Я замерла, как кролик перед удавом. Ноги будто вросли в землю, а мысли путались, не находя выхода. «Беги!» — кричал внутренний голос, но тело не слушалось. Все вокруг замедлилось: я видела, как из-под копыт летят искры, как повозка, скрипя, наклоняется набок, как люди на улице в ужасе разбегаются в стороны.

Мужские крепкие руки вдруг обхватили меня за талию и рванули в сторону, утаскивая из-под копыт взбесившийся лошади. В это же мгновение я взвизгнула, сбрасывая оцепенение и чувствуя, как сердце рвется из груди. Попыталась идти сама, спотыкаясь о камни мостовой, но получилось лишь хуже. Ноги заскользили по каменной мостовой и я споткнулась, падая и увлекая за собой моего спасителя.

Он выругался и почти мгновенно совершил какой-то невозможный кульбит, перекатываясь в сторону вместе со мной и благородно «укладывая» меня сверху.

Я торопливо подняла голову, словно в замедленной съемке наблюдая, как повозка пронеслась мимо, колесом вдавив в грязь край моего плаща. И увидела, что наперерез повозке бросается еще один незнакомец. Огромный, двухметрового роста, в дорогих одеждах и плаще с меховы подбоем, он ловко хватает лошадь под уздцы и с силой дергает в сторону так, что она падает на передние ноги, а повозка по инерции боком врезается в стену дома и, наконец, останавливается.

Из разбитой телеги появляется возница, с пунцовым лицом, залитым потом, он бормочет что-то несвязное. Вокруг уже собрались люди, их голоса сливаются в гул, но я едва могу их разобрать. Зимний воздух кажется горячим и колючим, а в ушах стоит звон.

— В общем-то денек становится не так и плох, когда на тебе лежит красивая юная девушка, — насмешливо произносит возле моего уха красивый мужской баритон.

— Что?..

Я, наконец, обращаю внимание на моего спасителя. Мужчина с легкостью встает на ноги, поднимая не только себя, но и меня, а после аккуратно опускает меня на мостовую.

Высокий, красивый… Темно-русые волосы лежат небрежными волнами, а взгляд умных карих глаз завораживает. Есть в этом взгляде нечто такое На вид ему лет двадцать пять, может, ближе к тридцати. Мужчина тоже в дорогих для этих мест одеждах: кожаной дубленке с меховым воротником и изысканными пряжками и металлическими украшениями.

— Не ушиблись, мисс?

— Н-нет… — зубы клацнули, несмотря на все мои усилия «сохранить лицо».

— Точно?

— Да-да, все в порядке, спасибо.

— Госпожа Оливия! — испуганная Риз протиснулась сквозь толпу зевак и затараторила. — Леди, вы целы⁈ Этот придурочный Маверик со своей кобылой просит в рожу кирпича! Ему давно говорили, что эта дура пугается любой собачонки, а он кричит: нет, мол! Моя лошадь чует грозу и драконов! Дурак! Зима ж на дворе, какая гроза⁈

Краем глаза замечаю каким странным взглядом переглядываются мужчины и молчаливый бородач, похожий на средневекового рыцаря-паладина, тихо бурчит:

— Ну, не такой уж он и дурак…

А вот Алвар мгновенно становится серьезным и задумчивым и уточняет:

— Леди Оливия? Оливия Глассер? Дочь графа Глассер?

— Да… Мы знакомы? — я вновь внимательно смотрю на мужчину.

— Вы меня не узнаете? — склоняет голову незнакомец, отвечая вопросом на вопрос.

— Боюсь, нет… — я лихорадочно копаюсь в памяти, но угасшее сознание Оливии молчит. Если когда-то графская дочь и знала этого мужчину, то Ольга Семеновна — точно нет.

— Простите, кажется, не узнаю… — бормочу смущенно.

— Вам не за что извиняться, — улыбается мужчина. — Кажется, ваш отец не так часто вывозил вас в столицу. Вы не обязаны знать каждого мелкого пажа или оруженосца. Позвольте представиться, маркиз Алевар Крэйн, можно просто Алвар, — сообщил свое имя мужчина и указал на своего спутника, который словно выглядит немного удивленным. — А это мой друг, Себастьян Рокхард. Мы недавно в вашем городе. Можно сказать только приехали и тут такая приятная встреча.

— С кобылой? — уточнила я, сбрасывая руку наглеца, которую он вновь пытается пристроить на мою талию. — Или с телегой?

— Конечно же, с девой в беде, — ничуть не смущается он.

— В таком случае, дева еще раз благодарит за спасение, — я учтиво кланяюсь и мило улыбаюсь. — Надеюсь, еще увидеться, господа.

— Взаимно, леди, — улыбается Алевар, но я замечаю, что его глаза остаются серьезными и холодными.

Всю дорогу до замка так и эдак кручу в голове эту встречу. Вроде ничего особенного. Ну, богатые путешественники случайно забрели в наш городок: эка невидаль! Но все равно какой-то червячок сомнения не оставлял в покое…

Что ж, в любом случае, у меня есть дела поважнее, чем случайная встреча с красавчиками.

Вернувшись в замок, я задумалась.

Теперь у меня два варианта: попытаться восстановить лабораторию наверху, либо сделать мастерскую в другом месте.

Честно говоря, каждый раз преодолевать двести ступенек, чтобы попасть наверх мне совсем не улыбалось. А летать, как прадедушка Глассер, я точно не умела.

— Риз, не помнишь, есть в замке какое-нибудь пустое помещение?

— Полным-полно, — пожала плечами служанка, — например, прачечная.

— Мне нужно большое помещение с высокими потолками и желательно с большой работающей печью, — уточнила я свой запрос.

— Ага… Ну тогда… коптильня. Раньше охотники приносили дичь, да и селяне тоже сдавали живым весом поросят или бычков. А в замке оборудовали коптильню, чтобы потом возить на продажу.

— Это уже лучше… Но там же печи будут специфические.

— Еще есть старая гончарная, — продолжала вспоминать Риз.

— Гончарная? — удивилась я. — Не припоминаю такой.

— Она стоит отдельно от основного здания.

— Отлично! А вот это уже явно лучше. Идем, посмотрим, эту гончарную.

Ох!..

Не удивительно, что я не заметила это здания в зарослях сухого чертополоха и пожухлых стеблей крапивы. Располагалась бывшая гончарная мастерская на задворках замка. Ее стены, сложенные из грубого камня, покрылись мхом и плющом, но зато все еще выглядели целыми. Разве что крыша в одном месте слегка покосилась и текла.

Внутри царила тишина, нарушаемая лишь редким шорохом мышей. Воздух был тяжел, пропитан запахом старой глины и пыли. На полу, покрытом слоем земли и обломков, валялись осколки горшков, кувшинов и чаш, некогда созданных руками мастеров. Их формы, даже в разрушенном состоянии, сохраняли изящество и теплоту, словно напоминая о том, что здесь когда-то кипела жизнь.

Гончарный круг, некогда сердце мастерской, стоял в углу, покрытый паутиной и пылью. Его деревянная основа потрескалась от времени, а металлические детали заржавели. Рядом, на полках, еще можно было разглядеть остатки инструментов — засохшие кисти, обломки резцов, куски глазури, превратившиеся в камень.

А еще старая печь для обжига. Огромная и мрачная, она все еще стояла в углу, словно древний страж, охраняющий тайны этого места. Ее черное жерло, когда-то пышущее жаром, теперь было холодным и пустым, как сердце, забывшее, что такое тепло. Но главное — она была абсолютна цела и могла выдержать большие температуры. Как раз то, что мне было нужно! Осталось лишь навести порядок и можно приниматься за дело.

Закатав рукава я довольно кивнула.

Ну, за работу!

— Апчхи! Чхи…!

Ох, какая пылища!

Ветер, пробирающийся сквозь щели в старых досках, играл с пылью, поднимая ее в воздух. А пыли здесь было — ого-го! И «ржавой» глиняной и обычной серой, которая покрывала все поверхности от пола до потолка.

Я стояла на пороге мастерской, чувствуя, как холодный воздух обволакивает мои руки, будто пытаясь отговорить меня от этого безумия. Одно дело отмыть полы и стены в жилых комнатах и совсем другое восстановить старую гончарную почти с нуля. Точнее переделать ее в стеклодувную.

Но я уже решила. Это место, заброшенное и забытое, должно было снова ожить.

Пока кузнец изготовит стеклодувную трубку по моим чертежам — пройдет несколько дней. За это время я могу использовать то, что есть.

Кузнец, кстати, действительно вечером зашел в замок. Высокий, сильный, с копной чуть вьющихся русых волос и пшеничной бородой, он напоминал сказочного Данилу-мастера. Смотрел прямо и уверенно, не терялся в присутствии «госпожи» и мне это очень понравилось.

— Рада знакомству, мистер Мингус.

— Эк вы меня припечатали, — по-доброму усмехнулся кузнец. — Какой я вам мистер, леди? Зовите как все — Ральф. А то с непривычки, оглядываться буду, не стоит ли у меня за спиной тот самый «мистер».

— Хорошо, Ральф? — я не смогла сдержать улыбку. — Мне нужно, чтобы вы изготовили для меня стеклодувную трубку.

Теперь пришел черед мужчины удивляться.

— По правде сказать, леди, когда дочь сказала, что у графини Глассер есть для меня работенка, я ожидал чего угодно, но не этого, — почесал макушку кузнец. — Знаю, что стеклодувы на Востоке используют такую приблуду, но вживую такое не видывал. Мастера хранят профессиональные секреты.

— Это не проблема. Я подготовила для вас чертеж. Сейчас покажу, — поспешила я заверить мужчину и торопливо развернула лист бумаги, над которым корпела весь предыдущий вечер. — Самое сложное будет — это сделать основную металлическую бесшовную трубку длиной полметра и диаметром пятнадцать миллиметров. Верхнюю часть нужно обточить на конус, чтобы образовался загубник, вблизи которого насадить деревянную втулку длиной двадцать пять сантиметров. Это чтобы удерживать ее руками. Ну и на нижний конец трубки наварить наборный наконечник из жаропрочной стали. В общем, как-то так. Что скажете, Ральф?

Кузнец задумчиво склонился над чертежом и принялся раздумывать, одновременно оглаживая пушистую бороду. Наконец, он выпрямился и покачал головой.

— Из такой стали делают оружие для господ. Еще и бесшовная ковка с внутренной полостью… Леди, вы ведь знаете цену хорошего рыцарского меча? Это пара сотен серебряных.

Пара сотен⁈

Честно говоря цен на такой специфический товар я не знала. Это не корова и не буханка хлеба, к которым я уже успела привыкнуть.

Что ж, надеюсь, моя авантюра окупиться.

— Уверена, ваша работа будет стоить этих денег, — кивнула я, подтверждая сделку.

Раздался хруст разбитой керамики, возвращая меня в пыльную глиняную мастерскую, — это Риз прошла к старой печи и взяла в руки метлу. Девушка начала подметать с дальнего угла, где груды пыли и паутины сплелись в плотный ковер. Метла скользила по полу и каждый взмах открывал кусочек каменного пола.

Хорошо, что здесь не лежат доски — они бы давно сгнили. Да и для работы с огнем каменный пол — это самое лучшее решение, безопасно и надежно.

Вновь нанимать людей для уборки я не стала. Решила, что мы и вдвоем справимся.

Сама я направилась к столам, покрытым толстым слоем пыли. Старые инструменты — резцы, стеки, шпатели — сколько они пролежали здесь?

Кое-что я прихватила из алхимическое лаборатории наверху. И теперь перебирала инвентарь. Выбрасывала то, что уже непригодно, смазывала рабочие, а на ржавчину наносила специальную смесь из муки, соли и уксуса. А после протирала тряпкой, промывала и высушивала.

Кое-что точно пригодится и для моей работы. Формовка, узоры, роспись — работа с мягкой глиной похожа на расплавленное стекло. Разве что глиной ты не рискуешь обжечь пальцы до волдырей.

— Госпожа! Там две женщины принять просют, — в мастерскую заглянула Риз с ведром воды и шваброй. Она закончила с мусором и собиралась мыть пол.

— Что им нужно?

— Да кто их знает,- махнула рукой служанка, с грохотом опуская ведро на каменные плиты, — я сказала, что вы заняты, так одна, которая молодая, принялась рыдать, а вторая сказала, что не сдвинется с места, пока вы их или не примете, или лично не прогоните.

— Даже так?.. — такая напористость незваной гостьи настораживала. — Ладно, сейчас выйду.

Я вздохнула и отложила в сторону щипцы, которые пыталась спасти от ржавчины, но, кажется, ржа въелась слишком глубоко.

Ладно, передышка мне тоже не помешает.

Две женщины ждали меня в главном зале. Одна была совсем молоденькой, едва ли ей больше двадцати. Она была бледной и худощавой, с залегшими под глазами синяками, как если бы она тяжело болела или не спала месяцами.

В руках она держала странный сверток из грубой, но теплой шерсти. Судя по тому как он дрожал, девушка не то замерзла, не то сильно волновалась. Вероятным было и то и другое.

Хотя незнакомка и была одета по погоде, но одежда была старая, изношенная и явно не слишком теплая.

А вот вторая посетительница была пышнотелой, розовощекой дамой за пятьдесят. И хотя ее наряд не был дворянским, но было понятно, что денежки водятся. Зеленое сукно ее платья было украшено вышивкой, а на плечах лежала меховая пелерина.

— Госпожа, просим простить нашу наглость, но в городе говорят, что вы добрая и великодушная, — первой начала разговор женщина в возрасте, она запнулась на мгновение и указала на девушку. — Я — Поппи Эванс, а это дитя — Лили Уорнс, она работала у моего мужа в таверне подавальщицей. Неделю назад она родила и больше не может работать из-за тяжелых родов. А Создатель не дал ей молока, чтобы вскормить ребенка. Я помогала ей чем могла, но мой муж сказал, что больше не станет держать дармоедов и кормить ее бесплатно.

— А кто отец ребенка? Вы обращались к нему.

Я увидела, как девушка вздрогнула всем телом, вжала голову в плечи и торопливо спрятала взгляд. Но я все же успела увидеть в ее глазах ужас. А вот Поппи брезгливо поджала губы и покачала головой:

— Обращались. Но он… он большой человек, леди. Нам пригрозили, что если мы еще раз покажемся ему на глаза, то у Лили будут проблемы. И у моего мужа тоже.

— Понятно… А твои родные? — я вновь посмотрела на юную мать. Ребенок как раз начал копошиться в своем свертке и она принялась торопливо качать хныкающего малыша. — У тебя есть семья?

— Есть, госпожа, — так тихо ответила Лили, что мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать ответ. — Отец выгнал меня из дома. Сказал, что мозгов принести в подоле хватило, значит хватит и прожить.

Что и следовало ожидать…

Местные нравы явно были похожи на земные, где «гулящим» девкам мазали дегтем забор и обсыпали перьями.

— Риз! — я позвала верную помощницу, которая подслушивала разговор, спрятавшись в тени колонны. — Отведи Лили с ребенком в свободную комнату и позови кухарку, пусть подогреет молоко для ребенка и принесет для его матери кашу.

Понятливая служанка мгновенно подхватила девушку под локоть и потащила из зала. Зная деятельный характер Риз все будет сделано как надо.

— И все же, кто отец? Этот «большой» и важный?

— Знаете, госпожа, мне далеко не двадцать лет и мужиков я тоже повидала разных. Есть щедрые и веселые, а есть те… — она недовольно поджала губы, — от кого и бус из гальки не получишь, а только в глаз. Потому что отказываешься идти с ними в каморку. А они пользуются тем, что родились не в бедной крестьянской семье, а на шелках в замке.

— Хотите сказать, что отец малыша — аристократ, и что все это было не добровольно?

— Да уж, что хотела, то и сказала, — хмыкнула тавернщица, ни подтверждая, ни отрицая. — Еще раз благодарю вас, госпожа Оливия. Лили — девочка хорошая, вы не пожалеете.

Женщина ушла, а я вновь вернулась в мастерскую. Ладно, нужно сосредоточиться. У меня еще много дел.

Конечно, мастерская еще не была идеальной, но уже не казалась заброшенной. И все же я знала, что это всего лишь начало. Но это место уже стало частью меня и я была готова вдохнуть в него новую жизнь.

Новая жизнь уже завелась сама.

— Сестра! — радостный Мэт круто развернулся в своей коляске, поворачиваясь ко мне лицом. — Риз сказала, что вы убираете старую гончарную мастерскую и я решил, что тоже хочу помочь.

Вот же болтливая блондинка!

Жаль, что ее сейчас здесь нет. Но как только она разместит Лили с ребенком и вернется, я ей все выскажу!

— Мэтью…. — я попыталась подобрать слова, но мальчик все понял и первым заспорил:

— Я не могу ходить, но у меня сильные руки. Или тебе нужен гонец, а не работник?

Мой взгляд упал на старые клещи, разноцветные стеклянные трубочки из алхимической мастерской, и я неожиданно сама для себя улыбнулась. А почему бы и нет?

— Сильные руки, говоришь… Кажется, они мне точно пригодятся. Но есть один вопрос. Очень-очень важный. От него зависит все.

— Какой это? — насторожился мальчик.

— Секреты хранить умеешь?