Я пересела как можно дальше. Хотела промолчать на очередную реплику Захара, потому что мудрая женщина и просто хорошая жена всегда знает, когда следует промолчать.
Но потом я себя одергиваю: стоп!
Какая жена?
Мы скоро разводиться будем.
Промолчать?
Ничего подобного!
В итоге мы всю дорогу переругивались, как кошка с собакой. Уверена, будь Захар не за рулем, он обязательно что-нибудь выкинул.
Но он управлял автомобилем и вынужден был следить за дорогой. Муж бросал на меня сердитые взгляды через зеркало заднего вида и метал молнии. У него даже шея побагровела и вены на лбу вздулись.
Едва автомобиль притормозил на парковке ЖК «Нагорный», Захар выскакивает из автомобиля и пинает колесо несколько раз, потом рявкает:
— Сложная же ты баба, Нинка! Склочницей стала.
— А ты в козла превратился. Хочешь дам совет?
— Ну, попробуй, — ухмыльнулся и смотрит на меня так, словно готов откусить мне голову.
Но потом скользит взглядом по телу, подвиснув на низком декольте.
— Прикройся, бесстыжая. Вывалила свои большие сиськи.
— Раньше ты говорил, что у меня очень красивая грудь и вкусная.
У него аж пар из ушей.
— На что-то напрашиваешься? Обновим твою квартиру? Прощальный секс! — предлагает нагло.
— Это на тебя так трусы подействовали?
— Мало того, что ты грудь всему свету показать решила, ты еще и без трусов разгуливаешь?! — шагает ко мне. — Совсем разошлась.
— Есть на мне трусы или нет, тебя больше не касается. Я про другие трусы. Валяются там… На заднем сиденье. Мне так-то все равно, но я знаю, что ты иногда с коллегами ездишь на этой же машине. Будет очень некрасиво, если они найдут чьи-то грязные трусы, ты не находишь?
— Какие ещё…
Захар осекается, увидев, и вид у него такой, что становится ясно. Эти трусы с Ники он не снимал. Это сюрприз.
От его девочки.
— Пошли. Нам туда, — показывает в сторону одной из высоток.
Сложности начинаются ещё у подъезда.
Ключ от домофона не срабатывает. Захар пробует снова и снова, пока к нам не подходит один из жильцов, судя по всему, с женой.
— Скажите, наверное, ключи заново переделывали? Мой не срабатывает.
— В первый раз здесь?
— Да.
Мужчина уточняет адрес.
— Сразу понятно, — качает головой. — Что же вас всех так к этому дому тянет? Судя по всему, вы, как и многие другие, не обратили внимание на нумерацию корпусов. Это четвёртый корпус, а первый — с той стороны.
Мужчина указывает пальцем на самый дальний дом. Поблагодарив его, отходим.
Вслед едва слышно несётся реплика супруги:
— Купят себе клоповник из первого корпуса, а потом, как путевые, в элитку прутся.
— И не говори, быдло нищебродное.
Захар резко замирает.
В молодости он был забиякой и драчуном, за словом в карман не лез и не стеснялся размахивать кулаками. Сейчас у него на лице написано, что он готов кинуться в драку за нехорошие слова в наш адрес.
— Пошли, — тяну его за запястье, ставшее каменным от напряжения. — Ты хвастался, что хочешь обновить квартиру. Аж не терпится увидеть…
До первого корпуса идти неблизко, плюс часть дороги перегородили, планируется установить бордюры. Приходится обходить стопки бетонных заготовок, насыпи из песка, цемента.
Наконец, мы заходим в холл и направляемся к лифту. Он ещё обит фанерой из прессованных опилок, и разрисован детишками, хулиганами и ремонтниками. Типичная картина в многоэтажке, где активно идут ремонты.
Там сверлят, с другой стороны стучат, доносятся отголоски работающего мощного перфоратора…
Чем ближе наша цель, тем мрачнее становится лицо Захара.
Наконец, мы у двери, он открывает её сам и замирает на пороге.
Я уже была в этом корпусе, в гостях у подруги, поэтому знаю, какого крошечного размера будет пространство, но Захар… не ожидал.
— Это что… — сипит. — Что за нах… Тут должно быть пятьдесят квадратов, свободная планировка, но с ремонтом от бригады. Зонировано …
За дверью — крохотная, будто норка для мышки, студия.
Предчистовая отделка. Под ногами похрустывает какой-то мусор, голые стены, выведены мокрые точки. Ни радиаторов отопления, ни электричества, ничего.
Пусто.
Здесь ремонт ещё предстоит делать.
Захар делает несколько шагов по этой квартирке и сразу оказывается на балконе, где, соответственно, тоже не развернуться!
Он буквально прилипает к окну.
За опушкой зеленых насаждений выжженная черная земля — сжигали сухостой. За чёрным квадратов выжженного поля высятся могильные кресты.
— Быть… этого не может. Ника сказала, что купила хорошую студию, просторную, а это… Это…
— Я же не спорю, что-то на купила. Может быть, и купила, а на сдачу… взяла ещё и это, — говорю тихо.
Захар молча тянется во внутренний карман пиджака.
Наверное, за телефоном.
Я отхожу потихоньку.
Но потом, через несколько секунд слышу грохот упавшего тела.
— Захар?!
Он растянулся на бетонном полу, из его рук выкатилась баночка с каким-то таблетками и… остановилась возле моих ног.