Олеся.

Просыпаюсь с тяжёлой головой.

Солнце уже заливает комнату золотыми лучами, и я резко встаю, игнорируя жгучее желание провести сегодняшний день в постели. Нет, у меня на сегодня запланировано слишком много дел: нужно связаться с адвокатом, навестить нотариуса и вообще проконсультироваться по поводу разделения бизнеса. Не удивлюсь, если Слава решит претендовать на что-то большее, чем свои законные пятьдесят процентов. Ведь он, кажется, уверен в том, что пахал все эти годы один, а я так, лишь была красивым дополнением и светила лицом на презентациях.

Наспех принимаю душ, выключаю воду и заворачиваюсь в махровый халат. Сую ноги в домашние тапки. Промакиваю волосы полотенцем, но мои пальцы замирают, когда снизу раздаётся тихий щелчок дверного замка.

Неужели у Славы хватило наглости вернуться?

Быстро сбегаю по лестнице, но мужа в коридоре или гостиной не обнаруживаю.

— Слава? — Кричу неуверенно.

В ответ тишина.

Боже, может и правда у меня проблемы с головой?

Дёргаю дверь — закрыта. Наверное, показалось.

Шлёпаю на кухню. Воспоминания о вчерашнем дне следуют за мной тенью, не отпуская и прилипая к коже. Варю кофе, зависая над жужжащей кофемашиной, которая выдавливает из себя тонкую струйку ароматного эспрессо. Немного бодрости мне не помешает.

Пока кофе варится, я набираю своего адвоката и прикладываю телефон к уху, ожидая услышать знакомый скрипучий голос.

— Олеся, здравствуйте!

— Здравствуйте, Семён Петрович. Не отвлекаю?

— Нет, для вас я всегда свободен.

— Хорошо. У меня к вам нестандартный разговор. Дело в том, что…

— Олеся, я догадываюсь, о чём вы хотите со мной поговорить.

— Правда?

— Дело в том, что Вячеслав уже заезжал ко мне сегодня. У меня есть совершенно чёткие инструкции, поэтому, увы, помочь вам в вашем вопросе я не могу.

— Что?

— Учитывая ваше состояние, Олеся…

— Какое состояние? Что он вам наплёл?

— Препараты, прописанные вашим лечащим врачом, имеют побочные действия, которые в определённых случаях могут вызывать нарушение когнитивных функций. К сожалению, сейчас я не могу вам помочь, потому что не могу быть уверен, что вы отдаёте отчёт своим действиям.

— Что значит «сейчас»? А когда сможете? Что конкретно Слава вам сказал?

— Он предоставил документы из частной клиники, в которой вы наблюдаетесь. Заверенные подписями и печатями бумаги. Олеся, испытывать проблемы с психикой — это нормально для человека, на которого постоянно оказывается огромное давление общественным мнением. Здесь нечего стыдиться.

— Я не стыжусь! То есть… Я не испытываю никаких проблем с психикой! Это всё фальсификация, липа, подстава! Вы же понимаете? Частная клиника! Конечно, частная! И купленный врач! Семён Петрович, вы ведь меня знаете уже столько лет!

Он молчит пару долгих секунд.

— Вам бы экспертизу пройти, Олесенька. А сходите-ка вы к врачу. Анализы сдайте. А после — приходите, тогда уж со всем разберёмся. Всего вам доброго, Олесь. Не болейте.

Он кладёт трубку.

Психуя, отшвыриваю от себя телефон и он прокатывается к краю столешницы.

Мои руки дрожат.

Слава мразь! Двуличная, подлая мразь!

Значит, он готовился к этому? Ведь невозможно в одну ночь раздобыть все необходимые документы. Хотя, чего только не творят деньги… Кажется, с их помощью можно сделать что угодно, нужно лишь знать, кому заплатить.

Пялюсь в одну точку на стене, пытаясь найти в этом хаосе хоть что-то неподвижное. Что-нибудь, за что можно зацепиться. И теперь мне становится действительно страшно, ведь если это — не просто фарс, а хорошо спланированная диверсия против меня, я в огромной, нет, страшной опасности!

Нужно срочно пройти психиатрическую экспертизу, желательно в каком-нибудь государственном диспансере, и…

Внезапно под рёбра мне втыкается что-то твёрдое и холодное. Не успеваю даже вскрикнуть от испуга — грубая ладонь затыкает мне рот.

Дышать становится трудно, паника накатывает волной.

— Не рыпайся, поняла? — Голос мужской, хриплый. — А то хуже будет.

Чтобы добавить веса словам, мужчина сильней вдавливает холодный предмет мне в бок. Не сложно догадаться, что тычется в меня сейчас пистолет, поэтому я судорожно киваю, соглашаясь с поставленными условиями.

— Ты идёшь с нами. И чтобы ни звука. Будешь кричать — пожалеешь.

Кричать я бы и не смогла — голосовые связки парализовало от ужаса, а сердце стучит так, словно намеревается проломить грудную клетку и вырваться наружу.

Мужчина убирает руку с моего лица и я, не дыша, медленно поворачиваюсь.

Двое. На моей кухне. Чужие, незнакомые. Их лица почти полностью скрыты в тени глубоких капюшонов, позы напряжённые.

Первый — коренастый, низкий, с густой, но короткой бородой. Второй — высокий и худой, как жердь.

Сжимаюсь, чувствуя себя загнанной в угол.

Бросаю быстрый взгляд, полный надежды, вбок, на набор своих шеф-ножей. Они остры, как бритва, и привычны моей руке. Орудую я ими профессионально. Но даже если бы я смогла добраться до них, с двумя мужчинами мне точно не справиться — ведь это далеко не то же самое, что справиться с куском говядины.

Опускаю глаза на телефон.

Нет. Сомнительно и малоэффективно.

Коренастый, проследив за моим взглядом, слегка качает головой, будто предупреждает меня даже не пытаться выкинуть какой-то фортель.

— Кто вы? — Выдавливаю из себя шёпотом.

Коренастый ухмыляется. Его голос звучит, как металлический скрежет:

— Твой кошмар.

Меня бросает в холодный пот.

Может, это розыгрыш? Чья-то злая шутка?

Но нет, угрожающий вид этих двоих наталкивает лишь на одну мысль — шутить здесь никто не намерен.

— Зачем вы здесь? Что вам нужно? — я стараюсь говорить спокойно, хотя голос выдаёт страх. Мне нужно хотя бы что-то понять, ухватиться за какой-то ответ. Может, тогда я найду выход.

Они не отвечают.

Коренастый снова молча сверлит меня холодным взглядом, а высокий вообще не двигается, словно отлитая из мрамора статуя.

— У меня есть деньги! Я… Я могу заплатить! Сколько вам нужно? Берите всё!

— Вставай, — говорит коренастый. — Иди в гараж. Сядешь в машину, на заднее сиденье. Поняла?

— Д-да.

— Ключи не забудь.

Киваю. Медленно встаю.

Коренастый заходит мне за спину, ствол пистолета перемещается вверх и застывает между лопаток.

Дрожащей рукой передаю через плечо ключи от машины, когда мы оказываемся в коридоре. Прямо в халате иду в гараж и сажусь на заднее, чувствуя, как страх сковывает всё тело.

— Повернись, — снова командует коренастый.

На мои глаза ложится мягкая тканевая повязка. Двери захлопываются, машина трогается с места.

Не могу в полной мере осмыслить происходящее. Неужели это правда?

Меня среди белого дня похищают из собственного дома…