Курт очнулся в постели с осмотической капельницей в руке. Рядом на мониторах отображались показатели его жизнедеятельности, состава крови и уровня насыщения мозга кислородом.
Ему показалось, что он находится в госпитале, хотя тут не было кнопки вызова и какой-либо видимой двери. Здесь также была камера, установленная в углу потолка. Курт почувствовал вокруг себя знакомое ему инфразвуковое бренчанье и расслабился. Всё-таки он был на космическом корабле, хотя предпочёл бы быть на земле, да и вообще где угодно, только не в глубоком вакууме.
Он опустил перила своей койки и свесил ноги с края. Бок пронзила боль. Треснувшие рёбра были для него не в новинку. Его бледную кожу сплошь покрывали синяки, особенно заметные на плечах, животе и поясе. Он глянул в зеркало, чтобы оценить свои раны и затем провёл рукой по длинной чёрной щетине на голове и лице. Он был цел, но сколько же пробыл в отключке?
Стена разошлась в стороны и в палату вошёл лысеющий мужчина. На нём была одета униформа сухопутных войск, увенчанная орлом — знаком различия полковника. Его тёмные глаза уставились на Курта.
— Сэр! — Курт попытался встать и отдать честь.
— Вольно, солдат, — ответил полковник.
Курт проследил за его движением и хотел было поправить полковника, но промолчал. Флотских военнослужащих по его опыту называли офицерами, но никак не «солдатами». В армии, как и в любой другой воинской организации, никогда не приветствовались поправки, только если на кону не стояла жизнь.
Полковник продолжал сверлить Курта взглядом, что заставляло того чувствовать себя не в своей тарелке. По сути, его беспокоило только несколько вещей. Он был на корабле ККОН, получал медицинскую помощь, но каким образом он сюда попал, и почему им был заинтересован полковник сухопутных войск?
— Меня зовут Джеймс Акерсон, — сказал, наконец, полковник. Затем он сделал весьма любопытную вещь: протянул руку для рукопожатия. Это было очень редким явлением. Обычно никто даже не хотел прикасаться к Спартанцам, не говоря уже о том, чтобы просто пожать им руку.
Курт осторожно пожал руку Акерсону.
Акерсон. Курту было знакомо это имя. Как-то раз между доктором Халси и старшиной Мендезом был разговор, в котором Акерсон упоминался много раз. Исходя из их интонации, а также языка тела, Курт тогда сделал вывод, что он не был их другом.
Курт знал, что все в ККОН служат одной и той же цели: защите человечества от любых угроз. Однако не все были согласны с тем, как это обязательство должно исполняться… что привело к внутреннему конфликту. Курт понимал это также, как базовые принципы сверхсветового двигателя Шоу-Фуджикавы. Он освоил основные теоретические принципы, но нюансы и практическое применение этого знания по-прежнему оставались для него загадкой.
Этот полковник, скорее всего, был на службе у СВР в качестве связного. Они часто вербовали гражданских, офицеров из других воинских формирований, да и вообще всех, в ком нуждались для выполнения своей работы.
Полковник сухопутных войск был примерно того же ранга, что и капитан флота, так что пока Курт был осторожен: он должен быть вежливым, и даже подчиняться Акерсону до тех пор, пока его распоряжения не вступят в противоречия с предыдущими приказами.
— Одевайся, если чувствуешь себя достаточно хорошо. — Полковник Акерсон кивнул в сторону тумбочки, на которой лежала аккуратно сложенная форма. Курт встал, снял пластырь капельницы, и оделся.
— Твоё имя, Спартанец-051? — спросил Акерсон.
— Курт, сэр.
— Да, но Курт… кто? У тебя есть фамилия?
Курт знал, что до начала тренировок у него было и другое имя. Оно, тем не менее, уже стало частью жизни, которая теперь казалась скорее сном, нежели явью. И это другое имя было не более чем тенью в его разуме, так же как и семья, которая ушла вместе с ним. И всё же он старался вспомнить.
— Неважно, — прервал его размышления Акерсон. — С этого момента, если спросят, используй фамилию… — Он на мгновенье призадумался. — Эмброуз.
— Есть, сэр.
Курт застегнул свою гимнастёрку. На униформе отсутствовала нашивка Спартанцев с орлом, держащим в когтях молнии и стрелы. Вместо неё на рукаве была нашивка тылового командования ККОН.
Её также украшала единственная звёздочка рядового первого класса и две боевые ленты: за Жатву и операцию «Требуше».
— Следуй за мной. — Акерсон прошёл через открытую дверь в узкий коридор. Он провёл Курта через несколько коридоров.
Мимо них прошло много флотских офицеров, но ни один не отдал честь. По большей части они держались в стороне, опустив глаза вниз. И в то время как некоторые кивнули Курту, ни один даже не взглянул на Акерсона.
Из-за этой странной ситуации беспокойство Курта ощутимо возросло.
Они остановились у герметичной створки, охраняемой двумя морскими пехотинцами, которые отдали честь. Курт поприветствовал их в ответ, в то время как Акерсон ограничился казуальным жестом, наполовину похожим на приветствие.
Полковник положил руку на биометрический сканер и одновременно через сканирование прошли его лицо, сетчатка и ладонь. Дверь с шипением открылась.
Курт и Акерсон вошли в тускло освещённую комнату двадцати метров в ширину, все стены которой были увешаны мониторами. На них то и дело повторялись спектроскопические сигнатуры, звёздные карты и импульсы пространства скольжения. В помещении присутствовало несколько офицеров и два голографических ИИ, которые шёпотом консультировались с ними.
Один искусственный интеллект выглядел как обёрнутая в серое фигура, лишённая тела. Привидение. Другой являл собой коллекцию бестелесных глаз, ртов и жестикулирующих рук, что смутно напомнило Курту об одном из уроков искусства Дежы, посвящённом искусству кубизма.
Акерсон быстрым шагом перешёл эту комнату и направился к другой двери. Второй биометрический сканер — и они уже вошли в лифт.
После плавного движения вниз, ощущение невесомости в свободном падении исчезло, уступая место нормальной гравитации. Двери распахнулись перед узким проходом, который был залит чуть ли не чернильной темнотой и упирался в пустую стену.
Полковник приблизился к этой стене, и в ней появился шов, а затем обе её секции разошлись в стороны.
— Младший персонал называет эту комнату «Глазом О́дина», — сказал Акерсон. — Тебе временно предоставляется сверхсекретное кодовое слово для разрешения на вход. Всё, о чём говорится внутри, секретно в той же степени, и ни один из наших разговоров не должен быть раскрыт до тех пор, пока не будут предоставлены соответствующие кодовые слова. Ты понимаешь?
— Да, сэр, — ответил Курт.
Инстинкт Курта, напротив, настойчиво требовал не входить в эту комнату. На самом деле ему очень хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Но отказаться он не мог.
Они вошли. Двери за ними закрылись. Курт не видел даже шва.
У помещения были вогнутые белые стены, и глазам Курта трудно было сфокусироваться на чём-либо.
— Твоё опознавательное кодовое слово — Талькон-сорок, — сказал Акерсон. — Теперь можешь говорить открыто. Я точно буду.
Он указал на чёрный круглый стол в центре комнаты, и они оба уселись за него.
— Сэр, где я нахожусь? Почему я здесь?
Казалось, что произносимые им слова испарялись, ослабляемые чересчур спокойным воздухом в этой странной комнате.
— Разумеется, — пробормотал Акерсон. — Ты ещё не полностью оправился. Меня об этом предупреждали.
Он вздохнул.
— Нам пришлось приложить кучу усилий, чтобы оторвать тебя от повседневных операций… от твоей разведмиссии у станции «Дельфы».
И тут Курт вспомнил взрыв своего реактивного ранца; он моргнул и на долю секунды вновь увидел головокружительный хоровод звёзд, проносившихся на его лицевом щитке.
— Моя команда, — сказал Курт, — они…
— В полном порядке, — ответил Акерсон. — Никто не пострадал.
Курт вздохнул, в очередной раз почувствовав сломанное ребро. «Никто не пострадал» явно относилось не к нему.
В выражении лица полковника что-то изменилось. Тёмный жёсткий взгляд сузился до еле уловимых щёлочек. Понизив голос, Акерсон сказал:
— Третий отдел издал для тебя новые приказы.
Он толкнул Курту через весь стол планшет.
Курт нажал на биометрический сканер и экран ожил. Сперва по нему пробежали предупреждения о секретности кодового слова, а потом он увидел свой приказ о переводе под начало полковника Акерсона. Поля, где обычно отмечались место назначения, маршрутные протоколы и контрольные записи, были отредактированы.
— Теперь ты входишь в состав подразделения Бета-5, — произнёс Акерсон, — сверхсекретной ячейки в Третьем отделе. Всё, что случилось на станции «Дельфы», было подстроено для того, чтобы тайно привести тебя сюда для новой миссии.
Инсценирование событий у «Дельфы»? Работа на ячейку Третьего отдела? Курт не мог отделаться от мысли, что что-то здесь не так.
Но часть всего этого теперь обретала смысл. Частично разобранный двигатель Шоу-Фуджикавы на станции «Дельфы» был идеальной приманкой и великолепным оправданием неисправности ранца. Сенсорное эхо, которое «Периферия» засекла по прибытии в систему, было другим разведчиком — кораблём, который подобрал изнурённое тело Курта после того, как он был выкинут на не такую уж и случайную траекторию взрыва. Хотя его возмущало то, каким образом им удалось его заполучить, он не мог не восхищаться абсолютной элегантностью плана эвакуации.
— Ты был отмечен, как пропавший без вести, — вмешался в его размышления Акерсон. — И предположительно мёртвый.
Курт ощутил, как его живот свело чем-то холодным. Он обуздал свои эмоции, понимая, что в данном случае они не помогут ему.
— Что это за новая миссия, сэр?
Акерсон на мгновенье упёрся в него взглядом, а затем посмотрел мимо Курта.
— Я хочу, чтобы ты обучал следующее поколение Спартанцев.
Курт мигнул, усваивая сказанное Акерсоном, но не вполне понимая.
— Сэр, мне казалось, что главный старшина Мендез был назначен на эту миссию много лет назад.
— Попытки подготовить ещё Спартанцев II поколения были отложены на неопределённый срок доктором Кэтрин Халси, — сказал Акерсон. — Были и другие кандидаты, соответствующие её требованиям к генофонду, но они не подходили по возрастным протоколам. С эскалацией войны финансирование её программы было… перенаправлено.
Курт всегда считал, что идёт подготовка других Спартанцев, что он и его товарищи были первыми в длинной череде себе подобных. Он никогда не задумывался, что они могут быть первыми и последними в своём роде.
— Разумеется, Мендез присоединится к вам, — произнёс Акерсон.
— Для меня будет честью служить под его началом, — ответил Курт.
Одна из бровей полковника язвительно приподнялась.
— Само собой.
Он указал на планшет Курта.
— Почитай. Тут изложены новые тренировочные протоколы, а также улучшенные методы аугментации. Мы многому научились из несчастных медицинских процессов, которые были у доктора Халси.
Курт сжал кулаки, вспоминая подобную битому стеклу боль костной трансплантации — как она мучила его до мозга костей. И ещё — огонь, жгущий каждый нерв по мере того, как они приспосабливались к увеличившейся реакции.
Продолжая чтение, он начал понимать возможности и проблемы этой новой программы.
Новые биоулучшения были настоящим скачком по сравнению с теми, через которые пришлось пройти ему самому. Планируемая доля неудач была ниже. Но это, тем не менее, лишь отдалённо напоминало срок обучения и бюджет изначальной программы Спартанцев. Броня «Мьёльнир» была заменена на что-то другое, называемое полусиловой разведывательной (ПСР) броневой системой.
— С помощью этих новых кандидатов, — сказал он, — вы пытаетесь добиться большего при меньших затратах.
Акерсон кивнул.
— Их будут отправлять на операции с высокой стратегической важностью, но, соответственно, низкой вероятностью выживания. И вот тут на сцену выходишь ты, Курт. Нам нужна, чтобы твоя Спартанская подготовка и весь твой полевой опыт передался этим кандидатам. Тебе нужно сделать этих Спартанцев лучшими, и подготовить их как можно быстрее. Эта программа может стать ключом к нашему выживанию в этой войне.
Курт повторно пробежался взглядом по записям в планшете. Новый протокол генетического отбора расширил количество претендентов, однако вместе с тем были и тревожные отсылки к проблемам с поведением этих менее чем идеальных кандидатов. Но эта миссия была жизненно важной для войны, и Курт это понимал. И потом, с ним будет старшина Мендез. Приятно будет вновь работать под началом своего старого учителя. Но смогут ли они вдвоём подготовить новое поколение Спартанцев?
— За десять лет, — сказал Акерсон, — под вашим руководством и при сопутствии небольшой капли удачи, в войне будет участвовать целая сотня новых Спартанцев. Задействовав лучших их них в подготовке следующих групп, в течении двадцати лет мы получим тысячи суперсолдат. А с учётом прогнозируемых улучшений в области технологий, за тридцать лет, быть может, мы получим сто тысяч новых Спартанцев.
Сотня тысяч Спартанцев, сражающихся за человечество? Картина этого вскружила голову Курта. Такое было возможно? Хотя Курт не понимал ещё всех последствий, до него дошла важность конечного результата. Однако чувство беспокойства никуда не исчезло. Скольким из этих новых Спартанцев суждено будет умереть? Он взял себя в руки. Он сделает всё возможное, чтобы у них было лучшее обучение, лучшее оборудование; чтобы они стали самыми лучшими воинами, которых когда-либо создавало человечество. Но даже если и так, будет ли этого достаточно?
Он сделал глубокий вдох.
— С чего мы начнём, сэр?
— Новые тренировочные комплексы уже строятся, — ответил Акерсон. — Ты будешь наблюдать за ходом операции и одновременно приступишь к отбору кандидатов. У меня уже есть для тебя достаточный запас добровольцев.
Он сунул руку в карман и вытащил оттуда крошечную коробочку, после чего толкнул её через весь стол Курту.
— И напоследок.
Курт открыл коробочку. Внутри был серебряная шпала — знак отличия лейтенанта младшего ранга.
— Теперь она твоя. — На лице Акерсона появилась едва заметная улыбка. — Я не собираюсь смотреть, как мой помощник получает приказы от инструкторов строевой подготовки. Тебе предстоит заправлять всем представлением.