– До свидания, Роман Игоревич, – попрощалась ассистентка с Гончаренко, покидавшим свой кабинет в отделе создания и оптимизации синтетических сновидений.

Рита упорно не называла его Романом, хотя разница и в возрасте, и в статусе была невелика. Рите было немного за двадцать, Роману чуть меньше тридцати. Но всё же отношение к архитектору снов – вроде как к учителю или врачу – мешало ассистентке переступить через этот барьер. Впрочем, Роману это было знакомо по работе в школе и не вызывало дискомфорта, разве что тем, что себя она называть по имени-отчеству категорически запрещала.

Сегодня коллеги поздравили Гончаренко с символической датой – сто дней с начала работы. За это время Роман прочно влился в коллектив. Первые недели три он создавал простые элементы под руководством педагога Михаила Сельцера или руководителя отдела Андрея Щуко. Сначала фигуры, потом интерьеры и объекты посложнее – природу, живых существ. Затем освоил анимацию и раскадровку временных отрезков на таймлайне. Комбинировал, изменял пространство, ускорял и замедлял время. Хорошим подспорьем в работе стало художественное образование – простейшие вещи вроде перспективы и построения композиции Роман изучал намного быстрее коллег.

Создаваемые Гончаренко «зародыши» снов записывал и просматривал Антон Колодин, оператор онейрографа – прибора для записи снов. Здоровенная машина модели СT-18, на корпоративном сленге – Стёпа, была подобна грибу. Как людям свойственно считать грибом только растущее на поверхности плодовое тело, так и онейрографом непосвящённые зачастую называли лишь видимую часть, напоминавшую кресло стоматолога, разве что имевшую, в отличие от последнего, множество приспособлений не только снизу, но и сверху тоже. Однако в соседний от кресла кабинет тянулись несколько кабелей к тому, что можно было бы назвать грибницей этого чуда техники. Там, скрытые от посторонних глаз, находились преобразователи сигнала, устройства для записи, приспособления для просмотра. Разумеется, просмотреть кое-что позволял и просто монитор, но лишь для ознакомления: точную картину можно было увидеть, лишь проиграв записанное сновидение в своём сне, а наиболее приближенную – при помощи VR-шлема.

Антон, хоть и был в их группе ассистентом, к тому же года на три помладше Романа, на первых порах фактически руководил работой их производственного трио, поскольку за четыре года в отделе уже изучил рабочие процессы. При необходимости Колодин следил за действиями Романа во сне и по пробуждении последнего выдавал порцию, как он это называл, «озабоченностей». Гончаренко не пытался выстраивать отношения в соответствии со штатным расписанием, но, впрочем, отдавая должное опыту Антона, чётко давал понять, что итоговые решения остаются за ним.

Роман не разочаровал руководство своего нового отдела. Первый сон по присланному техзаданию он создал примерно через месяц. Сон был несложный, для дошкольников, по определению не обладающих большим жизненным опытом и, как следствие, легко направляемых во сне по нужному архитектору пути. Но тем не менее это был полноценный, цельный сон, самостоятельно созданный новичком, который ещё месяц назад мог только тестировать чужие сновидения.

С той поры руководство доверяло Роману стандартные проекты, которые тот при поддержке Антона и Риты реализовывал, в зависимости от сложности, за несколько дней или за две-три недели.

– Пока, Марго! – отозвался Роман и покинул рабочий кабинет.

Пешком Роман домой уже не ходил. То беззаботное время, когда он мог себе позволить часа полтора на дорогу, а потом ещё два-три – на прогулку с Винтом, закончилось. Сейчас Гончаренко мечтал лишь добраться до кровати и забыться в нормальном, без всяких эндогнозисов, сне. Восстановить силы. Потом, наверно, нужно побегать – иначе можно совсем в овощ превратиться, если только спать круглосуточно. А там и опять на работу скоро. В перерывах быстренько прошвырнуться с Винтом. Ну и порисовать во дворе, если получится. Как-то около месяца назад Роман увидел соседских детей разного возраста, рисовавших вместе на большом столе, и не смог удержаться от нескольких советов бывалого художника. Это привело к договорённости с ребятами о том, что Гончаренко будет временами учить их рисованию прямо во дворе. Сил у Романа на это, конечно, было не то чтобы много. Впрочем, осень и так уже оставляла всё меньше возможности рисовать под открытым небом.