Я на мосту, как в каком-то фантастическом фильме. Прозрачный мост из квадратных панелей метра два шириной. Под ним пропасть безо всяких намёков на дно. Неба как такового тоже нет, всё, что дальше двадцати, а может, пятидесяти метров, окутано чёрной, с красноватым отливом, пеленой.

«Туман войны».

Когда именно мне стало понятно, что я сплю, – этого в памяти не отложилось. В какой-то момент разум принял это как само собой разумеющееся, что немного успокоило. Значит, я не просто так уснул на собеседовании. Сон явно искусственный, причём не похож на те, что доводилось видеть раньше.

«Полигон для новобранцев?»

Словно подтверждая мою догадку, плиты пришли в движение. Показался край пропасти, но квадраты выстроились причудливым лабиринтом, который, очевидно, соискатель вакансии должен пройти.

«Интересно, а пролететь не получится?»

Я пробую. Увы, обычные прыжки. Хотя ног не чувствую. Логично, я же прыгаю силой мысли, а не икроножных мышц.

«Хм, интересно, а как здесь выглядит моё тело?»

Гляжу туда, где должны находиться поднятые руки. Окружающая картинка будто стала немного резче, но ничего не вижу – как в древних компьютерных играх, где действие идёт от первого лица, но анимация рук не предусмотрена. Я не увидел ничего или почти ничего? Смутные образы, призраки, словно застрявшие в другом измерении. Нет, рук определённо не видно. Думаю, идти будет сложнее, чем наяву. Окидываю предстоящий путь взглядом ещё раз. Между некоторыми плитами промежуток, не больше метра. Но прыгать, не видя ног, непривычно.

«С запасом. И всё получится».

Путь оказывается совсем несложным. На небольшой площадке так же пусто, лишь в нескольких метрах – тёмный цилиндр. На «столешнице» прямоугольник с текстом. Читать текст во сне то ещё приключение. У символов как будто нет точного размера, буквы пляшут и норовят изменить первоначальный смысл. Сосредотачиваюсь, пытаясь отогнать посторонние мысли. Понимаю, что становится только сложнее, и намеренно ослабляю внимание. Текст теперь чуть смазан, но буквы и строчки ровные:

«…На ночь я почти всегда читаю Пушкина. Потом принимаю снотворное и опять читаю, потому что снотворное не действует. Я опять принимаю снотворное и думаю о Пушкине. Если бы я его встретила, сказала бы ему, какой он замечательный, как мы все его помним, как я живу им всю свою долгую жизнь…Потом я засыпаю, и мне снится Пушкин. Он идёт с тростью по Тверскому бульвару. Я бегу к нему, кричу. Он остановился, посмотрел, поклонился и сказал: “Оставь меня в покое, старая б… Как ты надоела мне со своей любовью”».

Улыбаюсь. С ребятами, которые вставили в официальный тест цитату Раневской, я бы наверняка нашёл общий язык. Осталось только работу получить. А для этого нужно постараться здесь.

Текст исчезает, и вся площадка погружается во мрак, тогда как панели над пропастью выстраиваются в ровную линию. Вдалеке слегка подсвечен голубоватым светом противоположный край. Я, словно мотылёк, уверенно направляюсь к свету, но на этот раз панели теряют устойчивость, каждая из них держится как будто на перпендикулярной общему направлению оси. Приходится бежать, ступая точно на центр панелей. И тут, когда до цели остаётся лишь около десятка панелей, мост рушится. Допрыгнуть до края невозможно, я чувствую, как медленно, значительно медленнее, чем наяву, падаю вслед за давно улетевшими в чёрную бездну квадратными панелями. Летя спиной вниз, я вижу над собой лестницу, подсвеченную, как и край пропасти, холодным светом, и люк наверху, куда эта лестница ведёт. До крайней перекладины лестницы лишь около метра, но все точки опоры, от чего можно оттолкнуться, уже рухнули вниз.

«Тест на способность летать во сне?»

Я изо всех сил тянусь к перекладине рукой, но расстояние лишь увеличивается с каждым мгновением. Я падаю. По телу бежит дрожь, снизу всё быстрее мелькают чёрные и серые неровные линии, словно тени деревьев в ночном окне поезда. Картинка окончательно теряет цвета, становится чёрно-белой. Я открываю глаза и вижу дружелюбно улыбающегося сотрудника «Фабрики снов».