Тоня

Я понятия не имею, как умудрилась уснуть в гостях у шефа.

Вот правда — незнакомый дом, незнакомая спальня, кровать. Но какая уютная! Матрас словно обнимает тело, простыни пахнут свежестью с легким оттенком кондиционера для белья. Подушка под головой — идеальной мягкости.

Прямо вылезать из постели не хочется. И не вылезала бы, но…

Телефон на прикроватной тумбе пиликает от входящего сообщения. А поскольку я вчера догадалась заблокировать своего мужа, писать мне может разве что…

Машка!

Вижу от нее сообщение и аж слабею от облегчения. Наконец-то.

Однако когда читаю, что написала, снова хочется впасть в истерику. Буквы расплываются перед глазами, и я несколько раз перечитываю одно и то же: «Тоня, меня не будет две недели, я с Максом в Сочи, извини! Как только вернусь, позвоню. Надеюсь, у тебя все ок».

Две недели!

Нет, со мной определенно все не ок.

Где я буду спать эти две недели? Что есть? Как жить?

И что мне теперь делать? Ждать ее и временно пожить в каком-нибудь отеле или хостеле? Или решать вопрос радикально и снимать новое жилье?

Дрожащими пальцами лезу в приложение, где можно найти объявления по аренде. Просматриваю цены однокомнатных квартир в нашем районе. Цифры просто чудовищные — за год выросли ого-го. А еще коммуналка, еда, проезд…

Пытаюсь подсчитать, сколько мне нужно денег на первое время.

Потом ищу варианты жилья подешевле. Может, на окраине… Нет, там тоже неподъемно — если одной снимать, да еще и с моим финансовым анамнезом в виде кредитов. Посуточная аренда — вообще космос. За неделю проживания в скромной квартирке просят весьма и весьма прилично.

Может, щедрый банк и выдаст мне новый кредит, чтобы как-то продержаться первое время. Но это какая-то хреновая тактика — обрастать кредитами, как елка иголками. Мне бы со старыми разделаться.

Как же я так вляпалась?

Как умудрилась превратить свою жизнь в такое? Еще вчера утром у меня был дом, муж, стабильность. А теперь… Теперь я сижу в чужой квартире и не знаю, где буду спать завтра.

В этот самый момент в дверь раздается стук. Два коротких удара — деловито, без суеты.

Блин, даже пожалеть себя как следует времени нет.

Пора покидать мое временное и такое уютное пристанище.

Сейчас Алмаз Акопович наверняка попросит меня на выход с вещичками. У него ведь и своих дел навалом, еще меня в доме терпеть. Чего это я решила, что могу тут разлеживаться все утро?

— Тоня, я жду тебя на кухне, умойся и приходи завтракать, — доносится его голос через дверь.

Тон спокойный, даже мягкий. Никаких ноток раздражения или спешки.

Вот так да… Меня еще и завтраком накормят.

Желудок тут же урчит, как потерпевший — громко, протяжно, требовательно. Его же вчера так и не накормили как следует. Под откровения о собственной жизни курятина как-то не очень шла, я весь ужин ковырялась вилкой в тарелке.

Спешу в гостевую ванную.

В небольшой, но продуманной до мелочей комнате оказывается все, что нужно.

Быстренько принимаю душ, наслаждаясь тем, как горячая вода смывает остатки вчерашнего кошмара. Гель для душа пахнет морской свежестью — приятно, изысканно.

Решаю сразу одеться для выхода — в офисную блузку бежевого цвета, черную юбку-карандаш. Все-таки рабочий день никто не отменял, а работу мне сейчас никак нельзя терять.

Причесываюсь перед зеркалом, пытаясь придать волосам хотя бы подобие укладки, чуть прохожусь тушью по ресницам, слегка пудрюсь. Отчего-то хочется предстать перед шефом не вчерашней замухрышкой с опухшими от слез глазами, а хоть немного красивой.

Иду по коридору на кухню, и меня встречает потрясающий аромат свежесваренного кофе. Запах такой насыщенный, обволакивающий. Смешивается с чем-то еще… Ванилью? Сливочным маслом?

На кухне Алмаз Акопович стоит у окна с чашкой в руках, смотрит на город. Одет в идеально отглаженную белую рубашку и темные брюки — даже дома выглядит, как с обложки делового журнала. Волосы аккуратно зачесаны назад, видимо с помощью геля.

— Садись, — кивает он на стул, не оборачиваясь.

На столе для меня уже сервирован завтрак. Тарелка с румяными сырниками, политыми красным джемом, который по виду похож на клубничный. Рядом — чашка с дымящимся кофе, сливки в изящном молочнике, сахар в хрустальной сахарнице.

Все красиво, дорого, с душой.

Сажусь за стол, беру вилку.

Алмаз Акопович оборачивается, смотрит на меня нечитаемым взглядом, садится рядом.

Под взглядом шефа есть тяжеловато, хотя сырники нежнейшие, тают во рту, джем с кислинкой — точно клубничный. Мне бы насладиться завтраком, но желудок сжат от нервов, каждый кусочек глотаю с трудом. Умудряюсь запихнуть в себя примерно половину порции.

— А вы разве не будете завтракать? — спрашиваю, чтобы хоть как-то разрядить напряженную атмосферу.

— Тоня, я встаю в шесть утра. Уже успел сходить на пробежку, принять душ, позавтракать и заказать еду для тебя, — отвечает он снисходительно.

Вот это он жаворонок.

Внутренне ежусь от его взгляда, он такой внимательный, даже изучающий. Словно шеф сканирует меня, отмечает каждую деталь.

— Специально для меня заказывали? — Мой голос звучит удивленно. — Не стоило так утруждаться…

Он лишь отмахивается:

— Тебе вряд ли подошел бы мой протеиновый коктейль, так что… В общем, неважно. Я хотел обсудить с тобой вчерашнее.

В животе все переворачивается. Ну вот, началось.

— Что именно обсудить? — выдавливаю из себя.

— Скажи мне, что ты планируешь делать с мужем? Разводиться?

Вопрос прямой, конкретный.

В тон ему и отвечаю:

— Д-да…

Шеф щурит взгляд, спрашивает чуть строже:

— Это окончательное твое решение? Ты не передумаешь через день или, скажем, неделю? Твердо определилась?

В памяти тут же всплывает жуткий вчерашний день.

Бессовестные выпады мужа по поводу меня и, как оказалось, совсем не желанной беременности. Его злобное лицо, когда он выговаривал мне про деньги. Ужасная сцена с его мамашей, которая требовала аборта. После такого что бы он ни сделал дальше, продолжение совместной жизни просто невозможно.

— Твердо, — говорю увереннее. — Буду разводиться.

Алмазу Акоповичу отчего-то очень нравится мой ответ.

— Отлично, на это я и надеялся. Я внимательно обдумал твое положение и ситуацию в целом. И хочу сообщить тебе о своем решении.

У меня мороз по коже. Какое еще решение? И почему он говорит таким тоном, словно ведет деловые переговоры?

— Каком же? — спрашиваю с опаской.

Алмаз Акопович с удовольствием объясняет:

— Я легко решу твои проблемы. Закрою твои кредиты, а потом найму хорошего адвоката, который быстро стрясет с твоего бывшего нужную сумму. Разумеется, избавлю тебя от всех хлопот с разводом, это также возьму на себя. Жить останешься здесь. Я позабочусь обо всех материальных аспектах.

По мере того как он говорит, мое лицо вытягивается все больше и больше. С чего это вдруг он решил мне помогать? За какие такие заслуги? Я не настолько ценный сотрудник, хотя и перевыполнила план в прошлом месяце.

— Зачем бы вам было это делать? — Не могу скрыть подозрительности в голосе.

И, как выяснилось, не напрасно.

Шеф выпрямляется в кресле, смотрит на меня как-то странно. Покровительственно, что ли?

— Конечно же, у меня будет свое условие, — говорит он.

Ага. Вот оно. Так и знала! Что ему от меня нужно? Моя почка? Половина печени?

Я будто уменьшаюсь в размере, тихо спрашиваю:

— Какое же?

И тут он меня огорошивает:

— Ты выйдешь за меня замуж.

Я замираю с чашкой кофе в руках. Кажется, ослышалась.

— Э-э… Что? — тупо переспрашиваю. — Вы хотите заключить со мной фиктивный брак? Но боже мой, зачем же вам это нужно?

Даже примерно не могу представить себе никаких причин. Наверное, фантазия у меня недостаточно развита.

— Кто говорит о фиктивном браке, Тоня? — вдруг изумляется он. — Брак будет самый настоящий.

Настоящий брак. С Алмазом Акоповичем. У меня!

П-ф-ф, щас… Насмешили.

На кой я ему сдалась вся такая обвешенная кредитами, да еще и с чужим ребенком под сердцем. Он сумасшедший, что ли?

С его-то внешними данными и финансовыми возможностями он может любую…

В голове полнейшее недоумение.

Мысли мечутся, как перепуганные мыши.

Серьезно, зачем я сдалась шефу со своими проблемами?

К тому же я никакая не топ-модель. Совершенно средней внешности девушка: и рост у меня средний, и ноги не от ушей, а из попы растут, и никакого пятого размера груди и что там им, богатым, еще от женщин надо.

Ладно, и в таких как я, бывает, влюбляются.

Но он ведь и не замечал меня никогда! Здоровался через раз и то — легким кивком, не более. А чаще, если сталкивались в коридоре офиса, просто мимо проходил. Так, мазнет взглядом, как будто я часть интерьера, и дальше идет по своим делам.

Словом, ни о каких чувствах с его стороны речи не идет. Да и сейчас он выглядит не как влюбленный, делающий предложение, а как делец, который собирается заключить сделку. Причем не очень-то выгодную для себя, если смотреть фактам в лицо.

— Зачем бы вам понадобилось брать меня в жены? — с трудом выговариваю. — Я же беременна…

— Это не проблема, — снова отмахивается он.

Такое чувство, будто Алмаз Акопович и этот момент тщательно продумал, взвесил, как и все в своей жизни.

— Дети — радость, — тем временем продолжает он, — и я приму участие во всем, что касается ребенка. Устрою тебя в хорошую клинику, твою беременность будут вести лучшие врачи, обеспечу частный роддом и содержание. Тебе ведь это все нужно, так? Где и на что растить ребенка. В качестве моей жены ты будешь всем обеспечена. Мы станем растить малыша вместе.

Шок продолжается. И тот же вопрос крутится в голове — зачем ему все это нужно? Что за игра? И почему говорит так, словно уже все решил? А мое согласие — для галочки.

— Но вы ведь даже не замечали меня никогда на работе, — выпаливаю. — Зачем бы вам растить со мной ребенка…

— Тоня, с чего ты взяла, что я тебя не замечал?

Мне ничего не остается, как только развести руками:

— Ну… Вы всем видом показывали.

Алмаз Акопович резко делается серьезным.

— Ты была замужем, у меня по этому поводу четкие принципы. Но теперь, когда ситуация изменилась, не вижу никаких преград для своего предложения.

Ох. А вот это интересно. Получается, замечал?

— Вы серьезно, что ли?

— Серьезней некуда. — кивает он. — Понимаю, предложение кажется тебе очень неожиданным. Но мы оба в выигрыше. Ты избавляешься от мужа, финансовых проблем, взамен приобретаешь дом и надежный тыл в моем лице. А я получаю… Тебя и ребенка. При желании можно все устроить за пару недель — развод, свадьбу. Все, что от тебя требуется, — простое согласие. И да, чтобы больше не возникало разговоров о фиктивности брака, подчеркну, что я натура достаточно страстная. Драть буду регулярно.

Это слово «драть» такое просторечное и жаргонное, оно абсолютно ему не свойственно.

Но именно в эту секунду…

На миг, всего-то короткий миг, с лица шефа слетает деловое выражение. Во взгляде обнажается нечто дикое, животное. Голодное. Однако это выражение исчезает так же быстро, как и появляется. Словно я это вообразила.

Может, мне вообще послышалось?

— Э-э… Что вы хотите со мной делать? — глупо переспрашиваю.

Он осекается, словно понимает, что перегнул палку. Поправляется:

— Не придирайся к словам, Тоня. Я лишь хотел подчеркнуть, что… Что супружеский долг в браке вещь обязательная.

Драть он меня, значит, хочет… То есть супружеский долг требовать.

— Ты согласна? — спрашивает Алмаз Акопович, внимательно на меня смотря.

При этом будто совсем не сомневается в том, что я сейчас как подскочу, как запищу от радости, и сразу трусы нафиг. Берите меня как есть, можно прямо на кухонном столе.

Так же и делают обычно девушки вроде меня, да?

Тихие, домашние, семейные…

— Нет. — Этот ответ вырывается из меня четко и ясно.

Теперь уже у шефа вытягивается лицо.

Он секунду молчит, потом спрашивает:

— Я обидел тебя желанием с тобой спать?

Ох, если бы только этим.

Я не против секса, нет, не какая-нибудь там ханжа. Тем более если в браке.

Однако предложение в целом кажется слишком нереальным, поспешным и вообще… странным. Что ему, драть некого, в самом деле? Или какой-то пунктик на беременных? Даже выяснять не хочу.

И совершенно не желаю становиться его бесправным приложением. А именно этого он, скорее всего, от меня ждет — ведь за все платит. А кто за девочку платит, тот ее и…

Не хочу такого!

Я уже пожила бесправной в чужом доме, хватит. Тем более непонятно, какие тараканы-мутанты живут у шефа в голове, раз он такое предлагает. А вроде казалось — нормальный, деловой мужик.

— Извините, Алмаз Акопович, но я вынуждена отказаться, — говорю, стараясь звучать твердо. — Мы с вами друг друга толком не знаем, и я не согласна вот так, с головой в омут. Я пойду, пожалуй…

С этими словами отодвигаю от себя тарелку с недоеденными сырниками.

Тут мне от шефа прилетает резонный вопрос:

— А куда ты пойдешь? Еще вчера у тебя не было денег даже на гостиницу.

Удар ниже пояса. Но правдивый.

— У меня есть подруга, я у нее…

Шеф приподнимает бровь.

— Отчего же вчера не поехала к подруге, раз так?

Признаюсь со вздохом:

— Она сейчас в отъезде, только поэтому…

А он цепляется за мои слова:

— Через сколько вернется твоя подруга?

Сама не знаю зачем, но выдаю ему правду:

— Через две недели, но это неважно, я как-нибудь…

— Ясно, — отвечает он.

И все.

И никаких тебе уговоров остаться, подумать еще или чего-то подобного. Он просто принял мое «нет» и моментально успокоился. Даже легкого сожаления на лице не промелькнуло.

Шизик!

— Ну, я пойду? — тихонечко спрашиваю. — Сейчас вещи из спальни заберу, и…

— Насильно я тебя точно держать не буду, — пожимает он плечами. — Но по крайней мере вещи пока оставь.

— Зачем? — округляю глаза. — Я же сказала, я…

— Но ты ведь еще не нашла новое жилье, так? — подмечает он. — Когда найдешь, я пришлю тебе вещи. А пока что нет никакой необходимости тащить чемодан в офис.

Логично. Хотя от его заботливости почему-то становится не по себе. Однако теперь мне не придется позориться с этим самым чемоданом, что-то кому-то объяснять. А ведь налетят с вопросами.

— Ладно…

— Заканчивай завтракать, — кивает Алмаз Акопович, — собирайся, я отвезу тебя на работу. Выезд через пятнадцать минут, не опаздывай.

С этими словами он уходит из кухни, оставив меня наедине с остывшими сырниками. Шаги его удаляются по коридору — уверенные, размеренные.

Вот вроде бы и позаботился, чего совсем не должен был делать. Даже завтраком накормил. Достойно принял отказ. Но от его незримого присутствия в квартире все равно мороз по коже пробегает.

Даже теоретически не представляю, как за такого человека можно решиться выйти замуж. Слишком уж он… непредсказуемый.