Было в этом сельце озеро лесное. Небольшое, но очень живописное. Всё оно было заключено, как драгоценный камень, в оправу. Только оправа из деревьев, всё больше хвойных. С одной стороны небольшой полумесяц песчаного берега, постепенно уходящего на глубину. Где-то берега осокой да камышом заросли. А где-то и местечки для рыбаков находились. Вода в том озере чудно цвет меняла: то светло-синяя, а то тёмно-зелёная, в синеву. И прозрачная, почти дно видно.

Те, кто видел это озеро впервые, поражались его сказочности и красоте. Первая мысль была: «На таком берегу Васнецов свою “Алёнушку” создавал».

Когда местным было плохо на душе, что-то не складывалось в жизни – к озеру приходили. А больше и некуда. Посидят, на воду посмотрят, да и придёт решение вопроса. И душа успокоится.

Мало кто замечал, что перед тем, как решение придёт, плеснёт водой где-то в камышах.

Про то, что озеро непростое, знали все. И что помогает частенько – тоже. А вот почему помогает – не знал никто.

Русалочка там жила. Самая настоящая. Только росточком с мизинец.

Весёлая была, не любила грусти. Вот и помогала людям как могла: то рыбу подгонит, то грусть развеет.

За детишками присматривала – чтоб не случилось чего в воде. Они часто без взрослых купаться приходили.

Да увидел её ненароком чужой человек, приезжий. Грелась она на ветке. Он и увидел.

Вот ведь бывает: свои не видят, а чужой враз всё рассмотрел!

И решил он чудо такое изловить да и прославиться. Дрянь человек был. Соорудил из майки что-то вроде сачка и поймал. Сразу в ведро для рыбы, водички налил – хозяйственный. Русалочка, бедная, и пискнуть не успела.

Всё это видел местный мальчишка, Серёжка, который на рыбалку пришёл. Он глаза выпучил, да только сразу смекнул, что тётя-рыбка своя, «нашенская», а чужой дядька её забрать хочет.

Что есть духу кинулся мальчишка в село. До дома добежал быстро – не так далеко это озерцо-то было.

Старшему брату рассказал. Тот без вопросов: «Наших бьют!» Побежал, друзей собрал, и рысью к озерцу.

А чужак уж отошёл от него в сторону шоссе – попутку ловить, значит.

Озерцо то потемнело да волнами пошло – не понравилось ему, что с хозяйкой так обошлись.

Ничего, у молодёжи ноги быстрые – догнали чужака, когда он попутку пытался остановить.

Без долгих разговоров ведро отобрали – а там на дне и правда русалочка, только почти бездыханная, полуживая. Не знал чужак, что не сможет она без своего озера жить.

Ребята, видя такое, быстро к озеру – и не узнали его: как на море волны ходят, вокруг темно, ветер ураганный. Они быстро русалочку в воду выпустили – а вдруг успеют, спасут? Ничего, поплыла. Рукой и хвостом махнула, как карасик серебряный, – и нет уже ничего.

И волны улеглись, и солнце проглянуло, и ветер успокоился.

Посидели на бережке, отдышались, обсудили событие – да и по домам. Дома молчать решили. Но слух по селу всё равно пошёл.

И стали местные приходить со своими проблемами да тоской на озеро к Алёнушке жаловаться (это русалку так прозвали меж собой). «Теперь хоть узнали, к кому ходили», – улыбались они.

А озеро с тех пор Алёнушкиным зовут.