Олеся.

Я внимательно изучаю содержимое конверта, Слава просто молча наблюдает за моими действиями.

Его рука ложится на мой затылок, гладит нежно волосы.

— Конечно, жалко, что контракт скорее всего достанется Левицкому. Этот тип… Он никогда не упустит такой шанс.

— Переживаешь? — Вскидываю взгляд на мужа.

— Боюсь, как бы это не сказалось на нашем будущем, — Слава задумчиво дёргает подбородком.

Внутри что-то ёкает, ведь я знаю, как важен ему этот контракт. И мне искренне хочется поверить, что это решение он принимает ради нашей семьи.

— Если мы упустим контракт, он почти наверняка достанется Левицкому. Тогда у него будет гораздо больше шансов выдавить нас с рынка. Ты же знаешь, какие у него связи и мощности. Он своего не упустит.

Слушая Славу, невольно сжимаю губы. Мне не хочется снова думать о бизнесе, о сделках, инвесторах и деньгах, но его слова заставляют меня чувствовать тревогу.

— Если Левицкий подпишет контракт, что тогда? — Касаюсь плеча мужа, вырисовывая на нём кривые сердечки кончиками пальцев. — Мы всё равно справимся, да?

— Мхм, да. Конечно, справимся. Пускай забирает свои контракты, пускай забирает всё. Мы переживём это. Даже если придётся начать всё с нуля, даже если нас вытеснят, даже если мы окажемся в полной жопе и нищете… — Слава делает красноречивую паузу. — Мы всё равно справимся.

Его слова должны звучать как романтичное обещание, но что-то в них вызывает у меня странное ощущение. В глубине души я чувствую, что он давит на меня. Всё это кажется слишком драматичным, словно Слава, рисуя наше воображаемое будущее, специально выбирает самые тёмные краски из палитры, чтобы убедить меня.

— Я не хочу, чтобы наши рестораны потеряли свою индивидуальность, понимаешь? Если мы согласимся, то что останется от того, что мы строили?

Слава закрывает глаза и устало выдыхает.

Между его бровей появляется глубокая хмурая складка, словно он морщится от боли.

— Я знаю, детка. Просто… Ты ведь хочешь ребёнка, правда? А я хочу, чтобы у нашего ребёнка было всё самое лучшее. И чтобы у тебя была возможность больше отдыхать, заботиться о себе. Этот контракт даст нам такую возможность. Мы сможем больше времени проводить вместе, а не переживать о деньгах.

— Да, наверное…

— Левицкий не побрезгует ничем, чтобы избавиться от нас. Ты же понимаешь, Олесь, мы должны защитить наше будущее!

Я делаю глубокий вдох, стараясь сосредоточиться на том, что важно для меня самой. Я хочу верить в его слова, хочу видеть в этом заботу и любовь.

Но тень сомнения всё ещё висит надо мной лезвием гильотины.

— Ну, если это так важно для тебя, — говорю я прежде, чем я успеваю осознать. — Я… Наверное, я могу подписать. Может, не так уж и страшно, если в наших ресторанах появится фастфуд. Это ведь бизнес, да?

Я звучу жалко.

Самой себе хочется влепить звонкую пощёчину!

Я словно предаю какую-то часть себя, которая изначально была настроена категорически против этой идеи. Но Слава выглядит таким счастливым, что в этот момент я готова пойти на компромисс.

— Ты правда согласна? Олесь, ты не пожалеешь! Это правильное решение, я уверен. Левицкий будет ставить палки в колёса, но теперь мы в игре. Это огромный шаг для нас!

Он говорит быстро, взволнованно, словно планы уже строятся в его голове.

Улыбаюсь, пытаясь держать настроение на подъёме.

— Всё будет хорошо, — убеждаю себя вслух, глядя на счастливое лицо мужа.

Слава улыбается шире и сгребает меня в свои объятия.

— Мы справимся! Ты не представляешь, детка, как я рад, что ты согласилась! А давай отпразднуем?

— Сейчас?

— Да! Соберём друзей и расскажем радостную новость!

— Ну, я…

— Позвони в ресторан, а я напишу всем. Оле-е-еська! — Трясёт он меня за плечи, улыбаясь во весь рот. — Заживём теперь, Олеська! Ух, заживём!