Я напрягаюсь. Сердце колотится быстрее. Начинаю лихорадочно думать, что бы ответить.

Братья смотрят на меня с любопытством.

— Ингрид, чего ты молчишь?

— Ну, — начинаю я, — это случайно вышло. Ко мне пришел какой-то гном и решил помочь. А потом Корнелиус воспользовался магией, — надеюсь кот на меня не обидится.

— Корнелиус? Кто это? — хмурит брови Ларс.

— Мой кот. Или не мой. Он пришел в первый день и познакомился со мной. Решил помочь.

— Аа, — произносит Том и уже готовит инструменты для работы. Но Ларс снова подходит к двери и осматривает ее. Видимо, не верит.

— Странно. Тут явно видна работа человека. Магия безусловно присутствует. Но гном не мог поднять балку.

— Так они вместе с котом что-то там нашептали и она сама, — продолжаю вдохновенно врать.

— Ладно, — соглашается Ларс и начинает работу.

Возможно, он все понял, просто не стал меня пытать дальше разговорами.

Я наблюдаю за братьями Хельмут из окна комнаты, которая когда-то была библиотекой. Прижимаю к груди теплую чашку с травяным чаем, который заварила Элис.

Спасибо братьям, что они привезли с собой чай и еду. Даже не знаю, как их благодарить за все, что они делают.

Ларс и Том работают слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Один придерживает раму, другой аккуратно вставляет новое стекло.

Солнечный свет преломляется в их руках радужными бликами, и я невольно любуюсь их честным трудом.

— Ингрид! — окликает меня Ларс, обернувшись через плечо. — Это окно в восточном крыле тоже требует замены. Рама совсем прогнила.

— Делайте что нужно, — отзываюсь я, выходя на крыльцо. — Я доверяю вашему мастерству.

Том кивает, вытирая пот со лба. Его борода блестит на солнце, и он выглядит довольным.

Я возвращаюсь в дом, и мысли мои снова возвращаются к двери. К той проклятой двери, которую отремонтировал Кроум.

Как же я была глупа, не подумав, что Ларс может что-то почувствовать! Он же не просто мастер. Он сам использует магию. И другую чувствует.

А я продолжаю твердить эту нелепую историю про гнома и Корнелиуса.

Корнелиус, словно услышав мои мысли, трется о мои ноги и укоризненно мяукает.

— Да знаю я, знаю, — шепчу я ему. — Но что мне еще остается?

Может, сказать, что это я сама? Нет, глупость. Ларс знает пределы моих способностей.

Может, придумать какого-нибудь странствующего мага? Тоже неубедительно. Кто в здравом уме будет чинить двери в чужой усадьбе посреди ночи?

Я хожу по комнатам, прислушиваясь к мерным ударам молотка, к негромким переговорам братьев. Они работают до самого вечера, и когда последнее окно установлено, я зову их на ужин.

Ужин, как обычно скромный. То, что привезли братья с собой и то, что осталось у нас с Элис. Братья садятся с довольными лицами, и мы начинаем трапезу в приятном молчании.

— Отличная работа получилась, — говорит Том, отламывая кусок хлеба. — Теперь твоя усадьба простоит еще сто лет, Ингрид.

— Благодарю вас, — улыбаюсь я. — Не знаю, что бы я без вас делала.

Ларс медленно жует, его взгляд задумчив. Я чувствую, как напряжение нарастает. Я понимаю этот взгляд. Он что-то обдумывает.

— Ингрид, — наконец произносит он, откладывая вилку. — Насчет входной двери.

Сердце мое уходит в пятки.

— Ларс, мы уже обсуждали это, — пытаюсь я сохранить легкий тон. — Гном и Корнелиус. Удивительно, но факт.

— Гном и кот, — повторяет он, и в его голосе звучит мягкое недоверие. — Ингрид, я не хочу лезть в твои дела. Но я чувствую энергию дракона в этом доме.

Я замираю, чашка застывает на полпути к моим губам.

— Дракона? — переспрашивает Том, округлив глаза.

— Да, — кивает Ларс, не сводя с меня взгляда. — Причем не огненных драконов, не тех, что живут в горах. Это что-то другое. Более спокойное. Древнее. Как... - он задумывается, подбирая слова, — как глубокая вода. Как сама земля.

Я молчу. Что я могу сказать? Отрицание бесполезно.

Ларс не из тех, кто ошибается в таких вещах. Но и признаться я не могу. Не имею права. Кроум доверился мне, а я...

Не могу его подставить.

Тишина затягивается. Том переводит взгляд с брата на меня и обратно. Корнелиус сидит у двери, его желтые глаза светятся в полумраке.

И тут я слышу скрип половиц, знакомую тяжелую поступь. Дверь в подвал медленно открывается, и в проеме появляется Кроум.

Он выглядит спокойным и почти умиротворенным. Его темные глаза находят сначала меня, потом переходят на братьев Хельмут.

Ларс и Том застывают, их лица выражают смесь изумления и благоговейного страха.

— Это был я, — произносит Кроум низким, глубоким голосом, который раздается на всю усадьбу.

А я готова провалиться сквозь землю.