:

— Через час или два, если доки заполнены.

— Они будут заполнены, — пробормотал Спаратус, и они вновь замолчали. Через какое-то время он откашлялся. — Ладно, если все предпочитают молчать, то выскажусь я. Человечество было право.

Тевос дернулась, а Валерн нахмурился.

— Очень на то похоже. Альтернативные объяснения… даже не приходят на ум, — сказал Валерн.

— Да, и даже если человечество полностью ошибается в том, с кем мы столкнулись, они верно оценили масштаб угрозы, — сказал Спаратус.

— И это никак не может оказаться уловкой? — спросила Тевос больше у себя, чем у остальных. Спаратус чуть не рассмеялся и фыркнул через плотно сжатые мандибулы.

— Хотелось бы, чтобы это была уловка. Но это бы тогда означало, что человечество всегда могло отмести нас в сторону. Во всяком случае, они явно не настроены на геноцид.

Валерн моргнул, прежде чем сказать:

— Нам еще предстоит определить, что нам угрожает, но пока что всё соответствует человеческим отчетам и описаниям Жнецов. Однако, эта информация не объясняет их мотивы и намерения.

— Они убили протеан, — сказала Тевос. — Мы идем не по следам богов, а по их могилам.

Коллеги посмотрели на нее, а потом задумались.

— Верно, — сказал Валерн. — Мы так долго ориентировались на опыт протеан, но теперь, зная, что им не удалось победить Жнецов… непонятно, какие у нас шансы.

— Человечество нам поможет, — сказал Спаратус.

В этот раз уже Тевос и Валерн посмотрели на коллегу.

— Мы были к ним… несправедливы. Обращались, как с терпимыми чужаками или опасными союзниками. Мы не… Они правда помогут нам? — спросила Тевос.

— Они были угрозой. Более могущественной расой с сомнительной моралью, убеждениями и руководством. Они были свободными радикалами, которых нужно было нейтрализовать любыми способами, — сказал Спаратус. Он вздохнул. — Но мы ошибались. Теперь очевидно, что они всегда готовились к этой войне. Мы были им не соперниками, а упрямыми союзниками, пусть и не понимали этого. Они помогут и, возможно, даже не будут держать на нас зла.

Тевос медленно кивнула, хотя, казалось, едва уделяла ему внимание.

— Они нужны нам. Без их помощи мы не выживем.

— Их помощь в эвакуации Цитадели еще до того, как мы осознали угрозу, говорит о том, что у них всегда были способы и средства нас завоевать. Возможно, объединившись, мы сможем достичь того, чего не удалось протеанам, — добавил Валерн.

Когда вновь повисло молчание, Тевос добавила:

— Мы обязаны объединиться — ради всех нас.

5 ПК: Солнечная система

Солнечный Совет сидел в молчании. Темная комната казалась пустой, лишенной цвета. Безликие тела советников либо обмякли в креслах, либо ерзали на них. Наконец, Военная сказала, без глаз глядя вдаль:

— Вот она. Война, которую мы ждали тысячи лет.

Остальные слегка пошевелились в ответ. На нижних организационных уровнях выкрикивались приказы, составлялись и реализовывались планы. Голос стал громче и начал с безумием оракула захватывать тела пачками, передавая через них свои идеи.

Совет же молчал, хоть все и понимали, что нужно говорить. Они почувствовали, как Голос мягко касается их разумов, не влияя, но прислушиваясь. Теперь они были не просто людьми, а аватарами человечества и его фракций.

— Мы знали, что она начнется, — сказал Повседневный. — Мы знали, но…

— Так много, — пробормотала Лабораторный халат. — Мы строили теории, но их так много, а мы так мало знаем.

— Ситуация скверная, — согласилась Военная. — В войне с такой многочисленной и могущественной силой я бы, ну, на нас не поставила.

— Наши союзы с остальной галактикой приносят плоды, — сказала Фрак. — Вот было бы у нас больше времени… Но хотя бы появление Жнецов разрушило все сомнения, — она рассмеялась. — Помню, как мне сообщили о нападении на Тессию. Я тогда задумалась, насколько же это нас отбросит. Но не прошло и часа, как нам поверила вся галактика. Я даже кажусь себе излишней.

— Вероятно, из-за наших дипломатических успехов Назара и напал. Через пару лет наши шансы могли значительно возрасти. Он увидел в нас угрозу и напал так быстро, как только смог, — сказал Повседневный.

— Мы только-только занялись производством гибридных военных судов. Модернизация проходит лучше, но системы, в которых используются либо кинетические барьеры, либо самовосстанавливающаяся броня слишком сложны и быстро их не установить. Мы пытаемся ускорить процесс, но пока успехов немного, — сказала Военная.

— Немного? — раздраженно воскликнула Лабораторный халат. — Мы творим чудеса! Мы разработали генераторы сингулярности, которые создают более крупные и менее интенсивные гравитационные градиенты. Они не останавливают снаряды, но лишают их кинетической энергии, благодаря чему наша броня прослужит намного дольше.

— Хм, даже если наши последние разработки не получится установить на галактические суда, у нас остались старые и грубые материалы, которые всё равно продвинутее их стандартных, — сказала Военная. — Неидеальное слияние, но уже что-то.

— Что с оружием? — спросил Повседневный.

— У Жнецов есть кинетические барьеры, в которые я с трудом верю. Их сила превосходит все наши теоретические модели. Но они не являются непроницаемыми, и у нас есть несколько разработок, которые могут помочь. Помимо этого — только массированный огонь, особенно из наших дредноутов. Пугачи применять бессмысленно: барьеры их остановят, — сказала Военная.

— Похоже, — впервые подал голос Мантия, — при таком раскладе мы не победим.

Тишина разгорелась, как незадутая свеча.

— Возможно, — сказала Военная. — Через несколько лет, с большими ресурсами от Сфер, с крепкими союзами и на галактическом подъеме… у нас был бы неплохой шанс. Пока что лишь действия Уоррена на Цитадели отсрочили наш рок. Необходимость путешествовать через ретрансляторы замедляет их, дает нам время укрепить защиты и даже проводить контр-атаки. Этого недостаточно, но мы пока не мертвы.

— Значит, надежда есть, — сказала Фрак.

— Мельчайшая, но да, — ответила Военная.

— Тартар, — сказал Мантия.

В комнате вновь повисла тишина. Другие советники сначала посмотрели на Мантию, а потом — на Военную.

— Я жалею о том, что сотрудничала с Цербером, — сказала Военная. — Я не знала, кто они на самом деле, и хотела бы понимать, как их теперь найти.

— Мы знаем, — сказал Мантия, — но я упомянул о нем по иной причине. Сущность, назвавшаяся Доктором и говорившая с Амитомк и Уорреном, пугающий союзник, если союзник вообще. И предполагается, что она — самая безобидная из всех, что там держат. Я упомянул Тартар, потому что мы его нашли.

5 ПК: Солнечная система, глубокое облако информации

В пустой комнате находился лишь овальный стол с тремя стульями и огромный экран с данными.

— Итак, — сказала бесполая голова Цербера. — Всё кончено.

— Кончено? — прорычала женская голова, злобно ходя из стороны в сторону. — Всё, что мы делали, вот так закончится? Я не могу этого принять.

— Совершенно верно. Похоже, что наше согласие больше не является необходимым для человечества, — сказала мужская голова, задумчиво глядя на отображаемые данные. — Они намерены открыть наши двери. Возможно, это к лучшему.

— Да. Жнецы. Я очень обеспокоен. Их количество превосходит наши самые пессимистичные оценки. Если Тартар раскроет двери, высока вероятность, что хранимое внутри уничтожит человечество, но еще выше вероятность вымирания, — сказала бесполая голова.

— Мы так долго вели нашу расу к безопасному будущему. Защищали их от самих себя, от Голоса. И теперь мы должны сидеть, сложа руки? Предать себя их нежной милости? — сказала женская голова.

— Конечно, нет. У нас есть свои пути отхода, свои лазейки. Мы можем уйти, обрести личности, которые только мы можем создать, и никто нас не найдет, — умиротворенно предложила бесполая голова.

— О, мы способны на большее, — прорычала женская голова. — Можно пойти иным путем. Мы можем очистить Тартар.

— Система для этого не предназначена. Всё, что было слишком опасно хранить, мы уже уничтожили. Тартар должен не только хранить, но и оберегать, — сказала бесполая голова.

— Мы всё равно можем навести шороху. Стереть файлы, сделать наших пленников Подвластными, открыть Тартар изнутри, — сказала женская голова.

— И провести лоботомию Голосу. Разрушить Сферу Солнца. Превратить даже отдаленный шанс на победу над Жнецами в пыль, — ответила мужская голова.

Какое-то время висела тишина.

— Две тысячи лет. Две тысячи лет мы исполняли наш долг, защищали тех, кто никогда не поймет наше предназначение. И мы просто так это оставим? — спросила женская голова, упав на стул.

— Ты забываешь свое место, наше место. Мы правили, да, но только для того, чтобы служить и защищать. Если наша помощь больше не требуется, то так тому и быть. Очистка Тартара принесет больше вреда, чем пользы. Преобразовываться — бессмысленно. Я считаю, что нужно сделать самый трудный выбор и уйти, — тихо сказала мужская голова.