Заинтригованная, я направилась следом за моим огненным рыцарем по пустым и холодным коридорам замка. Шли мы куда-то вниз. Спустились по лестнице в холл, прошли лабиринт из подсобных помещений, давно заброшенных из-за бедности и отсутствия слуг. А за прачечной вновь стали подниматься, но уже по узкой винтовой лестнице.

Не знаю, как протискивался мой железный друг, если даже я со своими небольшими габаритами несколько раз стерла локоть о стену.

Из кухни явно тянуло тушеной капустой, которую подавали на ужин. Естественно без мяса. Если не считать за него унылую осеннюю муху, которая почему-то до сих пор не спала, и упорно ползла на крышку блюда.

— Прям башня Рапунцель, — я запыхалась и устало опустила руки на колени, пытаясь выровнять дыхание. — А все-таки куда мы идем?

— Увидишь, — загадочно отозвался элементаль, продолжая как робот подниматься без усилий и усталости.

На девяносто пятой ступеньке я стала подозревать, что он просто надо мной издевается.

На сто сорок шестой подозрения переросли в уверенность.

— Ты смерти моей хочешь⁈ — прохрипела я из последних сил и… ввалилась на обзорную замковую площадку.

От счастья, что мы, наконец, добрались, я издала вопль радости, который скорее был похож на брачный крик павлина. Отдышалась минуту и на трясущихся ногах подошла к зубчатым стенам.

Внизу, у подножия горы, на которой стоял замок, находился тот самый городок Глассершир. Месяц не светил, небо было затянуто плотными тучами. Узкие улочки были погружены во мрак, лишь кое-где мерцал слабый свет. Оно и понятно: электричество еще не придумали, а свечи слишком дороги. Да и что делать после заката: интернет и сериалы еще тоже не изобрели. Разве что… кхм, плодиться и размножаться, как говорилось в известной книге.

Вдруг на нос упало что-то мокрое и холодное. Снег?.. Я задрала голову, с восторгом глядя, как за минуту пространство вокруг заполняют белые снежные хлопья.

Замерла, наслаждаясь тишиной и шелестом снега. Но уже скоро озябла и поежилась, плотнее запахивая старый плащ.

— Красиво, конечно, но я бы предпочла сейчас лежать в теплой кровати, — я обернулась к своему сопровождающему. — Ты мне это показать хотел?

— Нет, конечно! — даже как-будто обиделся элементаль. — Сюда иди, недовольная ты моя.

Жорик развернулся и пошел прямиком к стене башни, которая словно гриб вырастала из площадки. Ее кирпичные стены казались цельными и монолитными, но обойдя ее почти по кругу я увидела старую дверь, обитую полосками железа с медными клепками.

Покрытая ржавчиной и зеленой патиной, покосившаяся и местами треснувшая, она выглядела так, словно ее не открывали очень и очень давно.

Собственно, так и было.

Я уж подумала, что придется бежать за ломом, но волшебная сила элементаля справилась и без дополнительным приспособлений. Дверь застонала, заскрипела, и медленно-медленно, поползла, заедая и оставляя на полу отметины.

Наконец, дверь открылась ровно настолько, чтобы пропустить гостей хотя бы боком, а после намертво заклинила, глухим треском намекая, что больше она не сдвинется ни на сантиметр.

Жора вошел первым, чем-то там загрохотал, вполголоса ругаясь своей любимой «Фламмой» и обещая сжечь всех, кто превратил лабораторию в свинарник.

Что? Лабораторию?..

Я торопливо протиснулась следом, морщась от сильного запаха плесени и сырости. Сделала несколько шагов и прикрыла глаза от резко вспыхнувшего света. Это мой верный рыцарь, наконец поджог специальный короб с маслом, от которого вдоль стен расходился желоб. Огонь мгновенно разбежался во все стороны, поджигая все светильники разом.

— Прошу! — довольный Жорик взмахнул рукой и отступил на шаг, давая мне обзор.

Я поморгала, привыкая к свету и с восторгом замерла, оглядывая большое помещение… настоящей алхимической лаборатории.

Посреди комнаты возвышался огромный котёл, покрытый слоем пыли и грязи, а вокруг него валялись разбитые колбы, реторты и пробирки. В дальнем углу комнаты стоял массивный алхимический стол, покрытый паутиной и пылью. На нем можно было разглядеть следы экспериментов — пятна от химических реактивов, следы ожогов и царапин.

На стенах лаборатории висели пожелтевшие от времени плакаты с изображениями алхимических символов и формул.

На стеллажах кое-где виднелись уцелевшие пробирки и инструменты. А в глубине лаборатории, в самом темном углу, можно было разглядеть остатки алхимического очага. Он был покрыт толстым слоем сажи и пепла, явно им пользовались много и часто.

— Что это вообще за место?

— Прадедушка Глассер, чтоб ему в могиле не икалось, так-то был магом, — напомнил элементаль. — А вдобавок еще и алхимиком. Короче, он для этого меня и поймал. Ну, знаешь, для всех этих тиглей требовалась определенная температура горения. Где-то шестьдесят градусов, а где-то и четыре тысячи. А я вообще-то очень талантливый, нескромно похвастался он.

— Хм-м… Если ты был такой ценный кадр для работы в лаборатории, то как ты оказался на кухне?

— А… это, — замялся Жорик. — Поссорились мы, в общем. А помириться того… уже не успели.

Я медленно прошлась вдоль древних полок и столов с рассохшимися рукописями и свитками. Сдула пыль с полок, на которых лежали инструменты от обычных щипцов, кусачек и пинцетов до странных приборов, которых я даже никогда не видела.

Алхимическая лаборатория — это реально здорово. Вот только я в этом была как свинья в апельсинах.

Хотя может здесь есть что-то, что можно продать? Но много ли выручишь за ржавые тиски?..

— Неужели никто больше не пользовался лабораторией?

— Неа. Ты ж сама видишь, что тут все давно заброшено и закрыто, — пожал скрипучими плечами Жаро.

— А почему башня, а не подвал? — я невольно вспомнила сагу о мальчике со шрамом и лабораторию харизматичного преподавателя зельеварения. — Сюда же пока доберешься — сдохнуть можно.

— Дедуля Глассер был воздушным магом, ему сюда подняться — раз плюнуть было. Собственно он именно так меня и поймал.

— Это как?

— Обыкновенно, — буркнул Жаро, похоже ему не слишком-то нравилось это вспоминать. — Нам как и людям для жизни нужен кислород. А воздушнику раз плюнуть его убрать. Ну, знаешь, типа вакуум, все дела.

— А-а-а, точно! — сообразила я, вспомнив, что маленький огонь можно потушить даже просто накрыв его плотным одеялом и лишив доступа воздуха. Да и при большом пожаре не советуют открывать окна, чтобы не подпитывать огонь.

Ладно, не будем давить на больное. Займемся более насущным.

Я вдруг заметила в углу связку стеклянных трубочек. Такие же или похожие использовались в стеклодувных мастерских на земле, как заготовки для работы. Разной длины и толщины. И даже разных цветов — красного, зеленого, синего. Их было немного, всего пару пучков, но и от этого сердце радостно ёкнуло.

— Жаро, не знаешь, что это? — спросила я, вытаскивая из деревянного ящика заготовки.

— Стекляшки? Да вроде граф их покупал, чтобы делать мензурки всякие. Они же бьются постоянно. Расходный материал. Вот он сам и навострился.

Что ж, очень похоже на правду. Из таких тоненьких трубочек только мензурку и сделаешь. Ни бокал, ни ваза не выйдет. Только если заново переплавлять.

— А стеклодувной трубки нет?

— Чего-чего нет?

— Это такой специальный инструмент, обычно медный, похож на такую дли-и-инную трубку, — пояснила я.

— Не помню такой, — озадачился Жарик

— Хм… но как тогда покойный граф делал эти пробирки из стекла.

— Эй, ну ты че? — элементаль постучал рукой в латной рукавице по лбу, отчего по комнате пошел гул. — Я ж тебе уже три раза сказал, что дедуля был воздушником. На кой ему та трубка, если у него была магия? Там в воздухе подвесил, тут ветром надул. Вот тебе и колба готова.

— И правда, — я пригорюнилась. Все время забываю об этой «милой» местной особенности.

Что ж, утро вечера мудренее, решила я спустя два часа, успев разобрать инструменты, лежащие на полках. Откладывая то, что давно уже заржавело и развалилось, и то, что еще можно было починить и исправить.

Посмотрим, что день грядущий нам готовит.

Грядущий день приготовил нам гречку. То есть, конечно, приготовила ее кухарка Милли, за что ей было огромное человеческое спасибо. Но оказалось, что простая каша и свежеиспеченный хлеб кое-кому оказалась не по вкусу.

За столом находились я, баронесса Долорес, Стэн и Сабрина. Леди Велена и Мэт ели в комнате, не спускаясь в обеденный зал. Дядюшка Хьюго тоже отсутствовал.

— Ну и что у нас на завтрак⁈ — заранее недовольно поинтересовался Стэнли, хотя отлично видел, что у нее на тарелке.

— Так гречка же, господин, — пояснила повариха, нервно поправляя фартук и явно жалея, что не успела сбежать на кухню. На что кузен демонстративно скривился:

— С чем?

— С чем я тебя и поздравляю, — громко отозвалась я вместо растерянной служанки. — Тебя что-то не устраивает, братец?

— Естественно. Я — мужчина. Мне нужно мясо, а не это пойло для женщин и младенцев! — Стэн неожиданно дернул рукой, сбрасывая с грохотом тарелку на пол. Каша плюхнулась коричневым комком на плиты, следом покатился и нарезанный хлеб.

Милли жалобно ахнула, а вот судя по тому как семейство Дейнкур не моргнуло и глазом, такая выходка любимой «сыночки-корзиночки» не была чем-то из ряда вон. В отличие от меня.

От такого обращения с людьми и с едой, у меня буквально потемнело в глазах от злости. Кое как я сумела взять себя в руки и встала, помогая поварихе убрать рассыпанную еду и не обращая внимания на насмешливые взгляды тетушки и кузины.

— Спасибо, Милли, каша очень вкусная, — я искренне поблагодарила все еще всхлипывающую повариху, а когда она скрылась за дверью, обернулась к Стэну. — Так в чем проблема, братец? Будь мужиком — добудь мамонта. Мы все тебе спасибо скажем.

— Кого? — нахмурился кузен.

— Лося, кабана, зайца, — поправилась я, присаживаясь на место и невозмутимо доедая завтрак. — Можешь медведя в берлоге раскопать. Кажется, я видела в замке аресенальную комнату. Уверена, предки не будут возражать, если ты как настоящий мужчина, добудешь нам всем пропитание. Если тебя что-то не устраивает.

Стэнли тут же притих. Похоже перспектива шататься по местным заснеженным горам в поисках страдающего бессонницей медведя, ему не слишком понравилась. Но тут подала писклявый голосок Сабрина.

— А меня тоже не устраивает! Все королевство получило приглашения на Королевский Зимний Бал, но я не смогу попасть, потому что у нас видите-ли денег нет и я не могу себе позволить новое платье! А между прочим, принц до сих пор не женат!

— Уверена, наследник как раз тебя и ждет. Вот только ко мне-то какие претензии?

— Но ведь ты теперь «глава рода», — блондинка демонстративно тыкнула на мою шею, на которой сейчас висело фамильное кольцо графского рода.

— Ну так я наследница Глассерхолла, а не Дейнкурского болота, — напомнила я кузине. — Жалуйся на несправедливость тамошним жабам.

— Мама! — плаксиво воскликнула Сабрина. — Как она со мной разговаривает⁈

— Оливия! — тетушка тоже демонстративно сложила руки на мощной груди, пытаясь просверлить меня насквозь злобным взглядом. — Как ты говоришь с сестрой⁈ Что за манеры и тон? Ты сама на себя не похожа!

Конечно, не похожа. Так выбесить меня за пять минут — это еще надо суметь. Не только из-за служанки, но и из-за сброшенной на пол еды.

До сих пор помню, как прабабушка, пережившая войну берегла каждую корочку. Да и сама я после голодных девяностых, хотя уже давно не нуждалась, все равно сушила весь недоеденый хлеб и относила в парк голубям или отвозила на дачу, отдавая соседке, которая держала курей. Ну не поднималась у меня рука выбросить еду в мусорное ведро.

А тут — кашу, хлеб из печи — все на пол. Убила бы!

— Я не собираюсь это терпеть! — вновь взвизгнула баронесса.

— И не надо. Так-то у нас и не заперто, — вернула я взгляд тетушке Долорес. — Попросить Риз, чтобы помогла вам собрать вещи?

Баронесса поперхнулась. Стэн и Сабрина тоже притихли как мыши под веником. Жаль-жаль… Я думала, что они решат «играть» дальше и все же уедут из замка, разобидевшись на «нахалку Олли». Не прокатило.

— В таком случае, приятного всем дня, — мило улыбнулась я, после молчаливой паузы, так и не дождавшись продолжени марлезонского балета. — Стэн, надеюсь, вечером поразишь ты всех своей «мужской» добычей. И это будет не подавальщица из таверны.

Завтрак завершился в трагичном молчании. Благо больше никто не пытался возмущаться или разбрасывать еду. Разве что я то и дело ловила на себе долгие и задумчивые взгляды Долорес. Похоже, дорогая тетушка, никак не могла взять в толк, как из тихой, покорной и молчаливой Олли вдруг вылезло это чудовище.

Ну и хрен с тобой, золотая рыбка.