Макнув своё подозрительно смущенное и вопиюще красное лицо в холодную воду; я смогла избавиться от ощущения чужого взгляда на себе. Однако окончально позабыть о бывшем муже у меня получилось лишь через полчаса, когда я вышла на улицу.

Огород, в котором я вчера ковырялась полдня, был вскопан. То есть совсем. То есть полностью и бесповоротно!

Глазам я отчаянно не верила. Проморгалась один раз. Второй. На третий убедилась, что это не мираж и даже не игра света.

Вернувшись в дом, я впала в легкую задумчивость. Кто же мне помог?

Госпожа Чепчик? Ха! Дама даже нож в руке держать не может. А тело её, хрупкое да тонкое, никак не годится для работы. Порой мне кажется, что применить эту женщину в хозяйстве можно лишь одним способом — поставить её в поле. Как чучело.

И нет, она не страшная. Довольная симпатичная, я бы сказала. Однако есть под её взглядом совершенно невозможно.

Кучер? Вариант имеет шанс на жизнь. Вот только вчера этот предприимчивый мужчина... что-то предпринял и обзавелся бутылочкой цвета крайне примечательного. После с кухни пропал стакан. Кучер, к слову, пропал следом. В своей комнате. А спустя час оттуда стали доноситься странные, но довольные звуки.

Боюсь, он сейчас не в состояние копать. Впрочем, стоять у него тоже вряд ли получится.

Лорд Рендалл?

Воображение живо нарисовало бывшего мужа с лопатой в руках, в узких штанах и почему-то без рубашки.

Картинка получилась весьма интригующая и... совершенно не реалистичная.

Он мне точно не помощник.

Тогда кто?

Знакомый магический ветерок ласково коснулся лица. Поднялась пыль. Я чихнула. На полу возникла надпись: «Пшла рабтать!»

— Тебе бы грамматику подтянуть... — ехидно протянула я, стараясь не дышать пыльным воздухом.

Полтергейст не растерялся и отозвался бодро: «Ща всё обратно верну».

Вот это я понимаю — мотивация!

На крыльях страха я весьма целеустремленно спустилась в деревню. Сегодня в меня ничем не бросали.

Плюнули пару раз приличия ради и успокоились.

Потрясающей таблички «Маказин» на месте не оказалось. Она сиротливо валялась рядом, на земле.

Огорченно вздохнув, я пронеслась по ступеням и вошла в магазин.

Продавщица привычно сидела за прилавком, но на сей раз была занята делом. Она любовалась моим (теперь уже не моим) колечком. Крутила мизинец, кончик которого увенчало украшение, по всякому и довольно улыбалась.

Заметив меня, женщина спрятала руку за слину и подозрительно прищурилась.

— Вам чаво?

Люблю я её! Никаких лишних расшаркиваний, сразу к делу.

— Милая соседка, — проговорила медленно, приближаясь. — Видишь ли, мне нужны семена.

— Грызть?

— Сажать.

Полминуты она думала. Минуту она смотрела на меня как на дурочку. И только потом громко, со вкусом фыркнула. После этого мне следовало понятливо кивнуть и уйти плакать на гору, но я осталась на месте и похлопала ресницами.

— Твоими стараниями земля у нас мертвая. Не растет почти ничего.

— А у меня вырастет.

— Не вырастет.

— Вырастет. Я потом все, что вырастет, соберу и всем раздам.

— Ты то ш? Не раздашь. Жаба удавит.

— Раздам. — Упрямо повторила я, а после внезапно для самой себя выдала: — спорим?

Женщина усмехнулась и протянула впечатляющего размера руку.

— Нашо?

— На колье!

— А у меня нет колье!

— Тогда на кефир! — и чтобы совсем не мелочиться, я добавила: —и три кило риса!

Мы дружно посмотрели на полупустые полки. Мешок риса валялся на самой нижней. А вот кефир отсутствовал.

— Найду, — буркнула женщина. — Будет тебе кефир.

И мы пожали руки.

После женщина закрыла магазин и убежала домой. Мне только и оставалось, что сидеть на крыльце, пинать ножкой табличку и уныло смотреть на унылые домики.

Когда-нибудь, надеюсь очень скоро, моя деревня расцветет. Обещаю.

Ящиком с семенами разного цвета и калибра в меня буквально кинули.

— На, сажай, — сказала женщина напутственно и махнула рукой в сторону горы, непрозрачно намекая, что мне пора.

Выслушав мои самые искренние благодарности, она зевнула и скрылась в тени магазина. Я же поплелась домой. Творить и вытворять.