Хезард

Я шел чуть в стороне, постукивая тростью по мостовой, и внимательно слушал болтовню Элрика и Фреи. Парочка щебетала, как воробьи на весенней ветке. Равенсторм, конечно, в своем репертуаре — без устали сыпал байками о бесконечных путешествиях по разным городам. А эта рыжая простушка развесила уши и ловила каждое его слово.

— А ты всегда здесь жила? — будто невзначай поинтересовался Элрик и очертил рукой пустую ночную улицу. — Наверное, вы с Мили дружили с пеленок!

— Если бы! Она до недавних пор особняком держалась, — вздохнула Фрея, не заметив, как ловко ее собеседник повернул разговор. — Я-то родилась тут, в Талзаре, а Мили пришлая. Правда, она совсем малышкой была, когда к нам перебралась. Я этого не помню, но мне рассказывали. Поговаривали даже, что она из столицы: уж больно Розалинда, это матушка ее, видной женщиной была, да еще и гордячка. Но добрая и белошвейка каких поискать! Жаль, смерть ее рано к рукам прибрала.

— Так Мили с отцом росла?

— Что ты, отца и в помине не было! — воскликнула Фрея, а когда поняла, что сказала, прикрыла рот рукой и добавила уже тише: — Ну, то есть был, но никто его знать не знает. Мне кажется, даже Мили его в глаза не видела…

Равенсторм умело отвлек девушку от грустных мыслей сначала россказнями о своем детстве, затем расспросами о многочисленных братьях и сестрах Фреи и опять незаметно перевел тему на Миллиандру. Язык у него подвешен что надо, тут не поспоришь. Да и в целом, он хоть и идиот, но идиот способный. Удивительный парадокс.

— Выходит, у Мили теперь тоже будет большая семья, — радостно заключила Фрея. — Хезард, а где вы все будете жить?

— У меня.

Фрея захлопала глазами в ожидании продолжения, но, не услышав больше ни слова, предприняла еще одну попытку меня разговорить:

— А почему именно там?

— Дом свободный.

Девушка, не переставая улыбаться, подождала несколько секунд, после чего перевела вопросительный взгляд на Элрика.

— Не обращай внимания, — сказал тот, подхватив Фрею под локоток. — Хезард у нас не большой любитель поболтать, но на самом деле он душка. Просто работа нервная, экология плохая, магические испарения вредные — видишь, какой бледный? Может, Мили и ему лечебных травок подкинет? Как думаешь, попросить?

— Обязательно, — захихикала девушка, снова не распознав тонкого маневра Элрика. — Снадобья у нее чудесные выходят, это все в городе знают. Ой, только я ничего не говорила, а то Мили рассердится!

— Тогда я могила. Мили лучше не сердить.

За этим пустым на первый взгляд трепом мы дошли до маленького домика в рабочем районе. Цветы на подоконнике, развешенное на крыльце белье и легкий дымок из печной трубы делали его как две капли воды похожим на соседние жилища. Разве что любопытная мелюзга, которая высовывалась из окна в ночные сумерки, выделяла его из прочих. Заметив малышню, Фрея ойкнула, скомканно попрощалась и юркнула в дом. Оттуда сразу донесся хор детских голосов и крики взрослых, пытавшихся загнать неслухов в постель.

— Ну как, узнал что-то полезное? — спросил Элрик, когда мы остались одни посреди темной улицы.

— Есть пара зацепок, — кивнул я, но вдаваться в подробности не стал. — Но сначала все следует тщательно проверить. Не люблю делать поспешных выводов.

— Угу, я заметил. — Равенсторм качнулся с пятки на мыски, тоже о чем-то задумавшись. — Слушай, мы с тобой неудачно начали, но оба оказались в одной лодке, так что… Скажи честно, какие у тебя планы на Мили?

Я насмешливо посмотрел на Элрика, отчего он сначала смутился, как невинная дева, а затем начал хорохориться.

— Про наследника я помню, — сказал он, дернув подбородком. — Что потом?

— А что потом?

— Не надо делать вид, будто не понимаешь! — вспылил мальчишка. — Ну родит она тебе, что дальше? Отберешь ребенка и выгонишь из дома? Или запрешь в каком-нибудь отдаленном поместье, чтобы глаза не мозолила?

На мое лицо невольно наползла улыбка. Та самая, от которой у окружающих начинается икота и появляется очень много неотложных дел — желательно в другом городе. Но Равенсторма не проняло. Он стоял напротив и упрямо ждал ответа.

— Тебе-то какое дело? — холодно сказал я. — Живи себе как жил. Парень-перекати-поле, без корней и забот. Ты же все равно на месте не усидишь, зачем тебе жена? Тем более навязанная магией. Разве это не бесит?

Элрик открыл рот и закрыл его, не зная, как возразить. Я снова усмехнулся, убедившись в очевидном: у таких типов, как Равенсторм, ветер в голове. Сегодня ему приспичило открыть новое дело, завтра податься в политики, а через неделю он все бросит и умотает в горы, чтобы основать промысловую общину, торгующую расческами для единорогов. А тут обязательства, скрепленные древней связью. Похоже, он сам еще не понял, насколько это выбило его из колеи.

— Меня ты бесишь! — наконец заявил сопляк, ткнув пальцем в мою грудь.

— Не я. А то, что я получу женщину, которую мог получить ты. — Я пренебрежительно отбросил направленную на меня руку. — Рано тебе семью заводить, повзрослей для начала. И если…

Резкая боль в запястье не дала мне договорить. Я стиснул зубы и сжал пульсирующую брачную метку, которая готова была чуть ли не взорваться от магии. Равенсторм в точности повторил мое движение, тоже схватившись за руку и зашипев от боли. Мы посмотрели друг другу в глаза и подумали об одном:

— Мили!

Я сорвался с места так, будто за мной неслась стая адских гончих. Элрик не отставал, а в какой-то момент и вовсе обогнал, первым свернув за угол местной почты. Руку продолжало жечь. Подгоняемый неясной тревогой, я отбросил трость и ускорил бег, в очередной раз подумав о том, что магическому миру нужна телепортация. Просто жизненно необходима!

Я вломился в дом следом за Элриком, не понимая, почему он замер на проходе. Тяжело дыша, зажег голубой огонек на ладони, чтобы развеять царившую здесь тьму, и ругнулся сквозь зубы.

— Не подходи! — отчаянно закричала Мили, когда я сделал шаг в ее сторону.

Растрепанная и зареванная, она сидела на кровати, прикрывшись тонким одеялом. Возле нее лежал окровавленный нож. А на полу валялся обнаженный мужчина без признаков жизни.

— Миллиандра, это я, Хезард. Успокойся, я хочу просто…

— Нет! Нет, не трогай меня! — Девушка замотала головой и в страхе начала отползать к спинке кровати. — Уйди, слышишь! Уходи!

— У нее шок. Успокоишь? — обратился я к неподвижному Элрику и пихнул его в бок, приводя в чувства. — Эй, очнись! Утешения — это по твоей части!

— А, да… — Он тряхнул головой и, подняв ладони, мягко произнес: — Мили, малышка, ты не ранена? С тобой все в порядке? Можно я подойду? Просто подойду, хорошо?

Пока Элрик заговаривал Миллиандре зубы, я смог рассмотреть человека у изножья кровати и опознать в нем парня из аптеки. Изучил рану на спине, пощупал пульс, провел магическое сканирование. И пришел к выводу, что дело — дрянь.

— Я н-не хот-тела, — захлебывалась слезами Мили, уже каким-то чудесным образом оказавшись в объятьях Элрика. — Я п-просто от-толкнула его, а Эйджи… он… и к-кровь…

Миллиандру трясло в настоящей истерике, которая постепенно начала стихать. Равенсторм гладил ее по голове и шептал на ухо какие-то глупости, с тревогой поглядывая в мою сторону. Воздействовал успокаивающими чарами? Ладно, признаю, мальчишка не такой уж и идиот.

— Он жив? — спросил Элрик, когда женские завывания сменились редкими всхлипами. — Можешь излечить?

Я молча покачал головой. Мили снова разрыдалась и уткнулась лицом в мужскую рубашку.

— И что теперь делать?

Хороший вопрос. Я поднял голову и посмотрел на парня, который вроде как меня раздражал. Перевел взгляд на девушку, которая была вроде как нашей женой. Взял и покрутил в руках нож, которым вроде как было совершено убийство. Тут только один вариант.

— Нам нужен некромант.