ГЛАВА 5

СЕРА

Колокольчик звякает, когда Джеймс выходит, оставляя меня застывшей за стойкой, с сердцем, колотящимся где-то в горле.

Через минуту возвращается Рик, хмурясь при виде моего лица.

— Этот тип тебе что-то сказал? Он странный, но вроде безобидный.

— Я в порядке? — качаю головой.

Но я не в порядке. Потому что Джеймс знает, кто я… или, по крайней мере, кем я была в сети. А значит, он может знать, зачем я здесь. Что я задумала.

И то, что Джеймс зашёл в магазин сразу после Винсента… Это не может быть совпадением. Он знает нашу историю, скорее всего, из новостных репортажей, которые гремели по всей стране, хотя это случилось больше пяти лет назад. Он знает всё.

А если он знает всё, то кто ещё знает? И что Джеймс собирается с этим делать?

Остаток смены я действую на автомате — пробиваю покупки, раскладываю товар по полкам, мою полы. Но мысли несутся галопом. Джеймс. Винсент. Дом с его кровавыми следами и шепчущими вентиляциями. Теневая тварь, которая тоже знает моё настоящее имя.

Когда смена заканчивается в полночь, Рик провожает меня до машины, а его беспокойство слишком уж прозрачно и слишком уж выгодно ему самому.

— Ты точно в порядке, чтобы ехать домой одна? Твой дом стоит довольно уединённо.

— В порядке, — заверяю я его, отпирая машину.

— Ладно, милая. То есть, Сера, — он переминается с ноги на ногу. — Слушай, если тот парень снова будет к тебе лезть, дай мне знать.

— Я сама могу за себя постоять, — борюсь с желанием закатить глаза на своего нового босса.

Рик кивает, явно не слишком в этом убеждённый.

— Просто будь осторожна. Этот город не всегда дружелюбен к чужакам. Да и к своим тоже. Чёрт, ты только посмотри на доску с объявлениями о пропавших людях.

— Нет, спасибо, — даже не махнув рукой на прощание, я сажусь в машину и уезжаю.

Пока еду домой, я всё время поглядываю в зеркало заднего вида, наполовину ожидая увидеть фары, следующие за мной, но дорога позади остаётся тёмной и пустой.

Впереди вырастает дом, чёрный силуэт на фоне ночного неба. В окнах нет света, потому что я ничего не оставляла включённым. И всё же, въезжая на подъездную дорожку, я готова поклясться, что вижу фигуру в окне наверху. Всего на секунду. А потом ничего.

Я сижу в машине с работающим двигателем и смотрю на дом. Мой дом. Моё убежище.

PrayWhileIMoan.

Как Джеймс мог знать это имя? Это вообще не имеет смысла.

Разве что Винсент его подослал. Разве что Винсент всё-таки помнит меня. Разве что он послал шпионов следить за мной, дожидаясь, когда я сделаю свой ход.

Эта мысль должна была бы меня пугать, но вместо этого она разжигает во мне что-то тёмное и голодное. Пусть смотрит, как я приближаюсь. Пусть лежит по ночам без сна, гадая, что я сделаю дальше.

И всё же как Джеймс так быстро меня нашёл? Как он узнал, что PrayWhileIMoan — это на самом деле Сера Вэйл, здесь, в Уичито, работающая в «Gas N’ Go»? Что, если он прямо сейчас следит за мной?

Глушу двигатель и поспешно выхожу в прохладную ночную тьму. Ветер шепчет в деревьях, принося запах дождя и гниения. Осень вступает в свои права, днём раскрашивая мир в ржавчину и золото, красивый снаружи, но ночью становится ясно, что внутри всё уже гниёт.

Я бегу к дому, сжимая ключи в руке. Ступени крыльца скрипят под моим весом — звук, который уже начинает становиться знакомым. Отпираю дверь и врываюсь внутрь, и меня сразу поглощает тьма.

Но я не одна.

Я чувствую это — присутствие, тяжесть в воздухе. Что-то ждёт. Что-то наблюдает.

Пока что я это игнорирую. Я не тянусь к выключателю, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Вместо этого запираю дверь и проверяю, чтобы все жалюзи и занавески в доме были задёрнуты, так чтобы никто не мог меня увидеть.

Пока взлетаю по лестнице, в тенях что-то сдвигается — участок тьмы, ещё более тёмный, движущийся, как дым. Он плывёт за мной следом и наблюдает, как я в лихорадке мечусь из комнаты в комнату, проверяя окна.

Наконец, тяжело дыша, я останавливаюсь в своей спальне.

Из открытой вентиляции посреди пола торчит что-то тёмное и фаллическое. Мой огромный чёрный дилдо, — понимаю я. Тот самый, который я ещё не распаковала. Друзья подарили его мне в шутку на девятнадцатилетие. Друзья, с которыми я не разговаривала уже много лет.

— Зачем оно тебе? — требую я. — Убери это.

Дилдо остаётся на месте, пока холодная волна воздуха касается моей спины, цементирует лёгкие и заставляет соски напрячься. Эта штука, живущая со мной, что… только что прошла сквозь меня?

Передо мной тень пульсирует, расширяясь и сжимаясь, как сердцебиение.

Я подхожу ближе.

— Сегодня я встретила кое-кого, кто знает то, чего знать не должен. Обо мне. О том, что я здесь делаю, и… Если он знает, я должна его остановить. Никто не встанет у меня на пути. Ты меня слышишь?

Медленно тень формирует что-то похожее на кивок. Затем она вытягивается, удлиняется, пока не становится похожей на человеческую фигуру — высокую, безликую, но несомненно мужскую. Она протягивает ко мне руку, пальцы — как клубы дыма.

Я не колеблюсь. Я тоже тянусь, позволяя своим пальцам пройти сквозь эту бесплотную тьму. Она холодная, как ледяная вода, но при этом каким-то образом и плотная тоже. Парадокс ощущения.

— Кто ты? — шепчу я.

Тень наклоняется ближе, её форма сгибается, пока то, что может быть ртом, не зависает у самого моего уха.

— Освобождение, — шепчет она, и слово плывёт на дыхании холодного воздуха.

Потом она рассеивается, распадаясь на щупальца тьмы, которые ускользают по полу и обратно в открытую вентиляцию, из которой торчит дилдо.

— Освобождение… Ты имеешь в виду своё освобождение? Или… оргазм? Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы я трахнула себя этим дилдо?

— Да, — рык прокатывается вибрацией по всему дому.

— Ага, это так не работает, чувак. Я не могу просто вот так взять и перейти к делу, как мужчины, особенно с дилдо длиной почти в метр.

Теневое щупальце выползает из вентиляции, ползёт по полу, а потом поднимается по моей ноге к внутренней стороне бедра.

Оно замирает, будто ждёт, что я откажусь, и когда я этого не делаю, касается промежности моих рабочих брюк цвета хаки.

Я смотрю на щупальце, сердце колотится от смеси страха и неожиданного возбуждения. Оно холодное, настолько холодное, что это жжёт, но внутри меня отзывается гул, заставляющий нервы звенеть.

— Ч-что… Что ты делаешь? — запинаясь, спрашиваю я, но моё тело уже знает, откликаясь на прикосновение, пока разум всё ещё пытается осмыслить происходящее.

Щупальце движется сильнее, быстрее, лаская меня сквозь одежду и посылая по позвоночнику волны удовольствия и холода. С громким стоном я раздвигаю ноги шире, открывая ему лучший доступ.

Тень шипит, и этот звук подобен шуму ветра в сухой листве.

Этот звук обдаёт меня жаром, резко контрастирующим с ледяным прикосновением щупальца. Оно скользит вверх, очерчивая линию моих брюк, а затем ныряет под пояс. Холод на голой коже шокирует, бьёт током, и я ахаю, резко подаваясь бёдрами вперёд.

— О, ебать. Ещё, — стону, не понимая, прошу я или требую.

В любом случае, тень повинуется.

Из вентиляционного отверстия появляются новые щупальца, обвивая мои ноги, талию, удерживая меня на месте, пока первое щупальце исследует меня, скользя между складок и кружась вокруг клитора. Холод интенсивный, почти болезненный, но удовольствие ещё сильнее, оно нарастает быстро и сокрушительно.

— О… боже, — выдыхаю я.

Мои бёдра движутся в такт движениям щупальца, я трусь о них, преследуя разрядку, которая маячит совсем рядом. Влага стекает по внутренней стороне бёдер, но щупальца быстро слизывают её, словно множество языков.

Тень рывком подтягивает меня ближе к фаллоимитатору в вентиляции. Не приглашение, а приказ.

Быстро избавляюсь от брюк и белья. Поддерживаемая щупальцами, я опускаюсь на пол и, заняв позицию, легко соскальзываю на силиконовый стержень. Я настолько промокла, что слышу, как мои соки всасывают его глубже, пока он заполняет и растягивает меня. Он большой, слишком большой, но щупальце на моём клиторе ни на секунду не прекращает движение, и сочетание боли и удовольствия одурманивает меня.

Тень рычит, и этот звук вибрирует, проходя сквозь вентиляцию, сквозь щупальца, сквозь меня.

Я скачу на фаллоимитаторе, и щупальца помогают мне двигаться. Ощущения ошеломляющие — холод щупалец, полнота фаллоимитатора, неустанная стимуляция клитора. Я так близко, так близко…

— Мне нужно кончить, — говорю я хныча.

В ответ одно из щупалец проскальзывает внутрь меня вдоль игрушки и изгибается.

Я кончаю мощно, с криком, моё тело содрогается, когда волны удовольствия расходятся по мне. Я фонтанирую, извергая внезапный поток жидкости, который пропитывает щупальца и пол подо мной. Щупальца поддерживают меня в этот момент, ни на миг не прекращая движений, растягивая мой оргазм до тех пор, пока я не превращаюсь в дрожащее, тяжело дышащее месиво.

По мере того как я прихожу в себя, щупальца медленно отступают, выскальзывая и разматываясь с моего тела. Я валюсь на пол, фаллоимитатор выскальзывает из меня, а конечности слишком слабы, чтобы удерживать меня дольше. Мои бёдра, будто живя собственной жизнью, продолжают лениво вращаться напротив открытого вентиляционного отверстия.

— Блядь… — выдыхаю я.

Я не кончала так сильно, пожалуй… никогда, и я никогда не сквиртила. Моё тело кажется живым так, как не казалось годами. Но в то же время в голове кружатся вопросы. Что это за теневое существо? Почему он здесь? Чего он от меня хочет?

Но должна признать, что всплеск адреналина после встречи с Винсентом и мои опасения, что Джеймс точно знает, кто я такая, угасли, и разум прояснился.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я, всё ещё пытаясь отдышаться.

Ответа нет, но я чувствую, что он до сих пор наблюдает за мной как из открытого вентиляционного отверстия, так и из комнаты в целом.

Качаю головой, ошеломлённая, сбитая с толку, но удовлетворённая. Нижняя часть тела и пол представляют собой месиво из моих собственных соков, поэтому я встаю и направляюсь в ванную, где быстро принимаю душ. После этого я вижу, что зеркало покрыто паром. На конденсате выведено одно-единственное слово:

ОСТОРОЖНО

Я пристально смотрю на предупреждение, наблюдая, как капли воды скапливаются в буквах и стекают по стеклу, искажая послание. Осторожно с чем? С Джеймсом? С Винсентом? Или с чем-то совсем иным?

— Эй, эм, Теневой Папочка? — зову я, но он не отвечает.

Вернувшись в спальню, я замечаю, что стекло на фотографии Винсента на полу теперь треснуло. Его самодовольное лицо смотрит на меня своими вырезанными глазами, не подозревая о том, что грядёт. А может, и не так уж не подозревая, если Джеймс теперь стал его глазами и ушами.

В любом случае, игра началась.

Я закрываю глаза, но сон приходит нескоро. Когда он наконец наступает, мне снятся тени с руками, оставляющими синяки, и мужчины с улыбками, которые режут как стекло, и голос, шепчущий все мои имена из глубоких недр под домом:

— Сера… PrayWhileIMoan… Пенни…