Какой молодец, — думаю я. — Успел скрыться сам. А мне главное не проболтаться, что я нашла общий язык с этим непонятным драконом.

Я иду к выходу, чтобы встретить братьев.

Ларс радостно приветствует меня.

Ларс радостно приветствует меня, широко улыбаясь. Я замечаю, что они приехали на повозке, внутри которой лежат какие-то строительные материалы: доски, связки соломы для кровли, мешки с чем-то тяжелым.

— Сегодня мы будем чинить крышу, — произносит Том, спрыгивая с козел. Его голос звучит деловито, но в глазах читается искренняя забота. — Иначе ты будешь постоянно вытирать дождевые лужи.

— И нужно сделать дверь, — добавляет Ларс, кивая на входной проем, где вместо нормальной двери болтается покосившаяся створка на одной петле.

Мне все равно неловко, что они видят усадьбу в таком состоянии, хотя они итак все досконально осмотрели прошлый раз.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить, — произношу я, улыбаясь. — Вы и так уже столько сделали.

— Глупости, — отмахивается Ларс, начиная разгружать повозку. — Дом должен быть крепостью. Особенно такой дом.

Том бросает на брата предостерегающий взгляд, и тот замолкает. Я понимаю недосказанное: особенно дом, под которым таится нечто темное.

— Покажешь, где хуже всего протекает? — спрашивает Том, и я благодарно киваю, ведя их внутрь.

Пока мы идем по коридору, я краем глаза замечаю, как Ларс незаметно проводит ладонью по дверному косяку. Слабая искра магии пробегает по дереву.

Ларс проверяет защиту.

Я делаю вид, что не заметила, но на душе становится теплее. Они заботятся обо мне.

Надо же, столько внимания незнакомому человеку.

— А что ты планируешь делать с землей? — спрашивает Том.

— Хотела что-нибудь выращивать. Но пока не знаю, получится ли.

— Будет трудно. Земли эти прокляты и выжжены огненными драконами.

— Это, которые тут периодически летают? — с любопытством спрашиваю я.

— Да, — кивает Том.

— Они специально вредили этим землям? — удивляюсь я.

— Нет. Им просто нужна энергия, вот они и забирали отсюда. Раньше здесь все цвело и благоухало. Это были благодатные земли.

— Понятно, — протягиваю я.

И веду их дальше.

Крыша оказывается в еще более плачевном состоянии, чем я думала. Когда мы поднимаемся на чердак по скрипучей лестнице, я вижу несколько дыр, через которые пробивается дневной свет.

— Вот здесь, — показываю я на самую большую прореху над спальней. — Когда идет дождь, вода стекает прямо на пол.

Том присвистывает, оценивая масштаб повреждений.

— Ну что ж, приступим.

Братья работают слаженно, словно много лет чинят крыши вместе. Ларс ловко орудует молотком, а Том подает ему материалы.

Я стою внизу, придерживая лестницу и наблюдая, как они перемещаются по покатой кровле с удивительной уверенностью. Временами до меня доносятся обрывки их разговора: шутки, короткие указания.

Солнце поднимается выше, и я вижу, как со лбов братьев катится пот.

— Может, сделаете перерыв? — кричу я им. — Элис скоро приготовит обед!

— Еще немного! — отзывается Ларс, забивая очередной гвоздь.

К полудню они спускаются, отряхивая с одежды солому и пыль. Элис уже накрыла на стол в единственной более-менее приличной комнате — старой столовой.

Моя верная служанка выглядит измученной. В этом полуразрушенном поместье, с ограниченными запасами, ей приходится особенно тяжело.

— Прошу прощения, — бормочет она, ставя на стол миски с похлебкой, которая выглядит слишком жидкой, и тарелку с подгоревшим хлебом. — Печь плохо держит жар.

— Все прекрасно, Элис, — успокаиваю я ее, хотя вижу, как она стыдливо опускает глаза.

Братья, к их чести, едят не морщась. Ларс даже просит добавки, чем невероятно смущает Элис.

— Отличная похлебка, — говорит он искренне. — После работы на крыше любая еда, словно пир.

Том молча кивает, вытирая миску хлебом.

Я ловлю себя на мысли, что мне повезло встретить таких людей. В этих диких землях, где моя усадьба медленно разрушается, а в подвале таится неизученный дракон.

После обеда братья возвращаются к работе. И вот тут я замечаю то, что они старались скрыть утром.

Том поднимается на крышу и простирает руки над поврежденным участком. Его ладони начинают светиться тем же золотистым сиянием, что я видела, когда они ставили защиту.

Доски словно сами собой встают на место, края их идеально подгоняются друг к другу. Ларс внизу что-то шепчет, и я чувствую, как по воздуху пробегает легкая дрожь магии.

Солома для кровли укладывается ровными рядами, будто невидимые руки направляют каждый стебель. Работа, которая должна была занять несколько дней, движется с невероятной скоростью.

К вечеру крыша выглядит так, словно ее чинил мастер с многолетним опытом.

Новые доски плотно пригнаны, солома уложена ровным золотистым ковром. Том проводит рукой по коньку, и я вижу, как слабое свечение пробегает по всей кровле. Последний штрих защитной магии.

— Теперь ни один дождь не страшен, — говорит он, спускаясь. Том выглядит уставшим.

Ларс тем временем осматривает дверной проем, хмурясь.

— Косяки совсем прогнили, — качает он головой. — Просто повесить новую дверь не получится. Нужно менять всю раму, а это работа не на один час.

— В другой раз, — соглашается Том. — Уже темнеет, нам пора.

Они собирают инструменты, складывая их обратно в повозку. Я стою рядом, не зная, как выразить благодарность. Слова кажутся такими недостаточными.

— Как ты провела ночь? — внезапно спрашивает Ларс, застегивая ремни на упряжи. Его голос звучит небрежно, но взгляд внимательный и изучающий. — Не мешал ли тебе наш «старый знакомый»?

Я молчу. Говорить о нашей встрече не хочу. И подставлять Кройма тоже. Я же обещала, что не выдам его.

В памяти всплывает образ и наш странный диалог, который почему-то не напугал меня так, как должен был.

— Никто не мешал, — отвечаю я, надеясь, что голос звучит убедительно. — Ваша защита работает отлично.

Том пристально смотрит на меня, и на мгновение мне кажется, что он видит ложь. Но он лишь кивает.

— Если что-то изменится — любой шепот, любое ощущение, что защита слабеет, — немедленно дай нам знать, — говорит он серьезно. — Обещай.

— Обещаю, — киваю я, и это не совсем ложь. Если защита ослабнет, я действительно сообщу им.

Братья садятся на повозку. Ларс машет мне на прощание, Том лишь коротко кивает. Я стою у крыльца, наблюдая, как они уезжают по разбитой дороге, пока повозка не скрывается за поворотом.

Элис уже зажгла свечи внутри. Я возвращаюсь в дом, где новая крыша больше не пропускает сквозняки, но дверной проем все еще зияет темнотой.

Сумерки сгущаются быстро, окутывая поместье серо-фиолетовым покровом.

Я ужинаю в одиночестве — Элис уже удалилась в комнату, измученная дневными хлопотами. В доме тихо. Слишком тихо. Я прислушиваюсь, но не слышу ничего, кроме скрипа старых балок да шороха ветра за окном.

А потом, когда последние отблески заката гаснут за горизонтом и тьма окончательно поглощает поместье, я слышу его.

Шаги.

Медленные, размеренные шаги, поднимающиеся по лестнице из подвала.

Моя рука замирает с ложкой на полпути ко рту. Сердце начинает биться быстрее.

Шаги продолжаются.

И в дверном проеме появляется силуэт.

Высокий, широкоплечий, окутанный тенями. Янтарные глаза вспыхивают в темноте, как два тлеющих угля.

— Добрый вечер, Ингрид, — произносит Кроум. — Надеюсь, ты не против нежданного гостя к ужину?

____________________________

Приглашаю вас в новинку литмоба "Первый брак комом"

https:// /shrt/a7CU