Прошу несколько дней, с момента, как я оказалась в больнице. Руслан больше не приходил, но мне регулярно приносили цветы, свежие фрукты, овощи, разные сладости и дорогие витамины. Если муж старался исправить свою вину и думал, что отделается таким способом, то сильно ошибался, мое сердце не дрогнет от такой ерунды.

Я постоянно думаю о том, что наша жизнь могла сложиться иначе. Долгожданная беременность не приносит того счастья, о котором я мечтала. Если бы муж не завел любовницу, сейчас все могло быть иначе. Мы так ждали этого момента, но Руслан сумел обесценить наше семейное счастье.

Все эти пару дней, я пытаюсь начать разговор с Ариной Джамаловной и попросить ее о помощи. Не сразу, но до меня дошло, что раз я в больнице, то и документы мои тоже здесь. Хотя странно, что мне не вернули их. Я буквально молилась, чтобы Руслан не забрал мой паспорт и полис. Это было идеальный шанс для побега. Правда, денег у меня нет, и не наблюдаются, но есть обручальное кольцо и золотые серьги, этого должно хватить на билет в другой город и на мелкие расходы. Потом я обязательно найду работу и встану на ноги, нужно только сбежать.

— Как поживает моя любимая пациентка? — Арина Джамаловна вошла в палату, застав меня сидящей на широком подоконнике.

За окном больницы кипит жизнь. Мне так хочется туда, к людям, почувствовать себя свободной и сделать глоток свежего воздуха, без запаха лекарств. Пройтись по парку, посидеть на удобной лавочке, нежась в лучах теплого солнышка. Кажется, я слишком давно не отдыхала, не давала себе передышку и возможность побыть наедине с собственными мыслями.

— Намного лучше. — Слабо улыбнувшись, возвращаюсь в постель.

— Это хорошо, что ты так говоришь, а вот твои анализы оставляют желать лучшего. — Поджав губы, она недовольно качает головой. — Пока продолжим капельницы, а через пару дней, снова сдашь анализы и посмотрим.

— Хорошо, — покорно соглашаюсь, внимательно наблюдая за врачом. Мне хочется начать разговор, но я слишком волнуюсь, не знаю, с чего начать.

— Алина, тебя что-то беспокоит? — Она смотрит на меня сквозь толстые очки и, кажется, что видит насквозь.

— С чего вы взяли?

— Ты выглядишь слишком нервной, да и я не первый день работаю в больнице.

Вздохнув, я молчу, не могу представить, как попросить о помощи. Хорошо, если она согласится, но ведь может и мужу сообщить. Тогда Руслан запрет меня в доме и это в лучшем случае.

— Алина, — она присаживается рядом со мной, — если тебя что-то тревожит или нужна моя помощь, ты можешь говорить смело.

Это знак! Сейчас или никогда. Решится слишком сложно. Чувствую себя трусливой курицей. Руки мелко подрагивают и, я не могу успокоить или скрыть этот тремор.

— Арина Джамаловна, а мои документы у вас?

— Ааа, — она понятливо протягивает, — конечно, я совсем замоталась и забыла принести их.

Расслабленно выдыхаю. Свобода почти в кармане, нужно бежать без оглядки, пока есть шанс. После вечернего обхода, в больнице остается только один врач, а пациенты могут выйти на свежий воздух в любое время. Никто не заподозрит неладное, если я выйду просто прогуляться, но больше не вернусь в палату.

— Но, — продолжает врач, — что-то мне подсказывает, что твоя нервная дрожь связана не только с документами, дело в твоем муже? Я права?

Эта женщина точно видит меня насквозь, или проблема слишком очевидна.

— Как вы догадались? — От стыда опускаю глаза в пол.

— Не ты первая и не ты последняя, — тяжело вздыхая, она снимает очки и трет уставшие глаза, — я успела повидать всякое, и мужей тиранов, которые избивали жен, а мне потом приходилось вытаскивать их из-за грани, и женщин-самоубийц, считающих, что так проще и легче. Не все хотят бороться и принимают насилие за норму, но это не так.

Арина Джамаловна, сама того не подозревая, давит на больную точку. Когда я была маленькой, я видела, как наш сосед избивает собственную супругу, называя это воспитанием. Он был жестоким тираном, нанесшим мне детскую травму. Я клялась, что никогда не стану, как его жена, не буду терпеть и молчать, тоже не буду.

— Я понимаю и хочу попросить вас о помощи, — выпаливаю на одном дыхании.

Цепляюсь за ее руку, как за спасательный круг. Мне нужно почувствовать, хотя бы чье-то тепло.

— Помогите мне сбежать, умоляю. — На удивление слез нет, только решительность.

— Алина, я-то помогу, но ты же понимаешь, что пока вы женаты, тебе нигде не скрыться?

Сразу видно, что она женщина, воспитанная на Кавказе. В отличие от многих, она понимает все последствия. Родственники, друзья и просто знакомые, все бросятся на мои поиски. Они будут давить, угрожать и делать все, чтобы я вернулась в дом мужа. Если понадобится, они не побрезгуют нарушить парочку законов и силой приволокут меня к Руслану.

— Да, я все это понимаю, но больше так не могу.

Не знаю, откуда берутся силы, но выливаю на доктора всю историю своей жизни. Хочется, чтобы меня поняли и чуть-чуть пожалели, невозможно постоянно быть сильной. Я имею право на слезы, на свое мнение, на свою жизнь и буду бороться за своего ребенка.

Похоже, Арина Джамаловна не в первый раз слышит нечто подобное. Она не меняется в лице, не охает и не пытается меня успокоить, просто позволяет выговориться, а потом произносит:

— Я могу тебе помочь, но готова ли ты бороться? Просто не будет, все нужно будет сделать по закону, а это процесс небыстрый, большая часть девушек ломаются, так и не добившись справедливости.

И снова она права. Давление общества, особенно нашего, очень сложно вынести. Все будут тыкать пальцем, говорить о позоре, о ненависти, это будет кнут, которым попытаются меня сломить и когда у них почти получится, они начнут рассказывать о заботливом муже. Не многие выдерживают такое испытание, возвращаются к своим тиранам, а после этого их жизнь становится в тысячу раз хуже, мужья чувствуют свою безнаказанность.

— По закону? У меня нет денег на юристов и адвокатов, нет недвижимости, нет работы и нормального образования, а у Руслана есть все и даже больше, мне не выстоять в честном бою.

Как же стыдно, сама виновата. Я не должна была бросать учебу и с головой уходить в семью, нельзя было думать только о Руслане.

— Об этом не беспокойся, я смогу тебе помочь, у меня достаточно много друзей и просто благодарных пациентов, но просто не будет и сделать придется многое. Ты готова к этому?

Готова ли я? Положа сердце на руку, хочется сказать, что я слишком труслива, для борьбы, но если я хочу растить своего ребенка и быть счастливой, нужно становиться сильнее.

— Я готова на все, лишь бы уйти из его дома и защитить своего ребенка.

— Это хорошо, — Арина Джамаловна одобрительно хлопает меня по плечу, — я свяжусь со своим знакомым, думаю, он не откажется помочь с бракоразводным процессом, но дело не будет быстрым и нужно будет скрывать твои намерения, так долго, как только сможем, возможно, придется вернуться домой, чтобы не вызывать подозрений.

Это самое сложное! Жить под одной крышей с этой семейкой и притворяться, что все нормально. Я никогда и никого не обманывала, это не в моих правилах, это будет действительно сложно.

— Надолго? — Напоминания о доме, вызывают у меня мигрень.

Нет у меня больше дома, теперь там хозяйничает Милана и Сусанна Камаловна. Свекровь давно мечтала избавиться от меня, теперь ее мечты станут явью.

— Это мне неизвестно, но ничего не делается быстро, нужно немного времени, чтобы обезопасить тебя и ребенка.

— Я готова ждать, готова даже вернуться туда, если вы поможете мне стать свободной. — Ну вот, я все же плачу не в силах совладеть с собственными эмоциями. — Но, я не понимаю, как можно обезопасить меня?

— Алина, я же говорила, не ты первая, не ты последняя, — Она понижает голос до шепота, — к моменту суда, ты и Руслан будете на равных, никто не сможет отнять твоего ребенка, об остальном не беспокойся.