Мы стояли у входа в шахту — черный провал, покрытый паутиной изморози. Даже просто стоять и смотреть туда было жутко, не говоря о том, чтобы добровольно войти туда.

Себастьян первым шагнул внутрь. Его плащ, пропитанный запахом дыма и железа, скользнул рядом и исчез в темноте пещеры. Алвар задержался, на мгновение обернувшись к лунному свету. Его глаза, обычно серые и холодные, теперь горели драконьим золотом, а зрачки стали вертикальными как у змеи или у кошки.

— Руку, — отрывисто приказал мужчина.

— И сердце?

На мою неловкую шутку герцог хмыкнул нечто неразборчивое, а после нагло и крепко сжал мои пальцы. Его ладонь оказалась сухой и теплой, немного шершавой, но дарила удивительное чувство спокойствия.

Магия?..

Эта мысль оказалась неприятной. Мне не хотелось думать, что так легко и просто можно воздействовать на другого человека. Тем более — на меня.

Шахта встретила нас тишиной, густой и тягучей, как смола. Своды, поросшие черным лишайником, нависали так низко, что хотелось пригнуться, только чтоб не коснуться их волосами. Воздух пах затхлостью и гнилым деревом: балки, подпирающие тоннель, прогнили насквозь.

Мужчины ступали почти бесшумно, а вот я цеплялась за камни и неровный пол, ежеминутно спотыкалась и, если бы не Алвар, который крепко держал меня за руку, давно впечаталась бы лбом в какой-нибудь уступ или нависшую балку.

У входа было морозно и зябко, но чем дальше мы шли, тем теплее становилось. И не только теплее, но еще и явно сыро. Под ногами то и дело хлюпало, а стены, которых я касалась свободной рукой, стали влажными и сырыми.

Я вновь оперлась ладонью о стену коридора и вдруг помимо привычной шероховатости почувствовала под пальцами что-то мягкое и пушистое. И еще одно.

Живое?

Сердце екнуло, по телу пронеслась волна жара, как обычно бывает от страха. И тут же с моих пальцев сорвался огненный шар, на мгновение освещая проход и… десятки, а может и сотни летучих мышей, которые забрались на зимовку в теплую пещеру, уцепившись лапками за стены и потолок.

В эту же секунду широкая мужская ладонь крепко прижалась к моему лицу, зажимая рот. Вторая рука герцога перехватила меня за талию, притягивая спиной к его торсу и лишая возможности даже двинуться.

Я возмущенно замычала.

— Прости, — извинился Алвар, отпуская меня на свободу. — Думал, ты будешь кричать.

— Буду, — пообещала я сладким-сладким голосом. — Потом.

Еще как буду! Только не на несчастных мышек в спячке, а на одного наглого ревизора!

А мыши?.. Ну что я, мышей не видела? Когда-то мне пришлось почти шесть лет прожить в старом бараке дореволюционных времен, где не только мыши, но и крысы пешком ходили. А из всех средств помогала только старая добрая мышеловка.

И мое утро начиналось не с кофе, а с того, что я шла вытряхивать из мышеловки очередную серую приживалку. И они были куда противнее, чем пушистые летучие малышки.

Пещера вновь погрузилась во мрак. Я выставила вперед руки и максимально распахнула глаза. От этого светлее не стало. Я даже не могла рассмотреть собственные пальцы в кромешной тьме.

— Слишком темно, — пожаловалась я вполголоса, когда устала бороться с собственной беспомощностью. — Может поищем лампу или факел?

— Нет. Не хотелось бы выдать себя раньше времени.

— Я даже не вижу, куда ставлю ногу! — прошипела я возмущенно, глядя в сверкающие магией глаза дракона. — Вам может и нормально, но я-то — человек!

— Согласен, — а в следующее мгновение я лишь сдавленно охнула, когда меня подхватили на руки. — Так будет быстрее и тише.

— Но… но… — от шока я даже не могла найти слова.

— Еще не запрягла, а уже «понукает» как жеребца, — хохотнул Себастьян, возникая рядом из темноты. Его глаза тоже горели янтарным огнем, как и у герцога Крэйна.

— Идем дальше.

Алвар шел легко, словно не замечал мой вес. Быстрыми уверенными шагами оставляя позади метр за метром.

Внезапно впереди раздался голос Себастьяна. Громкий и недовольный. Мужчина яростно выругался и почти тут же вспыхнул свет — во воздухе вокруг нас закружился десяток магических «светлячков». Так внезапно и ярко, что я прищурилась, прикрывая веки. А когда глаза привыкли, я поняла причину недовольства.

Тупик. Мы вышли к чертовому тупику!

— Может по дороге была развилка? — растерянно предположила я, осматривая покосившиеся своды шахты.

— Нет, не было, — покачал головой Алвар. — Баст шел налегке и проверял.

Я покраснела.

Ну, конечно, кое-кому же пришлось тащить на себе графскую дочь.

— Вы уверены, что мы вообще правильно идем? Кажется, здесь не было людей лет пятьдесят.

Мои пальцы скользнули по влажному камню, наткнувшись на глубокую царапину — след кирки.

— Скорее пять часов, — поправил Алвар. Его голос, обычно насмешливый, звучал серьезно.

Магический светлячок, послушный магу подлетел ближе и спустился к уровню пола. В свете пламени проступили следы — свежие, четкие, с каплями застывшей грязи. Сапоги. Широкие, мужские. А рядом еще одни. И еще поменьше.

Себастьян принюхался, и его ноздри дрогнули.

— Порох. И масло.

Магический огонек послушно двинулся за рукой Алвара.

Следы заканчивались у стены. Словно те, кто бы они ни были, прошли ее насквозь.

— Тайный проход?

— Похоже на то… — задумчиво подтвердил герцог, внимательно ощупывая стену. — И ни капли магии. Жаль… Было бы проще.

— Да, скорее какой-то механизм, — согласился Себастьян. — Вопрос: как его найти?

Алвар вновь прижал ладонь к стене и его пальцы скользнули по шершавому камню, задерживаясь на едва заметной щели. Его ногти, все еще отдающие металлическим блеском чешуи, царапнули поверхность.

Б-р-р… жутко все это выглядит на самом деле. Бронированная кожа, когти и клыки, огненное дыхание. Безупречная машина для убийства, если подумать.

О, а ведь это идея!

— А вы не могли бы м-м-м… очешуеть? — поинтересовалась я у мужчин, которые продолжали исследовать тупик.

— Что?

Они с недоумением уставились на меня.

— Ну в смысле задракониться или как там это у вас называется?

— Обратится? — первым сообразил Алвар. — Зачем?

— Я тут подумала, что вряд ли эта «дверь» выдержит пару тонн ящера.

— И как ты себе это представляешь? — насмешливо фыркнул он в ответ. — Мы спустились на четыреста метров вниз. Над нами тонны горной породы. И мы едва помещаемся в этом проходе в человеческом виде. Хочешь, чтобы в драконьем нас тут похоронило заживо?

— Не то чтобы… — смущенно отозвалась я, делая вид, что изучаю узор на стене из прожилок свинца в глыбе доломита. Я, конечно, была бы не против избавиться от незваных королевских ревизоров, но явно не таким способом.

— А пробить эту стену я могу и в человеческом виде в любой момент, — ухмыльнулся Алвар. — Но не хочу шуметь. Иначе нет смысла в том, что мы делали до этого. Попробуем найти другой вариант.

Себастьян, который не участвовал в нашем разговоре, внезапно отошел к дальней стене и присел, смахнув с пола слой мелкого гравия и грязи. Под ним обнажилась ржавая цепь, похожая на змею, окаменевшую от скуки.

— А вот и наш «другой вариант», — усмехнулся он, наматывая на руку моток за мотком.

Не смотря на кажущуюся легкость, вены на его шее вздулись от натуги. Цепь зазвенела, и где-то в глубине стены послышался тихий скрежет.

Стена дрогнула, осыпая нас гравием и пылью. Я зажмурилась и отступила на шаг, прикрывая глаза ладонью. Когда пыль осела, перед нами оказался узкий проход, из которого тянуло железом и серой.

— Элегантно, — проворчал Себастьян, отбрасывая цепь в сторону. — Ржавчина, грязь… Идеальная маскировка.

Он вновь шагнул первым, а я замерла на пороге. По коже пробежал мороз, когда я поняла, что сейчас мы вновь окунемся в эту глухую подземную темноту: сырую, влажную и пугающую.

— Дамы вперед, — тихо шепнул над моим ухом Алвар, но прежде чем я успела возмутиться, вновь подхватил меня на руки, крепко, но осторожно прижимая к груди. — Не хочу, чтобы они закончили вечеринку без нас.

Магические огоньки погасли и мы вновь двигались в полной темноте. Но отличие все же было.

Появились звуки.

Сначала — скрежет, глухие удары. Металл о камень. Потом — приглушенные голоса, ругань. И даже… ржание лошадей⁈

Слушать — это все, что мне оставалось. А еще думать.

И мне вдруг стало дико интересно: вот я познакомилась с этими двумя мужчинами в забытых богом Северных горах при… непростых обстоятельствах.

Себастьян — мощный, спокойный, надежный, добродушный, особенно на фоне саркастичного герцога, напоминает огромного лохматого сенбернара.

А вот Алвар, скорее, аристократичный ротвейлер. Уверенный в себе, упрямый, суровый, сильный, красивый… Ох, куда-то меня не туда несет. Особенно учитывая то, что они оба вообще-то ящеры.

И все равно очень интересно, как они ведут себя в другой жизни? Там, где вокруг них блеск придворной жизни, балы, юные фрейлины королевы, а один званый ужин стоит как весь нашего бюджет графства на год. Выглядят ли так же свободно и непринужденно? Или превращаются в заносчивых столичных хлыщей?..

— Впереди забой, — прошептал Себастьян, появляясь из-за поворота. — Шахтеры — человек двадцать. Охрана тоже есть.

Я задрала голову, глядя в лицо Алвару — его янтарные глаза сузились, зрачки снова стали вертикальными щелями. А еще я вдруг поняла, что вновь вижу! Пусть не четко, но могу различить фигуры мужчин, края стен штольни и собственные руки.

— Останься с ней, — коротко приказ Алвар, опуская меня на пол.

Он кивнул Себастьяну и растворился в тени, бесшумный, как дым.

— Мы… — хотелось прокашляться, чтобы убрать комок в горле, но я сдержалась. — Будем просто ждать?

— Ждать, — подтвердил Себастьян и как-будто случайно обронил. — А вы, леди, хотели бы что-то сделать?

Не знаю что меня насторожило: взгляд, голос, а может сам вопрос. Но за свою не такую уж маленькую жизнь я слышала десятки таких выпадов. И всегда — всегда! — они были ой как не случайны.

Неужели меня все еще проверяют на вшивость?

Поэтому и потащили с собой, чтобы убедиться, что я не пойду помогать шахтерам?

Хотя Алвар сказал, что верит мне.

Ох… Как все сложно.

— Да, хотела бы. Например, узнать детали вашего так называемого плана, — я вернула мужчине прямой взгляд. — Сложно оставаться с холодной головой, если понятия не имеешь, что произойдет в следующий момент.

— Справедливо.

— То есть, вы согласны, но все равно мне ничего не скажете? — уточнила я после неловкой паузы.

— Простите, Оливия, это… не в моей компетенции. Не я решаю такие вещи.

— Я думала, что вы равноправные м-м-м… ревизоры.

— Не совсем, — неожиданно мягко улыбнулся Себастьян. — Хотя мы с Алваром дружим больше десяти лет, но все же я выступаю скорее в качестве помощника и охранника. Все вопросы, касающиеся королевского поручения, как и ответственность, лежат на нем.

— Ясно. Спасибо, что поделились.

Я вновь выглянула из-за скалистого неровного края, в попытке рассмотреть то, что происходило внизу.

Коридор по которому мы пришли, оказался чуть выше основного забоя — вытянутой полукруглой пещеры. Отсюда вниз вели несколько грубых лестниц.

От центральной пещеры расходились штреки. Некоторые были погружены во тьму, другие освещены факелами и чадящими лампами.

Внизу, в полумраке забоя, копошились люди — силуэты, сгорбленные под тяжестью кирок и корзин с рудой. Их лица, освещенные неровным светом факелов, были серыми от пыли и усталости. Кто-то кашлял, прикрывая рот обмотками из тряпья, кто-то матерился, сплевывая черную слюну.

Между ними похаживали несколько надсмотрщиков. Они явно выделялись на общем фоне: в добротной теплой одежде, здоровенные, мускулистые и с плетками-девятихвостками.

— Хэй-я! — раздался хриплый окрик, и из бокового тоннеля выехала вагонетка, запряженная тощей лошадью. Животное, с выпирающими ребрами и запавшими боками, тащило груду камня, скрип колес по рельсам резал слух.

Куски породы, серебрящиеся прожилками, скорее всего галенит, с грохотом высыпались в общую кучу у плавильной печи. Удивительно, но дыма не было, только немного пахло смесью серы и расплавленного свинца.

— Алвар, — прошептала я, заметив высокую фигуру мужчины.

Он двигался вдоль стены, сливаясь с тенями. В руке он сжимал кристалл — продолговатый осколок горного хрусталя, мерцавший изнутри синевой.

— Что это?

— «Живая память» — эти артефакты используют следователи для королевского суда, — тихо пояснил Себастьян. — После активации можно записать то, что происходит вокруг. Это сложно объяснить не обученному магу. Если коротко…

— Я поняла, спасибо, — вырвалось у меня быстрее, чем я успела заткнуть свой болтливый рот.

Мужчина удивленно нахмурился, явно пытаясь понять, откуда у меня такие познания об артефактах. А я торопливо отвернулась.

Надо же, в этом мире оказывается есть местный аналог видеокамеры, пусть даже она выглядит как кусок камня. Интересно, как много еще существует вещей, о которых я даже не подозреваю?..

Мой взгляд вновь оказался прикован к герцогу.

Алвар замер у груды ящиков с инструментами. Кристалл в его руке вспыхнул ярче, выхватывая из мрака лица надсмотрщиков, клейма на бочках с ртутью, рабочих… Один из охранников повернул голову, будто почуяв неладное, но мужчина уже растворился за поворотом.

— Идет к плавильне, — Себастьян схватил меня за плечо, когда я невольно рванулась вперед. — Осторожнее, леди.

Внизу что-то яростно грохнуло. Лошадь взвилась на дыбы, забив копытами по вагонетке. Надсмотрщик с размаху ударил ее плетью, и животное захрипело, оседая на колени.

— Уроды! — вырвалось у меня сквозь зубы.

Алвар между тем пробрался к одной из трех печей.

Рядом с первой несколько рабочих дробили в ступах руду галенита, а после отправляли на плавку. Рядом находилась вторая печь с купелью — чашей из костяной золы. В нее помещали готовый сплав и от огня свинец впитывался пористыми стенками чаши, а на дне оставалось чистое серебро.

И, наконец, чеканка. Я знала о ней лишь по каким-то отрывочным воспоминаниям из моего мира, в основном из школьного курса истории, да из поездки в музей денег.

Обычно на монетных дворах использовалась работа с прессом. Но у фальшивомонетчиков не было такого сложного и дорогого оборудования. Если не считать за него парочку потных мужиков, которые по очереди орудовали молотом, выбивая на заготовках узор с помощью самодельного штампа.

Алвар поднял кристалл, направляя его на рабочих, подцепляющих крюками раскаленные слитки. На мгновение свет артефакта осветил их руки — обожженные, покрытые волдырями. И еще кое-кого.

— Это… это же огненные элементали? — прошептала я, различая в пламени печей знакомые оранжевые клубочки, так напоминающие Жаро. — Но как они их подчинили?..