Придя с молебствия, Данила

Перекрестил, зевая, рот

И пробасил: — Святая сила

Меня на небо вознесет.

Отмечу скромно праздник пасхи,

Узрю, быть может, божий лик…

И, на окно косясь с опаской,

Крепить он начал… змеевик.

Всю ночь, как мученик, уныло

Сидел, молитвы бормоча.

И услыхал господь Данилу —

Послал в награду первача!

Тут засиял отшельник оный,

Прищурив хитрые глаза:

В посуду с дымом самогонным

Христова капала слеза.

Он «причастился» кружкой зелья,

Поправил чуб, спадавший вниз,

И вспыхнул вдруг огонь веселья,

Как будто сто лампад зажглись.

«Христос воскрес! — кричит Трезору. —

Вставай и ты, чего лежишь?

Пойдет торговля наша в гору,

«Слеза Христова» даст барыш!

Не пяль, дружок, свои глазищи

И не гляди, как истукан.

За праздник мы с тобой с полтыщи

Положим чистыми в карман.

Грешно, по-твоему? Ну, что же.

Всё это, братец, чепуха.

Возьмем попа. Наш батя тоже

Живет, шельмец, не без греха.

Ведь сколько он стонал и охал,

Что денег нету у него.

А дом — не дом. Дворец отгрохал!

Ты объясни — за счет кого?

У дьяка «Волга» и сберкнижки,

Ковры, ковры в углу любом.

А простачки несут рублишки,

Что заработали горбом…

Грешно?

            Грешно.

                        Смешно?

                                     Смешно!

Но только тс-с!.. Молчи об этом,

Ну, что ты без толку скулишь?

Давай псалмы споем дуэтом…»

И затянул «Шумел камыш».

А после — сердце заболело.

Взмахнуть рукой не стало сил:

Яд самогона сделал дело —

Кондрашка пьяницу хватил.

Упал Данила на подушку

И умер тихо, без чудес.

…А самогон всё капал в кружку,

Шептал ему: «Христос воскрес!»